Дмитрий Шимохин – Восхождение язычника 3 (страница 37)

Спустя десяток минут я приметил хорошее место, пологий берег, в нескольких метрах от которого рос сосновый лес.

Пристав к берегу, мы высадились и на опушке леса начали копать могилу. Я же распорядился подобрать две прямые ветки и связать из них крест.

Деревянными лопатами все же было сложно копать, так что сначала приходилось рыхлить землю мечами и топорами. Через час все было готово.

И я, взяв тело Октавия, опустил его в землю. Бронь с него не снимал, он был воином и достоин того, чтобы быть похороненным с оружием.

— Покойся с миром, Октавий, твоя смерть была не напрасна, — и, нагнувшись, я взял горсть земли и кинул на тело.

Многие смотрели на меня с удивлением, включая ромеев. Видимо, у них нет такого ритуала, но тем не менее все повторили мой жест, включая Рознега и Зорена. После могилу быстро закидали землей и поставили крест.

Приняв из рук Прокопа мех с медом, я отхлебнул и передал следующему. Мех ходил по кругу, пока не был полностью опустошен.

Мои же думы меня не радовали. Я схоронил первого из людей, который за мной пошел, сколько их будет? Всегда тяжело хоронить товарищей.

Немного постояв, мы вернулись в Волин. Захватив с собой четырех бойцов, включая Криста, мы направились в дом к Зорену.

Периодически заглядывали соседи и пытались напроситься в гости к Зорену, чтобы со мной познакомиться, но у меня не было настроения.

С утра пораньше явился человек от посадника и передал мне пять больших круглых медальонов, выполненных из серебра, на них была изображена ладья с надутым парусом и какие-то руны и зарубки.

При виде этих медальонов у Зорена зажглись глаза. Еще бы, право торговать без пошлины в Волине. И один из медальонов я сразу отдал ему. Он его чуть ли не нюхал и даже на зуб попробовал.

И мы уже готовы были пойти на торг, как прибежал Фимет, что оставался на ладье.

— Яромир, там этот, как его, человек явился молодой, нам что-то говорил, но мы так и не поняли. Благо прохожий помог и перевел. Вроде как тебя видеть хочет и на службу пойти.

— Эх. Ну, пойдем, что ли, — со вздохом выдал я.

Выйдя на причал, я заметил ошивающегося возле ладьи молодого норманна, который был мне знаком. Ведь именно его я вчера пощадил, оставив ему шрам на память.

— А этому черту что надо-то?

Глава 19

Я рассматривал молодого норманна, вил он имел замордованный, по-другому и не скажешь. К порезу, который я оставил, он еще заимел пару дополнительных синяков.

— И чего тебе надо от меня? — с усмешкой произнес я, сложив руки на груди.

Молодой парень что-то с жаром забормотал на своем языке, но я его не понимал, как и мои люди, не было среди нас знатоков языка.

— Он говорит, что его выгнали. Он теперь опозорен, а еще, что ты оставил на нем свою метку и он теперь полностью в твоей власти. И просит взять к себе на службу и снять метку, если смерть настигнет его, он умер свободным, — включился в наш разговор стоящий Зорен и перевел слова норманна.

Вот они, местные заморочки, мелькнула у меня мысль.

Я же пробежался взглядом по своим людям, они с недоверием смотрели на норманна, но достаточно равнодушно, кроме Трофима, он бросал взгляды, полные злобы.

— Пусть сначала на вопросы мои ответит, а потом я решу.

И Зорен по-быстрому перевел, и норманн закивал.

— Расскажи мне о том, с кем я вчера дрался, и будут ли мне за него мстить? — задумчиво проговорил я.

И через пару минут Зорен начал переводить слова норманна.

— Ты вчера убил Лора Рыжего. А за день до этого убил Олафа Буйного, они с Лором были какими-то родственниками по матери. Больше близких друзей и родичей здесь у них нет. Так что вряд ли тебе сейчас кто-то будет мстить. Лор — младший сын богатого земледельца, он часто со старшим сыном и братом Лора, ходят в Англию торговать и за добычей. Но Лора редко брали с собой, вот так он со своим родичем Олафом здесь и оказался. Если его отец Клайн или его брат тебя встретят, то, конечно, будут мстить, а о родичах Олафа я не так много знаю. Я вместе с ними тогда оказался случайно, они позвали меня за пенным хмельным напитком сходить.

Внимательно выслушав и запомнив эту информацию, я задал следующий вопрос:

— Вчера рядом с тобой возле помоста здоровяк стоял, кто он?

— Керл Большие пальцы, он старший на одном из драккаров. Это он больше всего вчера орал и предложил выгнать меня.

О как!

— Как тебя зовут?

— Его зовут Хрерик, и он просит великого и сильного колдуна снять свое проклятье, он отслужит, — с усмешкой перевел Зорен.

У меня же уголок губ дернулся.

— Да сколько можно говорить, я не колдун! — вырвался у меня рык. — Переведи этому Хрерику, если он посмеет еще раз назвать меня колдуном, я оторву ему его тупую башку.

Хрерик же глянул на меня испуганно, а Зорен, прежде чем перевести, рассмеялся во весь голос, да и мои люди откровенно начали улыбаться.

Я же сурово на них взглянул и показал кулак, на что они предпочли отвернуться.

— Это просто рана от меча, а не какая-то отметина, — с неудовольствием проговорил я. Не объяснять же Хрерику и остальным, что он мне просто под руку попался, и я на него вызверился.

Зорен же перевел мои слова, а Хрерик стоял и тупил пару минут, глядя на меня коровьим взором.

А после он, вытащив из-за пояса топор, протянул его.

— Он говорит, что твое милосердие не знает границ, и просит взять к себе на службу, и обещает служить тебе с честью, не запятнает свое имя трусостью и никогда не покажет врагам спину.

Я же смотрел на эту картину и офигевал, вчера чуть не убил этого мальчишку, а сейчас он мне в верности клянется. М-да уж, как все просто, оказывается.

Глядя на Хрерика, я раздумывал и склонялся к мысли взять его на службу. Все же он норманн, и неважно, дан он или свей, а может, и вовсе из далекой Норвегии, главное, он разбирается в тех раскладах и, если что, сможет подсказать или рассказать о их жизни и укладе. А в том, что я часто буду с ними сталкиваться, у меня сомнений не было, и здешнее Балтийское море они считают чуть ли не своим задним двором.

Взяв в руки топор, я повертел и осмотрел его. Классический норвежский топор, этакая секира, ручка явно новая, а вот лезвие старое, все в выщерблинах, было видно, не раз его правили и подтачивали, покрутив еще немного топор, я вернул его Хрерику.

— Я беру тебя на службу, платить пока не буду, надо показать себя. Но выдам бронь и щит со шлемом, а также будешь получать долю в добыче.

После того как Зорен перевел мои слова, Хрерик весь засветился от счастья. Ведь, кроме оружия, у него ничего не было. Почти голышом выперли парня.

— Прокоп, пригляди за ним, и чтобы не обижали зря, он теперь у меня на службе.

— Хорошо, пригляжу за ним, — хмыкнул мой подчиненный.

Мы же развернулись и пошли на торг осмотреться с прадедом. Зорен поспешил к себе в лавку, все-таки дел у него хватало, заодно обговорили то, что он займется поиском и скупкой нужных мне товаров. А так как вопрос с норманнами в данный момент решен, то и покидать город мне пока не стоит, и можно спокойно купить все, что мне потребно, а после уже и уезжать.

Чтобы купить все нужное мне, у Зорена ушло три дня, и мне пришлось дополнительно еще с десяток золотых отсыпать.

Сидя вечером накануне отплытия на веранде у Зорена за ужином, я лениво жевал мясо, запивая хмельным медом, который периодически мне подливала заботливая Деспа, супруга Зорена.

— Зорен, вот Волин, торговый город, много здесь гостей торговых бывает из разных земель, да и близок он к землям лютичей и ободритов, — медленно проговорил я.

— Ну, — кивнул дядька, а Рознег с хитринкой на меня взглянул.

— Сейчас дела ободритов и лютичей мне не так интересны. А вот их соседи очень даже, к тому же прадед мне недавно сказывал, что властитель тех земель запретил нашим торговцам у них дела вести, расскажи мне о них, что знаешь?

— Ну-у... — задумчиво протянул он, — в германских землях сейчас к власти пришел Оттон Второй, его уже Рыжим прозвали, о нем мало что могу сказать, ведь он только в прошлом году стал королем, после смерти своего отца Оттона. Так вот этот Рыжий и запретил нам торговлю в своих землях. Знаю еще, что он женат на Феофане, родственнице ромейского императора, это его отец постарался. Судя по тому, как он начал, мира между нами точно не будет, а большего мне и сказать нечего, — поведал мне дядя.

Вероятно, он и станет моим противником в будущем, занимательно, однако.

— А о его отце есть что рассказать? — решил как следует разузнать я.

— О да-а, саксонский выродок, — со злобой прошипел дядя. — Сильный и умный, у него этого не отнять. Он саксонец, после смерти своего отца Генриха Птицелова на съезде германских князей был признан полновластным королем, несмотря на то что у него был старший брат Генрих. Сейчас земли гаволян и лучижан и частично лютичей под их властью. Он их Тюрингской, Северной и Восточной марками назвал да поставил своих ставленников. Храмы христианские строит везде, епископства сделал там, а людишек, что там жили, к себе в войска забирал. В Восточной марке, что на земле лучижан, был поставлен такой Геро Проклятый, так он решил замириться и пригласил к себе старшин лучижан. К нему со всех тех земель съехались, общим счетом тридцать уважаемых людей тех земель, так он их подпоил, запер в доме и живыми сжег, вот какое оно, саксонское гостеприимство, так цена всем их словам головешка и уголек, — и дядька потянулся к кубку, чтобы смочить горло, а после продолжил: