Дмитрий Шимохин – Восхождение язычника 2 (страница 2)

Достав ложку, я зачерпнул и закинул в рот. От наслаждения прикрыл глаза. Не верю, не верю, на вкус было как молодая отварная картошка, очень похоже.

— Дядя, что это? — я не удержался от вопроса, показывая на блюдо.

— Каша у них такая, нутом называется, мне нравится, вот и решил вас угостить.

— Вкусно!

— А то ж, — он был доволен тем, что мне понравилось выбранное им блюдо.

Я продолжал наслаждаться, да и мясо было вкусное и хорошо прожаренное.

А после нам принесли маринованных мидий и какой-то соус к ним.

Прям ресторация, а не корчма в десятом веке. Я был честно удивлен, и удивлен приятно. Особенно качеством блюд, словно в сказку попал.

Парни с каким-то омерзением смотрели на мидий, ну действительно, белые и бледные, еще и склизкие, что это такое, непонятно.

А родичи с удовольствием их уплетали, макая в соус и запивая вином.

Вот мне мидии были знакомы, я хоть парень и деревенский, из леса вышел и пню молился, но умудрился побывать на берегу Средиземного моря и даже повоевать там по контракту, так что меня этим не испугать.

Взяв одну из мидий, я ее рассмотрел и начал выковыривать черную точку, не помню, как она называется, на мох какой-то похожа. А после обмакнул и закинул в рот.

— М… вкусно, — и начал жевать.

— Дален, — и Гостивит начал дергать брата. — Ты это видишь, они жрут этих козявок?

— Ага, и им вроде вкусно. — И он пересилил себя, взял мидию в руки и, макнув в соус, начал жевать.

А спустя мгновение выбежал на улицу, сдерживая рвотные позывы.

— Я это есть не буду. — Гостивит оглядел нас по очереди и отодвинул от себя тарелку с мидиями.

— Слабак, — и пододвинул обе их тарелки к себе.

А после и Дален вернулся к нам, с омерзением посматривая, как мы жуем мидий.

Родичи только поглядывали на них и посмеивались, а на меня смотрели с уважением, как я ем этих моллюсков.

Во дворик корчмы заглянули двое человек, престарелый грек с орлиным носом и небольшим пузиком и молодой парень в тоге.

— О, Колояр, друг мой, — он обратился к дяде на нашем языке и подошел к нашему столу, — я ждал твоего прибытия раньше, а ты что-то под задержался. Мне только что передали, что ты прибыл.

Дядя же отвечал ему по-гречески, и из его слов я только понял «здравствуй, мой старый друг».

А после они обменялись рукопожатием со старым и молодым мужчинами.

— А кто это с тобой, я только узнаю твоих сыновей, а они за год возмужали, добрые мужи у тебя выросли, — ромей опять обратился на нашем языке.

А дядя отвечал на греческом, а после перешел на наш, представляя уже нас ромеям.

— Моих сыновей уже знаешь, а это, — он указал на меня, — Яромир, мой племянник, уже справный воин, и его друзья, Дален и Гостивит. — А это мой старый друг, Никита, с которым я имею торговые дела, и его старший сын Димитр.

Я знатно охренел от имен. Никита и Димитр, вот ни черта себе, только Ванюши не хватает. Я бы тогда точно попросил в этой корчме водочки и соленый огурчик. А потом до меня дошло, что многие русские имена пришли вместе с православной верой, которая имеет византийские корни.

Ромеи со всеми нами поздоровались за руку. А меня что-то царапнуло на самой грани сознания, я так и не понял что.

А ромеи вместе с дядей пересели за соседний стол и начали говорить на греческом о торговых делах, в их разговоре я понимал с пятое на десятое, но старался. Все-таки местный язык мне надо изучать, если хочу здесь хорошо устроиться на какое-то время. А после с почестями вернуться домой.

Дядя закончил разговор со своим другом, и, перед тем как уйти, они вновь попрощались рукопожатием, и здесь я понял, что меня смутило.

— Дядь Колояр, а я правильно понял, что Димитр — сын вашего друга Никиты?

— Да, а что такое? — дядя с интересом на меня посмотрел. — Говори, не тушуйся.

— Он ему не сын, — и я твердо посмотрел на дядю.

— Как не сын? Я бы знал о таком, у него большая и прекрасная семья и любящая жена.

На словах дяди о любящей жене я скорчил недоверчивое лицо. И кажется, до дяди начало доходить.

— Так, погоди, а как ты это понял?

И я просто зажег свою силу жизни на ладони, а после ему ответил:

— Вот так и понял, дядя, только не сразу.

И дядька крепко задумался, а после хмуро ответил:

— Он мой друг, я должен ему сказать.

— Отец, ты уверен, это все-таки чужая семья? — задал вопрос Горисвет.

— Да, уверен, он собирается в скором времени передать ему дела, так как он самый старший. Ждите, я сейчас.

И дядя ушел, оставив нас.

Мы начали скрашивать ожидание разговором, но он не клеился, за три прошедших месяца мы обсудили все не один раз, а говорить на темы, которые набили оскомину, уже надоело.

Дядя вернулся с Никитой, ведя его под руку и что-то втолковывая.

— Уйдите, — и он прогнал изо стола всех, кроме меня.

— Расскажи Никите то, что мне сказал.

Старый грек смотрел на меня хмуро и недоверчиво.

Вздохнув и собравшись с силами, я начал разговор:

— У меня есть два дара. Дар ветра и дар жизни, но интересует нас дар жизни, — начал медленно говорить я, подбирая слова. — В том числе я учился и у нашей лекарки, а после одной битвы, в которой поучаствовал, при прикосновении к любому человеку начал выпускать немного магии жизни, совсем каплю, совсем маленькую искорку. Вот такая появилась у меня привычка, — и я выпустил на ладонь свою силу жизни, так что она стала видна.

Никита ошарашенно на нее уставился и даже потыкал пальцем в мою руку.

— Я о такой силе только слышал, но видеть не приходилось, — и с удивлением посмотрел на дядю.

— Только с чего ты решил, что Димитр не мой сын, — и его взгляд изменился с удивленного на грозный.

— Я, когда пускаю свою силу в человека, даже самую малость, его как бы чувствую, видимо, раньше не обращал внимание на это. У нас небольшой городок, и многие друг другу родичи, да и общался в основном с ними. И прикоснувшись к тому же Колояру и Велераду, я могу сказать, что они отец или сын, а точнее, близкие родственники, они похожи по ощущением. И так же с Гостивитом и Даленом, — я посмотрел на друзей, — они братья, двоюродные, и по ощущением похожи, но не так.

— Ты уверен в своих словах и спутать ничего не мог? — и серьезно на меня посмотрел.

— Да, Никита, я уверен в своих словах. Разве я могу спутать дуб с ясенем или березой, нет, не могу, — и я покачал головой. — От зайца не может родиться бельчонок, а от волка олень.

На Никиту было жалко смотреть.

— Вина мне, — он неожиданно заорал. А после того, как получил кувшин с напитком, вылакал его через горло. А после поднялся с лавки.

— Колояр, Яромир, — он поочередно на нас посмотрел. — Завтра в моем доме будет обед, и я тебя познакомлю со своей семьей, — он посмотрел на меня.

[1] Корсунь он же Херсонес

Глава 2

Прогулка по городу шла вовсю, а нашим гидом выступал Володар, он был не очень рад этому факту. Братец с удовольствием бы занялся своими делами, но Колояр поручил заботу о нас ему. А времени у нас, к сожалению, было не так много, всего пара часов, а после и на обед к Никите надо было идти. Мы шли по широкой мощеной камнями дороге и рассматривали сам город, он утопал в зелени. Были высаженные вдоль дорог пальмы и фундук. Орехи, к сожалению, еще не поспели, так что я обломался в желании ими полакомиться.

— Трапезунд входит в фему[1] Халдия, а всей фемой правит ставленник императора, их называют стратиги. Это пограничная фема, она соприкасается с Армянскими и Грузинскими царствами, так что здесь много торговцев оттуда, да и всяких иных торговцев хватает, в основном они покупают здесь шелк, — вещал нам братец.

— О смотри, это черт, да, из самого подземного царства, — Гостивит начал тыкать рукой в проходящего мужчину с черной кожей, облаченного в длинное одеяние до пола и с тюрбаном на голове.