Дмитрий Силлов – Снайпер: Закон Зоны. Закон стрелка. Закон шрама (страница 14)

Сон как рукой сняло. Вдоль моего позвоночника пробежал неприятный холодок, и очень захотелось оглянуться. «Наверно, это и есть страх», – подумал я, и ощущение мне не понравилось. Даже если кто-то или что-то, отнявшее жизнь у капитана, смотрит сейчас на меня из темноты – пусть смотрит. Какой смысл бояться взгляда, который умеет убивать так быстро и легко? И вообще, какой смысл бояться неизбежного, если все по-любому рано или поздно умирают?

– Спасибо тебе за всё, Тарас Кобзарь, – сказал я. Потом вытащил нож и шагнул в темноту. Мне нужно было много топлива для кремации. И мне было всё равно, кто ждет меня в темноте.

Хворост я набрал довольно быстро – благо в лесу было навалом мертвых, скрюченных, ссохшихся деревьев с отвалившимися от них ветвями. А отблеска костра вполне хватило, чтобы набросать приличную кучу сушняка.

Я нагнулся и попытался приподнять тело Копии. «Энциклопедия» не врала – оно действительно было абсолютно невесомым. Положив мертвеца на хворост, я зачем-то скрестил ему руки на груди. При этом из рукава трупа вывалился маленький пистолет, похоже, сделанный каким-то умельцем из обрезка ствола двустволки. Мне стало любопытно, и я пальцем подцепил оружие. Невероятно! Палец не ощутил никакого сопротивления, мне показалось, что я подцепил воздух, а не вороненый металл, тускло отражающий блики костра.

– Я только твой КПК возьму, ладно? – сказал я мертвецу, так непохожему на обычный труп. После чего вернулся к костру, взял тлеющую головню и поднес ее к хворосту.

Бесполезно. Я думал, что сухие ветви должны были заняться не хуже пороха, но, видимо, тлеющей головни было мало. Нужен был открытый огонь.

Вздохнув, я оставил попытки поджечь погребальный костер и занялся костром, который развел Копия, когда был еще жив.

Но с костром тоже были проблемы. Отправившись за сушняком, я забыл подбросить в него топлива, и сейчас костер был на последнем издыхании. Подпитка сухими ветками не принесла ожидаемого результата. Раздувание подернувшихся пеплом углей – тоже. И тогда я вспомнил про бумажки.

Их у меня был полный карман. Я достал одну, приложил к тлеющему угольку и принялся дуть изо всех сил. И, конечно, пепел тут же запорошил мне глаза. Потому я и не увидел того, чей глухой голос раздался сверху:

– Нехило живешь, бродяга. Баблом костер разводить – это сильно.

Я зажмурился, утер рукавом черные от пепла слезы, после чего поднял голову.

Мне в лицо смотрел автоматный ствол. Привычная, в общем-то, за последнее время картина. Потому я и не удивился. Проморгавшись, я снова склонился над костром. Ствол стволом, а дело делом.

Бумажка занялась было, но налетевший порыв ветра задул огонь.

– Слышь, убери череп.

Сперва я подумал, что хозяин ствола имеет в виду наш с копией трофей, насаженный на шест, и собирался проигнорировать приказ. Но, увидев краем глаза, что на месте ствола нарисовалась зеленая бутыль с надписью «Спирт питьевой», понял, что ночной гость имеет в виду мою голову, и отодвинулся от костра.

Незнакомец плеснул на угли прозрачной жидкости, полюбовался на взметнувшееся пламя, после чего убрал бутыль в рюкзак и вновь направил на меня автомат.

Лицо незнакомца было скрыто резиновой маской, дыхательный шланг которой терялся в недрах темно-зеленого защитного костюма, снабженного вшитыми броневыми накладками.

– Ты борговец?

Я помотал головой.

– Вижу. На всякий случай спросил. А чего с ними шатаешься?

Маска шевельнулась в сторону трупа Копии.

– Так получилось, – сказал я, вытаскивая из костра занявшуюся ветку. После чего отнес ее к куче хвороста, на которой лежал труп, и поджег ее на этот раз удачно. Пламя нехотя разгорелось.

– Это ты зря тут погребальными кострами для борговцев развлекаешься, – сообщил «зеленый». – Того и гляди какая нечисть на огонек припрется. Не мутанты, так люди.

– Он тоже был человек, – сказал я.

– Борговцы людьми не бывают, – отрезал «зеленый». – «Борг» – это как дерьмо. Вступить легко, а отмыться потом невозможно. Вонь все равно останется.

– Этот был человек. Про других не знаю, – повторил я. И добавил: – Ты ствол-то убери, если стрелять не хочешь.

– А я еще не решил, стрелять или нет, – проворчал незнакомец, но автомат все-таки закинул за спину. – К костру пустишь?

– Садись, – пожал я плечами. – Не жалко.

Незнакомец вытащил из рюкзака обрезок затертого туристического коврика, положил на землю и, усевшись на него, протянул руки к огню.

– Это чтоб простатит не подхватить, – пояснил он, перехватив мой взгляд. – Ты, что ли, ктулху завалил?

– Мы вместе с ним, – сказал я, кивнув в сторону второго костра. Пламя уже достигло мертвого тела – и вдруг взметнулось кверху, словно труп был насквозь пропитан питьевым спиртом «зеленого».

– Я ж говорил, что не надо было специальный костер городить, – произнес «зеленый», доставая из рюкзака хлеб, колбасу, консервы и знакомую бутыль. – «Рюкзаки» горят не хуже бензина, только спичку поднеси.

– Кто?

– Умершие у костров, – пояснил «зеленый», стаскивая с лица маску. – Ты, кстати, зря в наших местах без оружия и костюма шляешься, да еще по ночам. Тут помимо ктулху разной гадости навалом. Тот же «жгучий пух» в морду сыпанет – не обрадуешься, не говоря уж об остальных прелестях. Ты давно в Зоне?

– Нет.

– Оно и видно, – хмыкнул «зеленый». – Бабками костер разводить – это только новичок или блаженный додуматься может.

– Я они и есть, – сказал я.

– Кто? – не понял «зеленый».

– И то, и другое.

«Зеленый» недоверчиво посмотрел на меня. У него было бледное скуластое лицо, короткая рыжая борода и глаза под цвет его костюма.

– Не, – сказал он. – Брешешь. Ни блаженный, ни новичок ктулху завалить не могут. А уж тем более без оружия. Поэтому ты что-то третье. Расскажешь, как было?

Я рассказал как умел.

– Круто! – восхитился «зеленый». – Вдвоем ктулху и реально без оружия!

Я попытался возразить, но «зеленый» отмахнулся.

– Две пукалки и нож против такой твари не оружие. Его из «калаша»-то полным магазином не всегда остановишь. Кстати, погоняло у тебя есть?

Я непонимающе уставился на него.

– Ну прозвище, кликуха.

– Снайпером люди звали.

– А я Колян, погоняло Метла, – сказал «зеленый», протягивая мне кусок колбасы с хлебом. – Жрать хочешь?

– Хочу.

– Ну и вперед.

Из своего бездонного рюкзака Метла вытащил два металлических кругляка и синхронно их встряхнул. Кругляки превратились в стаканы, куда Колян нацедил немного спирта.

Один из них он протянул мне.

– Ну что, Снайпер, помянем твоего кента. Не в моих правилах поминать борговцев, но этот, судя по твоему рассказу, и вправду был человеком. Упокой его Зона.

Спирт перехватил горло, и я поспешил протолкнуть в обожженный пищевод кусок колбасы.

– А почему так говорят: «упокой его Зона»? – спросил я, когда дыхание немного восстановилось.

– Потому, что не всем она дает такое счастье после смерти. И неупокоенных в ней намного больше, чем настоящих тихих мертвецов. Жуть это жуткая, жить после смерти. Если честно, единственное, чего я боюсь на свете, так это, сдохнув, превратиться в зомби.

Метла помрачнел, переживая что-то своё. Потом разлил остатки спирта по стаканам.

– Давай по второй. За тех, кто навсегда в Зоне остался.

Вторая пошла легче.

– Всё дело привычки, – сказал Колян, наблюдая за моей реакцией. – Убивать в первый раз тоже тяжело. Потом гораздо проще.

Я вспомнил своего первого убитого Охотника и пожал плечами. Мне было никак. Может, потому, что в прошлой жизни уже приходилось. Но об этом еще предстояло вспомнить.

– Ты лучше скажи, откуда у тебя столько бабла, что ты им костры разжигаешь? – поинтересовался Метла, вполне оправдывая свое прозвище – еда исчезала в его глотке с потрясающей скоростью.

Я понял, что «баблом» мой новый знакомый называет цветастые бумажки с цифрами и головой лысого человека. Достав из кармана одну, я покрутил ее в руках. Не обнаружив на ней слова «бабло», я непонимающе уставился на Метлу.

– Ну да, наверно, за кордоном лет двадцать уже такого никто в руках не держал, – усмехнулся Колян. – Новички в Зоне тоже офигевают. Но традиция есть традиция. Когда сталкеры начали Зону обживать, то нашли пару машин с инкассаторскими сумками, потом еще в местном банке залежи обнаружились. Так вот, сталкеры между собой и решили, что не фига по Зоне с ценностями шляться, мол, пусть это будет местная валюта, типа чеков «Американ Экспресс». Так до сих пор эта нумизматика здесь у народа на руках и ходит. Раз в год группировки собираются на мирную Большую Сходку и договариваются, помимо всего прочего, сколько надо «деревянных» допечатать. Война войной, но есть общие дела, которые надо сообща решать.