Дмитрий Силлов – Путь якудзы (страница 9)

– Прошла целая секунда, майор, – сказал Виктор. – Много это или мало для того, чтобы принять решение? Вот только как вы собираетесь меня туда отправлять? Самадхи не помогло тому, кто сбился с Пути. Сейчас мне не хватит силы даже для того, чтобы перейти в соседнюю камеру.

– Думаю, что этот вопрос решаем, – сказал Макаренко. – Сейчас тебе принесут обед – не одной силой силен воин-синоби, есть ему тоже надо. А потом я кое-что тебе покажу.

От стен пахло сыростью, несмотря на то что они были недавно выкрашены свежей темно-бурой краской. Похоже, обновляли их довольно часто – кое-где, особенно в углах, виднелись плохо прокрашенные участки того же цвета, но потемневшие от времени. Хотя, возможно, это была и не краска…

Сырой воздух подвала имел слабый сладковатый привкус, который могло почувствовать лишь специально тренированное обоняние. А понять, что значит этот запах, мог лишь человек, которому неоднократно доводилось с ним встречаться.

Но помимо запаха, который невозможно было истребить никакой краской, было еще кое-что.

Мощнейшее энергетическое поле.

Черное поле тяжелой энергии смерти, которое почти осязаемо давило на плечи.

А посреди подвала под светом лампочек, запакованных в частые сетки металлических плафонов, несколько человек заканчивали собирать странное сооружение, похожее на деревянные ворота с двумя перекладинами наверху. На сборщиках была та же иссиня-черная форма, что и на Макаренко, только звезды на погонах были поскромнее. Однако офицерские звания нисколько не мешали им сноровисто справляться с незамысловатой столярной работой.

– Интересно, а что бы было со мной, если б я не согласился? – спросил Виктор. – Меня бы тоже расстреляли, как и тех, кого приводили сюда раньше?

– Я был уверен, что ты согласишься. Рано или поздно. А здесь давно уже никого не расстреливают, – мрачно бросил Макаренко, теребя завязки длинного свертка, который передал ему подполковник, ждавший их у выхода из камеры. – И не надо ерничать. У каждого народа имеются в истории темные пятна. А что касается Поля Смерти – ты же знаешь, что там, где проходили казни, навсегда остаются всплески энергии последних мгновений, которые практически не затухают со временем. К тому же тюрьма сама окружена полем, сквозь которое не может пробиться никакое магическое воздействие – ни снаружи, ни изнутри. Его поставил еще царь Петр вместе с Меншиковым, Лефортом и другими членами «Нептунова общества».

– И зачем?

– Здесь раньше был Казенный двор, в котором хранились государственные регалии и сокровища русских царей. Странно было бы не оградить такое место. Потому и сбежать отсюда практически нереально никому, даже такому мастеру, как ты.

«Ага. То-то сквозь ваше непроходимое поле тибетские монахи шастают туда-сюда как по проспекту. Да и, помнится, несколько лет назад все-таки пара человек отсюда свинтила. Так что одно из двух – или поле от времени слегка прохудилось, или майор Макаренко не в курсе истинных способностей некоторых отдельно взятых специалистов».

Тем временем сноровистые парни, собиравшие ни на что не похожую деревянную конструкцию, закончили свою работу. П-образные двухметровые ворота со слегка загнутыми кверху концами верхней балки были выкрашены ярко-красным лаком, которому тусклый свет потолочных лампочек придавал зловещий кровавый оттенок.

– Узнаешь? – спросил Макаренко.

– Гильотина без топора? – предположил Виктор. – Или виселица для ниндзя, которые слишком долго думают над предложением, от которого невозможно отказаться?

Майор внимательно посмотрел на Виктора.

– Ты действительно обучался в Японии?

– Было дело, – хмыкнул Виктор. – Потому и странно видеть тории, стоящие в тюремном подвале. Этим словом обозначают ворота в мир ками, которые по определению не могут стоять в помещении. Поэтому сейчас я вижу только четыре бревна, сколоченных вместе.

– Видимо, не все открыл тебе твой наставник, – усмехнулся Макаренко. – Сам подумай – стали бы практичные древние японцы по всей стране Ямато городить тысячи абсолютно нефункциональных ворот?

– Нууу… почему нефункциональных? В «Кодзики»[19], например, написано, что…

– Если ты о мифе об освобождении богини Аматэрасу из каменного грота, так там все за уши притянуто современными толкователями фольклора. В «Кодзики» нет ни слова о тории, – отмахнулся майор. – Гораздо ближе к истине легенда о том, что это ворота, обозначающие путь в места обитания ками. Хотя те же древние считали, что вся Япония и есть место обитания ками. Типа, в остальном мире ками не водятся. Тории же ставили в основном перед храмами. Сопоставил?

– Сопоставил, – задумчиво протянул Виктор. – То есть, типа, тории – это порталы…

– Для того чтобы монахам и жрецам-каннуси было удобнее совершать паломничества от храма к храму. Через пространство.

– А между путешествиями сидели они себе в медитации и копили силу для следующего перехода…

– Может быть, и так.

– Может. Да только с силой-то у меня по-прежнему неважно, – покачал головой Виктор.

– Не сказал бы, – хмыкнул Макаренко. Грудь и спина, там, где впечаталась в нее спинка железного стула, болели до сих пор.

– А, это ерунда, – поморщился Виктор. – Для перехода сквозь пространство нужно намного большее.

– Что ж, попробуем большее.

Макаренко кивнул парням, устанавливавшим ворота, и те слаженно встали полукругом позади ворот. После чего синхронно сели на пятки и, сложив пальцы в фигуру «докко», закрыли глаза. И почти сразу Виктор почувствовал, как колыхнулось пространство подвала, пронизываемое невидимыми нитями намерения.

И намерение это было очевидно.

Виктор всем корпусом развернулся к Макаренко.

– То, что вы собираетесь сейчас сделать, есть одна из низших ступеней некромантии, – сказал он. – Вы осознаете последствия? Не для меня – для вас?

Макаренко опустил голову. Видно было, что слова давались ему с трудом.

– У нас нет выбора, Виктор, – тихо произнес он. – Если информация выйдет из этих стен, начнется паника, расходящаяся по миру, словно круги по воде. Страны начнут грозить «Базе двести одиннадцать» ядерным оружием, но, скорее всего, не решатся его применить. И тогда руководство Базы применит своё…

Что это – мы не знаем, но нам достаточно секретного отчета полярной экспедиции сорок шестого года, для того чтобы понять, с чем мы столкнемся. Это белые самураи, Витя. Самураи с фашистской свастикой и невообразимыми по мощи технологиями. И они ни перед чем не остановятся.

У нас есть не только косвенные, у нас есть и прямые доказательства их возможностей, и их перечисление займет слишком много времени. Которого у нас с тобой нет. Дорога каждая секунда. Там, где ничего не смогут сделать армии, возможно, что-то удастся сделать синоби из клана Сумиеси-кай. И что значат по сравнению с этим души восьми офицеров группы «К»? За все приходится платить. И возможно, что сейчас мы не просто отправляем тебя в логово зверя – мы искупаем грехи наших предков по отношению к тем, кто погиб здесь… и кто в последний раз поможет нам сегодня…

Пространство подвала, пронизанное нитями намерений, уплотнялось. Багровые стены дрожали, словно живые существа, когда по ним скользили смутные тени, осторожно касающиеся невидимой границы между миром живых и тем, который японцы называют страной Токоё – страной вечного мира, смерти и бессмертия.

Макаренко потянул концы завязок, опутывающих продолговатый сверток, и осторожно развернул ткань. В его руках лежал меч Виктора, завернутый в матерчатый чехол-хикихада.

– В деревянном тубусе, который был у тебя, находилось оригами[20] Японского Общества Сохранения Искусства Мечей, свидетельствующее о ценности и древности этого клинка. А также российские документы о том, что он куплен тобой в московском антикварном салоне господина Исимори. Причем господин Исимори из десяти предложенных фотографий покупателей выбрал именно твою. Я уж не говорю о российских экспертизах Государственного исторического музея и Министерства культуры, подтверждающих культурную и историческую ценность этого оружия. Причем абсолютно подлинных экспертизах.

«Сихан постарался на славу, – мысленно восхитился Виктор. – Причем все это сделать он мог лишь до того, как меч оказался на дне озера. Выходит, он ясно видел будущее. Так не для сегодняшнего ли момента тренировал он меня все эти долгие месяцы?..»

– Но там, куда ты отправляешься, документы не понадобятся, – продолжал Макаренко. – Поэтому, если ты сочтешь нужным, можешь взять свой меч с собой.

Майор протянул его хозяину вместе с тканью, не касаясь пальцами даже кожаного чехла, не говоря уж о сокрытых под ним ножнах и рукояти.

Виктор мысленно усмехнулся.

Ох, вряд ли спецы из этой группы «К» столько месяцев не притрагивались к мечу. Но, по крайней мере, сейчас майор полностью соблюдал древний ритуал, стараясь ни малейшим движением не оскорбить ни меч, ни его хозяина. Что ж, и на том спасибо.

Не говоря ни слова, Виктор принял свое оружие, извлек его из чехла, на короткое мгновение приложил ножны ко лбу в ритуальном жесте, после чего отработанным движением распутал сагэо и привязал меч за спину.

– Как я понимаю, там, куда я сейчас отправляюсь, со связью будет плоховато? – на всякий случай поинтересовался он.

Майор покачал головой.

– Полагаю, что все связные уничтожены эсэсовцами. Но на всякий случай запомни один номер.