Дмитрий Шимохин – Восхождение язычника (страница 18)
— Сам решай, это твоя служба, твоя ноша.
— Будет ли помощь с твоей стороны?
— Ты и так одарен сверх всякой меры, — ответил Триглав, — впрочем, — он протянул мне ладонь, на которой неожиданно появился большой кинжал. В потертых ножнах, с рисунком раскидистого древа и чудного зверя, с костяной рукоятью и навершием, покрытым светлым металлом, чем-то напоминающим серебро.
— Благодарю, — и я взял в руки протянутый дар.
— Раз в мир смог пройти я, то смогут и другие, — вновь прогремел голос бога.
— Какие другие? — оторвавшись от разглядывания кинжала, поднял голову.
— Другие! А теперь иди и позови родича своего.
Выйдя за порог капища, я смог вздохнуть полноценно.
Нелегкий разговор с непростым собеседником. Меня продолжало трясти, а рубашка промокла от пота, и это было противно.
На негнущихся ногах подошёл к прадеду и аккуратно задел его рукав. Увидев меня в таком в виде, он вскинул брови в удивлении.
— В ка-апи-и-ище, за-айди, — только и смог, заикаясь, произнести.
— Чего? — весьма неодобрительно сказал он и движением руки остановил следующего парня, который начал подниматься по тропинке.
— Там ждут, — уже вполне нормально смог выговорить.
— Смотри, ежели шутки шуткуешь, всю шкуру сдеру.
И направился на капище.
Я же пожал плечом. Какие уж здесь могут быть шутки.
Уселся в стороне подальше от людей, мысли метались и выстраивались в разные конструкции, в основном матерные.
Прошла пара минут, а старшего родича все нет. Я даже волноваться начал и материться перестал. Все-таки он старенький, а тут встреча с кумиром, мало ли.
Спустя минуту прадед явился и имел бледный вид, его шатало в разные стороны. Выдержал старик, крепкий.
Поставив вместо себя помощника, который продолжил посвящение, он ушел куда-то за капище. Я выдохнул облегченно и продолжил упражняться в построении трехэтажный конструкций.
И спустя еще минут пятнадцать начал выдыхаться, переставая материться и начав выражаться более культурно.
После мысли пошли в более конструктивное русло: только свыкся с новым миром, а тут на те распишитесь боженька на службу взял.
Что же от меня требуется? Сохранить род или роды, все-таки роды, еще и веру. Весело, ага, обхохочешься. Вроде сроков он не называл, так что время есть, это уже неплохо.
А может, есть возможность соскочить? В христианство или буддизм податься. А что: другие боги, другая иерархия все-таки. Но что-то у меня сомнения, что Триглава это удержит от расправы.
Так что придётся все-таки впрягаться и по полной.
Мы живем в союзе племен и даже есть так называемые князья, только по факту они скорее военные вожди, нежели самостоятельные князья, обладающие всей полнотой власти.
И многие решения принимаются или на общем сборе, вече, да и то с одобрения волхвов, а именно местного духовенства.
А часто решения по тем или иным вопросам принимаются только волхвами, которые ссылаются на волю своих богов. Вожди, они же князья, являются в большинстве проводниками этой воли, сиречь исполнителями. И вот в этот клубок змей лезть? Сожрут, и еще попросят молодого и вкусного мяса.
Не везде конечно так, есть земли где и княжья воля сильна.
И о нашем окружении не стоит забывать: шведы и даны, немцы и племена балтов, а также другие всякие разные поляки. Цивилизация, мать вашу. Хорошо хоть, помню, кто на Балтике живет, правда, из стран моего времени, но думаю, ситуация в этом болоте не сильно поменялась. Что есть, то и будет. Кроме нас, о славянах на балтике я и не помню ни чего, так что-то мелькает в голове. Добрые соседушки, цивилизаторы хреновы.
Лет пятнадцать назад была битва большая у соседей наших с немцами, которую проиграли. И проиграли не потому, что плохо бились, или князь, возглавивший войско, плохой полководец, а потому, что полный парад суверенитетов. По оговоркам разным, часть людей опоздала к битве, а часть не выполнила маневра, другие же преждевременно начали отступать под натиском, вот и итог. Весьма показательный момент.
Да, здесь нужна крепкая рука, потом и кровью, волей и смертью проковать эти пеньки трухлявые, каждый из которых мнит себя принцессой красоты невиданной, а также самым умным. Болото, как есть болото и огромная любовь к своему ближнему.
И с этой точки зрения я даже теперь понимаю князя Владимира, крестителя Руси. Наверно, тоже сначала пытался возиться с «элитой», а на каждом углу — подстава и провокация. Снес к чертям всех и стал опираться на новую веру, христианство, а на освободившиеся места рассовал лично преданных людей.
Снес старую надстройку и полностью воздвиг новую в виде церкви. И смог заложить основу государственности и спаять в единое целое.
Вот только я не смогу так поступить, не поймут-с, да и ресурсов таких нет у меня. Все таки не Русь, а Европа. А впрочем, есть пару идей. Есть над чем поразмышлять.
Ладно, хватит кручиниться и печалиться, мы живы покуда.
А сейчас надо будет праздновать. Ой, напьюсь!
Должны же по этому поводу хмельной мед выставить или другой алкоголь.
Возле капища остались два парня, которым только предстояло пройти посвящение — и праздник начнётся.
Выцепив взглядом своих дружков, я двинулся к ним.
— О вот и Яромир! Ты где пропал? вроде вышел, а потом куда ушел, я найти не мог, — Гостивит почесал щеку, отгоняя комара.
— Подумать надо было, — я присел рядом. Парни были уставшие, все-таки ожидание и таинство вымотали, так что говорить было лень.
— Вот и все, — Дален первый заметил вышедшего из капища последнего парня.
Вперед вышел один из младших волхвов и повел всех нас из священной рощи.
Мне же пришлось рукой придерживать кинжал, подаренный богом, и быстро соображать, где его припрятать: потерять такую вещь вовсе не хотелось, явно оружие непростое. И, отстав от своей компании, а после уйдя с тропы, я присмотрел раскидистую березу возле кромки леса, в ее корнях и оставил кинжал, прикрыв травой. Надеюсь, никто не найдет, а завтра и заберу.
Выйдя из священной рощи вслед за толпой, я узрел начавшееся празднество.
Горели большие костры, на которых жарили мясо. На других в больших котлах готовили разные каши. Каши, судя по запаху, были разные, в том числе сладкие, на меду с орехами.
А еще стояли бочки с напитками: сбитнем, хмельным медом, сурьей[15] и различные кисели, а также другие настои на меду и травах.
Где-то здесь должны быть и мои родители. Видел отца в толпе возле храма.
Возле ближайших бочек топталось с десяток человек, что-то живо обсуждающих. Решил присоединиться к ним, заодно и накатить маленько.
— Чего там, что столько народа? — я обратился к одному из знакомых парней.
— Вино, греческое! — и он поднял палец вверх.
Пойдет. Дождавшись своей очереди, зачерпнув из бочки полковша, из которого и употреблял народ, приступил к дегустации. Вино было красным и немного кислило, жидкость приятно холодила и наполняла мою утробу.
Ух, хорошо, но крепости все же немного не хватало, на мой вкус. Главное, чтобы и с этого не развезло, организм все же юн и к алкоголю не приучен.
Дальше же мой путь лежал в поисках родичей и близких друзей.
А праздник набирал обороты: послышались звуки дудочки, а после к ней присоединилась пара барабанов, задавая своими ударами ритм.
А вон и батенька гуляет, одетый в белую рубаху с вышивкой, с аккуратно подстриженной бородой и ножом за поясом, а рядом с ним неспешной походкой прогуливаются его жены.
Да, батенька у меня еще тот самец и многоженец. Моя мама с интересным, как по мне, именем Зорана. Которая и родила ему наследника, то бишь меня, была второй супругой отца, а вот первая жена, Смиляна, родила ему дочь, а мне младшую сестру.
Одеты они также в праздничные платья, а на головах у них убрус[16]: все-таки замужние дамы, и волосы надо прятать. На головном уборе — украшение в виде височных колец. Красавицы.
Интересная история была с моим рождением, а точнее, со второй женитьбой отца. Моя мама считалась невестой его друга, но он погиб. И спустя год после его смерти отец взял ее второй женой.
А ведь поначалу были шепотки, что я не его сын, а сын его почившего друга. Отец все эти шепотки пресек, но мне, конечно, доброхоты донесли: а как же иначе, в деревне живем. Но после того, как я подрос, стало видно, что я все же его сын: вылитый отец, да и дар к силе ветра все же о чем-то говорил.
С первой супругой отношения были разные, я бы не назвал ее плохой. Но то ли она ревновала, то ли еще что, не она ведь родила отцу наследника.