Дмитрий Силлов – Кремль 2222. Петербург (страница 4)

Достало и до того, и до другого, и даже до позвоночника. Зеленый дернулся, захрипел – и его голова в лучших японских традициях откинулась назад, повиснув на лоскуте кожи. Из широкой раны меж покатых плеч плеснул вишневый фонтан, впрочем, очень быстро потерявший напор и превратившийся просто в кровь, текущую по груди трупа, каким-то чудом все еще стоящего на ногах.

А потом я услышал… выстрел.

И второй.

И третий…

Кто-то стрелял одиночными за моей спиной – и стрелял не в меня, за что ему большое и искреннее спасибо.

Я резко развернулся, на всякий случай уходя с возможной линии выстрела, – и увидел ту самую девчонку в рваном комбинезоне. Очевидно, что моему совету бежать отсюда со всех ног она не последовала. Вместо этого освобожденная пленница подобрала автомат и сейчас довольно профессионально палила в зеленых, приняв положение для стрельбы с колена.

То есть, спасибо нужно было говорить ей, причем не только за то, что она не в меня выпускала пулю за пулей. Осознав, что их вожака какой-то невзрачный тип разделывает, словно барана, электорат вышел из ступора, оскорбился до глубины души и ломанулся мстить гаду, то есть мне, мешая при этом друг другу.

Полагаю, я бы точно огреб дубиной по макушке, если б не девчонка. В двух шагах от меня мордой в грязи валялся крупный мутант с развороченным затылком. Такое выходное отверстие оставляет обычная автоматная пуля, пробившая каску, от удара кувырнувшаяся в мозговом веществе и вышедшая наружу. В данном случае каску заменила толстенная лобная кость болотного жителя, которая, впрочем, не спасла мутанта от выноса мозга.

Рядом с трупом теперь уже безмозглого почитателя главаря валялся еще один, грустно глядя в небо единственным глазом. Вместо второго в глазнице имелась небольшая белесогнойная клякса: автоматная пуля с близкого расстояния шьет очень аккуратно, это тебе не экспансивная пуля двенадцатого калибра, для которой снести треть башки – плевое дело.

Между тем девчонка продолжала хладнокровно стрелять одиночными, явно экономя боеприпас и охлаждая раскаленным свинцом слишком горячие головы. Однако мутов смерть товарищей не особо впечатлила. Они перли вперед, и лишь трупы под ногами да вопящие от ярости кореша мешали им разорвать нас на кусочки.

А мы с девчонкой как-то сразу поняли друг друга без слов. Я сделал шаг вперед, рубанув «Бритвой» снизу вверх по особенно наглой харе, присел, уклонившись от когтей, просвистевших над моей головой, и резанул по брюху твари. Удар «восклицательный знак» эффективная штука. Втыкаешь хорошо заточенный нож в намеченную точку и протаскиваешь его сквозь плоть противника, располовинивая внутренние органы. В данном случае удар пришелся в брюхо, и мут растерянно охнул двумя половинками пасти, не зная, за что хвататься – то ли за разваливающуюся морду, то ли за кишки, толстыми червями посыпавшиеся из брюшины.

Пока я разбирался с мутом, девчонка успела подстрелить еще двоих, тянувших лапы к моей драгоценной физиономии.

– Неплохо, – рыкнул я, вспарывая грудную клетку следующего урода. Тут все оказалось проще: разрезанное надвое сердце останавливается сразу. Главное успеть отпрянуть в сторону, чтобы не быть придавленным габаритным телом, падающим на тебя.

Со стороны, наверное, это могло выглядеть сюжетом для дешевого боевика. Грязный мужик мечется меж здоровенных мутантов, а те ничего с ним сделать не могут и дохнут один за другим. На самом деле, любой низкобюджетный фильм про драки можно сделать кассовым, если пригласить в него реального сталкера, имеющего опыт так называемого траншейного боя, то есть махалова в ограниченном пространстве. Здесь все решает не сила и не габариты противника, а – не поверите – геометрия. Враг бежит на тебя по прямой, называемой линией атаки. Пусть бежит, не надо прыгать на него с криком «Банзай!», ты ж не камикадзе, чтоб умереть со счетом жизнь за жизнь. Просто шагни в сторону, а лучше по диагонали к линии его атаки, мягко, без особого усилия сдвинь в сторону тянущиеся к тебе руки-лапы, ткни ножом, или даже кулаком, скажем, под мочку уха – и всё. Твоя точно рассчитанная геометрия победила чужое желание убить тебя, рассекла тупую атаку противника биссектрисой твоего искусства. Которое ни разу не киношное чудо, а просто знание элементарнейших принципов траншейного боя.

Кстати, есть еще один закон любой драки. Как только толпа осознает, что ее бьют больно и порой даже летально, рано или поздно наступает перелом в сознании. «Мы не смяли, не разорвали, не победили! Корёжат, режут, бьют – нас! Значит, ну его на фиг высокие материи и красивые слова, своя зеленая задница дороже». Это называется сломленный боевой дух, самое страшное, что может произойти с любой армией. Или с толпой, стихийным скоплением простейших элементов, подчиненных одной идее. Стихийно напали, все разом поняли, что не прокатило, – и внезапно распадается грозная толпа на отдельные элементы, спасающие свою, и только свою драгоценную шкуру.

Зеленые, обильно забрызганные кровью своих товарищей, разом прыснули в стороны, и вот уже нет никого на поляне. Только я, девчонка с автоматом, и около дюжины трупов болотных жителей.

– Нормально, – сказал я, устало опустившись на толстый корень сгоревшего дерева. Все, что хотелось сейчас, это прислониться спиной к черному стволу и расслабиться хоть на пару минут. После скоротечного рукопашного боя на выживание это самое главное – две минуты покоя.

– Нормально, – повторил я, усилием воли расслабляя пальцы, сжимающие рукоять «Бритвы». – А ведь еще несколько секунд, и они бы нас сделали.

Девчонка смотрела на меня не отрываясь… и тут я понял, что глаза у нее не совсем обычные. В бою смотришь «рассеянным зрением», как завещал великий японский мастер меча Миямото Мусаси. Мелкие детали расплываются, зато видишь сразу всё, что происходит перед тобой, и можешь реагировать на действия нескольких противников. А вот после битвы порой расслабишься, присмотришься к тому, с кем только что крошил супостатов, – и немного не по себе станет.

Как сейчас, например.

Девушка была нереально, фантастически красива, но глаза у нее были практически белыми с крохотной точкой зрачка посередине. Радужка, может, все же чуть темнее белка, но это сильно под вопросом. Но, тем не менее, этот феномен не заставлял брезгливо отворачиваться от лица, совершенного в остальном. Идеальная форма лица, плавный изгиб бровей, густые ресницы, тонкий нос и полные, яркие губы вкупе с длинной шеей и высокой грудью, волнующе вздымающейся под рваным комбинезоном, нивелировали недостаток пигментации радужки.

Да и недостаток ли?

Абсолютное совершенство подсознательно раздражает осознанием, что тебе самому далеко до идеала. Тут же завистливое подсознание спокойно. Мол, «никто не идеален», «все не без недостатков» и т. д., и т. п. Плюс либидо снизу сомневается, а не офигел ли ты, мужчина, по своим Зонам шастая? Глаза ему не нравятся, эстет хренов. Ты остальное-то видел? Если же не рассмотрел чего как следует своим «рассеянным зрением», так сфокусируй гляделки, осознай и проникнись тем, что тебе привалило незнамо за какие заслуги. И поневоле делаешь вывод, что и не изъян это, а изюминка, придающая девушке свой индивидуальный, неповторимый шарм.

Я кашлянул в кулак, немного смущенный собственными мыслями, и произнес, невольно отводя глаза от полуобнаженного бюста красавицы:

– Ну, так может, это… коль такие дела… познакомимся? Я…

«Вот чёрт! Не позывным же ей представляться… Ладно, пусть будет псевдоимя, полученное мной уже не помню в каком из миров, в которых мне доводилось шастать».

– Я – Снар. А тебя как зовут?

Девушка продолжала смотреть на меня, но теперь в ее взгляде сквозило непонимание.

– Снар, – повторил я, ткнув себя в грудь и внутренне сожалея, – похоже, нормально познакомиться не удастся. Это не шок после боя, это явно языковой барьер.

Девушка облегченно вздохнула и произнесла:

– Анья.

Голос у нее был под стать внешности – мелодичный, словно журчание весеннего ручья. Она сказала еще что-то – и, естественно, я ничего не понял. Хотя голос этот можно было слушать и без перевода. Бьюсь об заклад: будь она певицей в моем мире, вся эстрада планеты Земля нервно травила бы себя никотином, поскрипывая зубами от зависти.

– Извини, не понимаю, – развел я руками. – А жаль.

Мне действительно было жалко, что не удастся пообщаться с ней. Было весьма любопытно, что она забыла в этих болотах, где научилась так стрелять из автомата, откуда могло взяться в этой глуши оружие моего мира. И вообще, неплохо было бы выяснить, куда это занесло меня на этот раз. Похоже, моя «Бритва» имела какое-то своё, очень абстрактное мнение насчет того, в какой из миров Розы отправлять своего хозяина, когда тому в очередной раз приспичит свалить не пойми куда в поисках приключений.

«Ага, приключений у тебя было мало, – мысленно съехидничал я. – Не пора ли уже остепениться, найти себе такую вот сталкершу с навыками прикрытия моей драгоценной спины и варки хотя бы каши, ибо современные красивые девушки зачастую не знают, с какой стороны к сковороде ручка приделана. Только, конечно, хорошо было бы немного понимать, о чем она говорит, – хотя бы в первое время. Дальше-то все равно мужику не судьба понять, что от него на самом деле хочет его половина, как ни старайся. И от знания ее языка это никак не зависит…»