Дмитрий Шимохин – Охотник на демонов 3 (страница 55)

— Тяжелая штурмовая броня. Воевода или аналог. Лучшее, что есть. Плюс расходники: цинки с бронебойными, гранаты — осколочные и светошумовые. Пластид, детонаторы.

В трубке повисла тишина. — Ты что, войну кому-то решил объявить Зверев? Или переворот готовишь?

— Охота, Кирилл. Крупная дичь. Очень крупная.

— Я понял. Езжай в Сестроецк, Садовая 4. У нас там склады. Я позвоню начальнику охраны. Сам тоже подъеду. Заинтриговал.

Через час такси высадило меня у неприметных серых ворот. Кирилл уже ждал меня. Он стоял у своего внедорожника, кутаясь в пальто. Рядом переминалась с ноги на ногу охрана.

— Ну ты даешь, Зверев, — Строганов покачал головой, когда я подошел. — Ночь-полночь, а тебе войну подавай.

Мы прошли внутрь ангара. Пахло смазкой и холодной сталью.

— Вот, — Кирилл кивнул на разложенное на столе снаряжение. — Комплект Бастион-М. Экспериментальная модель. Керамические пластины, защита от магии до третьего класса, встроенная система жизнеобеспечения. Весит, правда. Два комплекта.

— Пойдет, — я провел рукой по матовой черной поверхности нагрудника.

— Патроны? — спросил я.

— Пять цинков 7.62, бронебойно-зажигательные. Три ящика гранат. И… — он достал небольшой кейс. — Сюрприз от фирмы. Противобункерная взрывчатка. Хватит, чтобы сложить высотку.

Я начал методично перекладывать снаряжение в огромные транспортные баулы. Кирилл наблюдал за мной, прислонившись к стеллажу. В его глазах читалось беспокойство.

— Саш, — тихо сказал он. — Ты выглядишь так, будто на войну собрался. У нас в городе вроде тихо. Куда тебе это все?

Я застегнул молнию на сумке с взрывчаткой. Посмотрел на него и вежливо, одними уголками губ, улыбнулся.

— Есть места, Кирилл, где всегда война. Спасибо тебе. Считай ты закрыл долг.

— Да к черту, — махнул он рукой. — Вернешься — сочтемся. Удачи.

— Прощай, — тихо ответил я, закидывая баулы на плечо.

Следующей точкой была Клиника Мстиславских. Я не стал звонить Андрею Романовичу.

Я воспользовался своим пропуском и прошел в круглосуточную аптеку при лаборатории. Дежурный провизор, молодой парень в очках, едва не выронил планшет, когда увидел мой список.

— Эм… господин Зверев… — пробормотал он. — Тут дозировки… Это же на роту солдат. Регенерация-Ультра, боевые стимуляторы Берсерк, антидоты широкого спектра… Это спецхранение.

— У меня есть допуск.

— Выдавайте. Всё, что есть в списке. И добавьте обезболивающее. Самое сильное.

— Опиоидное?

— Магическое. Чтобы глушило боль, даже если конечность оторвет.

Я сгреб упаковки с ампулами и шприц-тюбиками в рюкзак. И расплатился тремя миллионами из браслета. Мои накопления таяли, но мне было плевать. Там, куда я иду, рубли не принимают.

Потом был круглосуточный гипермаркет. Это выглядело сюрреалистично. Я, в дорогом пальто, катил тележку между рядов с консервами. Я брал сухпайки, вяленое мясо, энергетические батончики всё, что имеет малый вес и высокую калорийность. Потом отдел одежды. Термобелье. Три комплекта. Толстые шерстяные носки. Простые хлопковые футболки. Кассирша смотрела на меня странно — гора еды, носки и безупречная стрижка.

— В поход собрались? — спросила она, пробивая тушенку.

— Вроде того, — кивнул я. — В очень дальний поход.

А потом и домой.

Я просто валялся, глядя в потолок или иногда выходил на балкон смотрел на города. Прощался.

Когда назначенное время начало приближаться я начал одеваться. Слой за слоем. Термобелье. Затем броня. Тяжелые поножи щелкнули, обхватывая голени. Нагрудник Бастион-М лег на плечи с тяжестью. Я затянул ремни, проверяя подгонку. Ничего не должно болтаться. Ничего не должно звенеть. Разгрузочный жилет. В ячейки легли магазины. Тяжелые, полные смерти. Гранаты на пояс. В специальные отсеки шприц-тюбики с зельями. Зеленое — жизнь, красное — ярость, синее энергия. На левое предплечье я закрепил ножны с боевым ножом.

Я подошел к зеркалу. Из мутного стекла на меня смотрел не Саша Зверев. На меня смотрел танк. Машина уничтожения, закованная в черную композитную броню. Лица почти не было видно за высоким воротником-стойкой. Только глаза. В них не было ни злости, ни страха, ни азарта. Исчезла та тоска, которая грызла меня. Исчезли сомнения, которые мучили меня.

Осталась только холодная, кристальная решимость. Это была работа. Самая тяжелая, самая грязная и, возможно, последняя работа в моей жизни. Но я был создан для неё. Я — Охотник. И я иду в самое сердце тьмы, чтобы эта тьма не пришла в мой дом.

Я взял с тумбочки браслет-коммуникатор. Посмотрел на него. Там были номера Грома, Ворона, Кайла. Лисы. Я разжал пальцы, и браслет упал на пол. Я наступил на него тяжелым ботинком. Хруст пластика прозвучал как выстрел. Связи с прошлым больше нет.

Три баула я закинул в браслет с пространственной магией. А два не вошли к сожалению, придется по старинке таскать.

Я был готов. Я сунул руку в карман разгрузки и достал черный обсидиан. Он был горячим, словно уголь.

— Лира, — тихо позвал я, сжимая камень.

Тени в углах комнаты дрогнули, сгустились формируя силуэт. Она вышла из мрака.

Она была в легкой, сегментированной броне из неизвестного темного металла, с парными клинками за спиной. И окинула меня взглядом от тяжелых ботинок до шлема, лежащего на кровати. Задержалась на связках гранат. Хмыкнула. Уголок её губ дернулся в одобрительной усмешке.

— Вижу. Основательно. Мне нравится. Она протянула руку. — Идем. Нас ждут.

Мир дернулся и перевернулся.

Я вдохнул воздух — и закашлялся. Воздух был сухим, мертвым, с привкусом ржавчины и вековой пыли. Мы стояли в огромном, гулком зале. Бетонные своды уходили в темноту, под потолком тускло горели аварийные лампы, мигая и треща. Стены были покрыты потеками влаги и плесенью.

Это был тот самый мертвый город где мы приносили клятвы, и куда она меня впервые перенесла.

Я огляделся. Мы были не одни. В зале уже находились люди. Человек двадцать. Они сидели на ящиках, стояли группами или поодиночке, опираясь на колонны.

Здесь были волки. Наемники, ветераны, бойцы. Они проводили меня тяжелыми, оценивающими взглядами. Никто не спросил, кто я. Здесь это было неважно. Важна была только сила, которая фонила от меня. Они признали меня равным. И отвернулись.

Время шло. Пространство рядом с Лирой то и дело искажалось, выплевывая новых бойцов. Я молча наблюдал, прислонившись к бетонной стене.

К концу часа нас стало около пятидесяти. Пятьдесят смертников. Пятьдесят бойцов экстра-класса. Да с этими силами легко устроить переворот.

Гул голосов стих, когда Лира вышла в центр зала, в круг света. Она не повышала голос, но её слова ударили по ушам, как гонг.

— Слушайте меня!

Все головы повернулись к ней.

— Вы все знаете, зачем вы здесь. Каждому из вас я дала то, что он хотел: силу, знания, месть или цель. Теперь пришло время платить. Она обвела нас горящим взглядом. — Мы идем освобождать мир моей Матери. Мир, который мой Отец, Архидемон Бальтазар, превратил в кормушку. По рядам прошел шепот. — Отец совершил ошибку, — продолжила Лира, и в её голосе зазвенела сталь. — Он увел свои легионы на войну с другим Владыкой и сейчас занят. — Это не армейская операция. Это диверсия. Мы вырежем там высших демонов. Мы перекроем прямой путь в Бездну. А после зачистим и освободим.

— А если не выйдет? — хрипло спросил кто-то из темноты.

— Тогда мы умрем там, — просто ответила Лира. — Но мы заберем с собой столько тварей, что Ад содрогнется. Это билет в один конец. Кто не готов — выход там. Она указала на темный тоннель. Никто не сдвинулся с места.

Я окинул взглядом строй. Жесткие, решительные лица. И вдруг мой взгляд зацепился за фигуру, стоящую чуть в стороне, в тени колонны. Человек был одет в старую, посеченную когтями тяжелую броню наемника. Шлем он держал в руке. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на меня. У меня перехватило дыхание. Земля качнулась под ногами. Эту ухмылку я узнал бы из тысячи. Этот прищур, эту расслабленную позу хищника.

— Кэп? — выдохнул я, отлипая от стены. — Кайл?

Он медленно вышел на свет. Это был он. Мой капитан.

Я подошел к нему, чувствуя, как в голове ломается картина мира.

— Ты… ты тоже здесь? — спросил я.

— Как видишь, и почему то не удивлен увидев тебя, — усмехнулся он.

Он оглянулся на Лиру, которая уже поднимала руки, начиная сплетать заклинание.

Потом снова посмотрел на меня. В его взгляде не было жалости. Была гордость.

— Ну что, Саня, — Кайл подмигнул и лязгнул затвором дробовика, покрытого рунами. — Карты под стол, стволы на стол. Игра началась по-крупному.

— Врата! — прокричала Лира. Пространство в центре зала не просто треснуло — оно взорвалось беззвучной вспышкой тьмы. Реальность разошлась, как гнилая ткань. Это был не аккуратный портал. Это была рваная рана в мироздании, за краями которой клубился черный туман и полыхали багровые молнии. Оттуда пахнуло таким жаром и злом, что, казалось, сама тьма обрела запах. Сквозь разрыв я увидел чужое небо. Черное, с двумя, красными лунами. И далекие шпили пронзающие облака.

— Вперед! — скомандовала Лира, выхватывая клинки. — К славе или к смерти!

Толпа двинулась к разлому. Молча. Без криков. Просто работа. Я поправил ремень автомата. Оглянулся назад, на темный тоннель, ведущий к поверхности.