Дмитрий Шимохин – Восхождение язычника 3 (страница 40)

— Хорошо, я подумаю над твоими словами и буду ждать твоего возвращения, — повеселевшим голосом ответил Могута.

Вернувшись на подворье к прадеду, где, разместившись под навесом с кружкой горячего сбитня, начал подсчитывать, сколько людей отправится со мной в Новгород.

Восемь моих ромейцев, к ним прибавляем Гостивита и Далена, Крист с сестрой, Накам, его мать и сестра, Говша и Венетий, Божена с Велемаром и еще двадцать одного я сегодня набрал. Это сколько получается, сорок человек. Так, стоп, кажется, я кого-то забыл? Точно, есть же еще недоделанный норманн Хрерик. М-да уж, дали ему имечко, так и хочется его хрюнделем или хрюшкой обозвать.

Это, получается, сорок один человек плюс товар, который я купил в Волине, а не многовато ли на ней всего, выдержит ли? В принципе, должна, еще же и снедь надо на такую толпу загрузить. Тогда лучше будет не рисковать и часть тех же шлемов, бронь со щитами и оружия выгрузить и у прадеда оставить. Еще и с ним о провизии поговорить, а то я что-то не подумал на этот счет.

Пришлось идти к ладье и разгружать частично, стаскивая все под навес на подворье прадеда. Рознег с ухмылкой вместе с Говшей на это посматривал. После пришлось еще и насчет снеди договариваться с прадедом, он полчаса ругался на меня, и о моих умственных способностях говорил, и что я его по миру пущу, оставив лишь с горсточкой гнилого зерна, но все-таки соленой и сушеной рыбы выдал, как и пару мешков зерна.

Мне даже стыдно перед ним стало, что он действительно отрывает от себя, да и когда я к ромеям отправлялся, монетами помог. И я приказал Прокопу с ладьи принести одну бочку с солью, вот на это прадед довольно щурился и потирал ладони, а после я поклонился и протянул ему кошель с солидами, дабы он принес их в жертву Триглаву от моего имени. Вот тут дед уперся, что ежели это подношение Триглаву, то мне самому необходимо его поднести.

С горьким вздохом я направился вслед за прадедом, который потащил меня к храму Триглава, дабы я принес свое подношение.

В храм я заходил с опаской и дрожью, а на лбу выступил пот. Ох и незабываемая здесь была встреча, она даже мне в кошмарах снилась. Кумир Триглава стоял спокойно и даже не думал оживать, чем успокоил меня. А в храме было так же хорошо и умиротворенно, будто само время застыло.

Я подошел к статуе и развязав тесемки на кошеле, высыпал золотые монеты к ногам Триглава и, немного подумав, поклонился и произнес:

— Это жертва тебе, не оставь меня своей помощью.

Ведь я еще не забыл о битве в крепости, когда ее осадили персы, и были у меня мысли, что, возможно, тогда мне помог Триглав. Уверенности полной не было, но мысли имелись. И даже если я ошибаюсь на этот счет, поблагодарить стоило, ну а вдруг.

Под вечер появились отец с Кристом и Варной, а также семейством пруссов, чуть позже подошли Гостивит и Дален, нагруженные как ослики. Допоздна засиживаться не стали, но по кружке медовухи выпили.

Надо отдать должное моим соплеменникам, никто не опоздал с утра, все отобранные мной явились вовремя, а многие и ночевали на берегу возле ладьи.

С утра, когда солнце только начало пригревать, а от воды еще тянуло ночной прохладой, мы вышли в море, держа курс на Новгород.

Путь прошел спокойно, без эксцессов, хотя нам попадались корабли, как боевые драккары, так и торговые ладьи и кнорры. В пути перезнакомился и со своими новыми людьми, узнав всю их подноготную.

Прибыв в Новгород, я захватил с собой Криста и Варну с вещами, в сопровождение взял Гостивита и Далена, и мы направились на подворье, которое купили для Димитра.

Подходя к нему, я заметил, что на соседнем заборе сидели двое мальцов лет шести, которые бесились, и один из них, не удержавшись, сорвался вниз.

Крик и визг разлились по улице мгновенно. Мальчишка не поднимался с земли и баюкал свою правую руку, которая выгнулась. Отворились ворота, и оттуда выбежали две женщины, которые начали успокаивать мальца, одна из них схватила за больную руку и попыталась поднять его с земли, вот здесь уже пошел новый виток рулад от парня. Он попытался выдернуть больную руку, ну куда ему против взрослой женщины, а та, видать, не понимала, что делает ему только хуже.

Подойдя к ним, я заговорил:

— Давайте я помогу.

— А ты кто такой еще? Иди, куда шел, — окрысилась на меня одна из женщин.

— Сосед, вон в том подворье живу, целитель я.

— В том подворье греческий купец живет, Димитрий, о том всем известно, а вот тебя я что-то не видела.

— Я вместе с ним то подворье покупал, а после по делам отбыл, оттого ты меня и не видела. Я действительно целитель, дозволь помочь, он, видимо, кость сломал в руке или ушиб, а вы за эту руку еще и схватили, — спокойным голосом проговорил я.

— Ой, — и женщина отпустила мальца, а после с недоверием посмотрела на меня и мою компанию, ее взгляд задержался на Варне, которая с жалостью смотрела на мальчишку, но вперед не лезла. — Ладно, — разрешила женщина, все так же с недоверием поглядывая на меня, — но помни, я узнаю, коли зло задумал, а ежели чего сделаешь, мой муж уважаемый торговец и этого не спустит.

На ее слова я лишь хмыкнул и опустился перед мальцом.

Он смотрел на меня как затравленный зверек, прижимая руку к себе, его лицо раскраснелось, а в глазах стояли слезы.

— Здравствуй, меня Яромир зовут, а тебя? — успокаивающим голосом проговорил я.

— Со-гума, — заикаясь, ответил малец.

— Согума, дай руку посмотреть, я постараюсь не делать тебе больно и вылечить, ты же хочешь, чтобы боль прошла? — и я протянул ладонь вперед.

— Х-хочу, — и он сначала бросил взгляд на женщину, а после со страхом протянул мне руку.

— Вот молодец, настоящий воин, настоящий мужчина, да что эти женщины понимают, да? — нашептывал я. Когда его тонкая детская рука оказалась в моей ладони, я начал ее визуально осматривать, так и есть, руку сломал.

— Мне нужна прямая палка или доска, у него в руке кость сломана, — обернулся и проговорил я.

— Ланька, неси потребное, — бросила женщина, и вторая унеслась на подворье.

Через пару минут рядом со мной лежала небольшая прямая дощечка.

— Так, Согума, клади сюда руку, — и я подвинул доску к парню, дождавшись, когда он сделает нужное, положил руку ему на предплечье, чтобы он не дернулся от боли. — Согума, сейчас тебе будет немного больно, мне надо вправить кость, а то она у тебя неправильно срастется и останется кривой. А мы же этого не хотим, к тому же вон ты какой большой, сильный и смелый, весь в тятьку.

Дождавшись кивка от парня, я вцепился в его предплечье и поставил кость, как мне показалось, на место.

— А-а-а-а, больно, — закричал мальчонка и непроизвольно попытался вырваться.

— Все, уже все, успокойся, — тихим голосом проговорил я. А сам призвал силу жизни и влил ее в руку мальца.

Его мать ойкнула, а сам парень вылупился на меня округлившимися глазами и завороженно смотрел на зеленый свет, что вырывался из моей ладони.

Кость почти ровно встала, но, к сожалению, мне пришлось ее еще раз поправить, причиняя мальчишке боль, но он даже не ойкнул, продолжая зачарованно следить за моими действиями, пара минут воздействия моей силой, и кость срослась.

— Вот и все, давай беги, малец, и береги сегодня руку.

Он с недоверием ее ощупывал, а после с облегчением проговорил:

— Не болит, мамка, совсем не болит.

— А ну, иди сюда, проказник, ну, я тебе задам, — схватила она его за ухо.

— Ой, матушка, не надо, ой, болит еще, — запричитал малец.

Женщина же не обратила на это внимания, не отпуская сына, обратилась ко мне:

— Благодарю за помощь, уважаемый лекарь, и прости за недоверие, чем я могу тебя отблагодарить?

— Ничего не надо, мы же соседи, так что и доброго слова хватит, — с улыбкой ответил я.

Мать же, не отпуская сына и не слушая его, потащила домой. А мы двинулись дальше по улице в сторону подворья.

— Яромир, а чего ты с нее награды-то не стребовал? Вон как она на тебя бранилась-то, — поинтересовалась Варна.

— Сестренка, мы же здесь жить будем, а соседям надо помогать, и они тебе помогут. Все как у нас. А свою награду я еще получу, она явно молчать не будет и расскажет мужу и другим соседям, что я целитель, а уж там я своего не упущу.

Наконец мы подошли к воротам, и я в них заколотил. Открыла их незнакомая мне немолодая женщина, которая с прищуром на нас уставилась.

Глава 21

— А ты кто такая? — уставился я на незнакомую женщину.

— Айка, холопка я у Димитра, — и женщина вопросительно на нас посмотрела.

— Димитр дома? — заглядывая в ворота, спросил я.

— Нетушки его.

— Филипп, Ирина, Кастор? — полетел следующий вопрос.

Но холопка не успела ничего ответить, как в проеме ворот появился Кастор вместе с Паном, у обоих руки лежали на рукоятях мечей.

— Яромир, ты уже вернулся, — радостно расплылись оба в улыбках.

— А как же, конечно, вернулся, — ответил я им в тон и пожал протянутые руки, — давайте уже зайдем.

Пройдя в ворота, я осмотрел подворье. Первое, что мне бросилось в глаза, — персиковые деревья, которые вытянулись до колена за время моего отсутствия, да и другие посадки от них не отставали.

Остальные втянулись на подворье, и холопка закрыла за нами ворота.

— Как у вас тут дела идут? — спросил я, обращаясь к Кастору.