Дмитрий Шимохин – Наследник (страница 8)
В общей сложности вышло девяносто копеек, шестьдесят денег и тридцать шесть четвертаков, почти полтора рубля по нынешним меркам. К тому же внутренний справочник подсказал, что рубль нынче не денежная единица, а счетная, равняющаяся ста копейкам.
Убрав все назад, я перешел к следующему сундуку, в нем были лишь вещи: украшенные вышивкой рубахи, кафтаны и всякое другое. В третьем сундуке, стоящем в комнате, все было, как и во втором. Перейдя в комнату, в которой находился очаг, я увидел еще два сундука, в которых была какая-то домашняя утварь и посуда, я там даже серебряную ложку нашел.
— Ну, посмотрел я сундуки, и ничего в них интересного, — недовольно буркнул я, а мой взгляд блуждал по комнате. Тут я вспомнил о еще одной комнате, в которую заходил только один раз.
Там стояло два огромных сундука, в одном обнаружились разные отрезы ткани, а также мешочек с серебряными пуговицами, которые были похожи на маленькие гирьки, а во втором женская одежда, принадлежавшая матери Андрея.
Лазить по чужим вещам мне не особо нравилось.
«Мда уж, ничего и ни черта, должно же быть еще что-то»,— промелькнула у меня мысль, я начал внимательно осматривать комнату и под одной из лавок в самом дальнем углу нашел небольшой резной ларец.
— Походу, это то самое, — пробормотал я и откинул крышку ларца, увидев там грамотки, а на дне что-то еще болталось.
Читать при пламени свечи мне показалось плохой идеей, света она дает немного, да и риск был запалить грамоты, потушив свечу, я вышел на улицу, усевшись на веранде.
В ларце лежали четыре грамотки, три малые и одна большая, с сургучной печатью. Вместе с ними было два золотых перстня, один с зеленым полупрозрачным камнем, а другой с красным, размерами оба с мой ноготок.
— Это что, рубин с изумрудом, что ли? — вырвалось из меня, а брови взлетели вверх, и я принялся их внимательно рассматривать. Специалистом по ювелирке я не был, но выходило, что это были на самом деле драгоценные камни. Цены немалой, не каждый сможет себе такое позволить.
Сами же перстни были сделаны хоть и грубовато, но в то же время с изяществом и украшены растительным орнаментом.
Также там был перстень с печатью, на котором имелась надпись и изображение города.
— Князь Старицкий, — с трудом прочитал я, разглядывая мелкие буквы. — Интересно! — И потянулся к четвертому предмету.
Это был нательный крестик из золота, украшенный четырьмя небольшими жемчужинами, на золотой цепочке.
У меня же был крестик деревянный, на простом шнурке, а тут такая красота. Пару минут я его разглядывал и убрал в сундук, к остальному. Достав первую грамотку, развернул ее и вчитался.
Я себя первоклашкой ощутил в этот момент, который только учится читать. Было трудно, приходилось разбирать каждую букву отдельно, так еще «яти» эти. Ко всему этому, слова шли без пробелов, одной сплошной строкой. Помимо этого, некоторые слова я не понимал, тут приходилось гадать о их смысле.
Грамотка же была составлена дьяком города Гороховец, и в ней говорилось о том, что у сына боярского Владимира Белева и его жены Евдокии народился ребенок, которого назвали Андрей, он был крещен церкви Николая Чудотворца, что в городе Гороховец.
«Интересненько, и зачем такая грамота понадобилась?» — мелькнула мысль, и, отложив грамоту, я взял следующую.
Читать ее уже было легче, но не особо. Рядом слышались голоса Богдана и Прокопа, да еще женские какие-то, но я не обращал на них внимания.
Вторая же грамотка была наследственная, в ней говорилось о том, что мой отец оставляет мне все, что имеет, то, о чем мне ведомо и неведомо, и, опять же, грамотка был составлена дьяком.
Третья грамота была скорее выпиской из церковно-приходской книги, или как их тут называли. В ней говорилось, о том, что Кондрат Белев женился на Софьи Волынской, а после у них народился сын названный Володимиром. Видимо здесь речь о моем отце и бабке с дедом.
— Не думал, что здесь такая бюрократия, или же отец Андрея просто заморочился, наверняка он за эти грамоты серебром платил, — задумчиво произнес я, убрал грамотку в сундук и наконец-то взял самую большую, с печатью.
Прежде чем ее развернуть, я внимательно изучил печать. Она была вся потрескавшаяся, и я с трудом разобрал на ней изображение какого-то города и слова «князь» и «старец».
Только я собрался ее развернуть, как по лестнице, ведущей на веранду, застучали шаги, и, подняв голову, я увидел Богдана.
— Андрей, там это… гость пожаловал, с вестью.
— Шо, опять? — вырвался из меня недовольный возглас.
[1] Мерина — кастрированный конь, после процедуры он становить более спокойным нравом и управлять таким легче.
Глава 4
Глава 4
Богдан лишь усмехнулся и пожал плечами, с интересом рассматривая ларец.
— Кого там принесло? — буркнул я, с неохотой убирая грамоту.
Очень уж хотелось мне ознакомиться с последней грамоткой, но, видно, придется отложить.
— Так Василий, сын Фрола, сосед наш, — ответил мне Богдан.
— Понятно. — Я поднялся с пола.
— Андрей, а Андрей, научи меня грамоте? — неожиданно произнес Богдан.
— Ты не умеешь читать? — с удивлением спросил я.
— Дык, откуда? Тятя не умеет, а к твоей же матушке было боязно подходить, — пояснил мой Богдан.
— Научу, если я не смогу, учителя найдем, — тут же пообещал я.
— Хорошо, — обрадовано улыбнулся Богдан. — Пойдем быстрей, не пристало соседа у порога держать,— и он направился к воротам, возле которых стоял Прокоп.
Видимо, придется поискать учителя грамоты для Богдана, не мне же учить его, мои знания сильно отличаются от здешних, спалюсь на раз. Признаваться же, что я не совсем тот Андрей, которого они знали, у меня даже в мыслях не было.
Наверняка сразу потащат в церковь и будут из меня демона изгонять, а что там Водяница навертела, один бог знает.
Следуя за Богданом, я размышлял, как стоит себя вести, и мне вспомнилось, что нынче надо сначала о погоде поговорить, накормить гостя и лишь потом переходить к делам.
— Калитку открывать али ворота? — поинтересовался у меня сразу Прокоп.
— Хм, открывай ворота, — медленно произнес я.
Кивнув, Прокоп вместе с Богданом быстро открыли ворота, за которыми оказался всадник на гнедом жеребце.
Было ему слегка за тридцать, он носил роскошную рыжую бороду, хотя лицо портил свернутый набок нос и оспины. Одет он был в синий кафтан, а на голове носил шапку такого же цвета подбитую черным мехом.
— Здрав будь, Андрейко, — произнес он и одним движением спрыгнул с коня, беря его за поводья, и двинулся к нам. В сторону Прокопа и Богдна, он всего лишь кивнул.
— И ты здрав будь, Василий, легка ли была дорога? Проголодался, наверно, так я велю стол накрыть да баньку истопить, — тут же произнес я как можно дружелюбнее.
— Все хорошо, благодарствую, но мне к Микитке еще надо успеть, а там и домой, — разглядывая меня, произнес Василий.— Был я в Гороховце, да стало известно, что скоро смотр, назначен головой. Может даже и верстать нынче будут, но то мне не ведомо. Вот я вызвался упредить о том к Микитке надо успеть, да самому еще собраться, да выезжать. Дома то только переночую, да обратно, — хмыкнул Василий.
— Спасибо за весть, — кивнул я. Ты бы поберегся в одиночку по дорогам ездить, мы вчера стаю волков побили, только несколько убежать смогли, так что мало ли.
— Скверно, спасибо, — серьезно кивнул Василий.
— Что-то рановато смотр назначили, — ни к кому не обращаясь, сказал Прокоп.
— Верно, — усмехнулся в бороду Василий и глянул на моего боевого холопа.
— Думается мне, неспроста, и все слышали о появившемся царевиче Дмитрии, которого царь ворёнком в грамотах называет. Вот чую я, от этого и смотр, может, на Москву призовут, — зло и недовольно произнес Василий.
— Там и узнаем, чего гадать, — выдохнул я.
Идти в Москву и принимать сейчас участие в этой заварухе я пока не был готов. К тому же знал, что Дмитрий возьмет власть.
— То верно, — тут же кивнул Василий. — На смотре свидимся, прощевайте.
— И ты прощай, Василий, — махнул я рукой, и он, вскочив на коня, отправился дальше.
Прокоп и Богдан тут же затворили ворота и вопросительно на меня глянули.
— Чего смотрите? Смотр так смотр, собираться надо и выезжать, — огляделся.
— Это да, — грустно кивнул Прокоп.— Только как мне быть? Мерин то мой ранен, еще неделю, а то и две не стоит его под седло брать.
— Красавку мою возьмешь, — тут же ответил я, даже не задумываясь.
— Ну да, для смотра пойдет, она кобылка хоть и старая, но бегает, — тут же улыбнулся мой послужилец.
— Вот и решили, ты лучше скажи, когда выдвигаться стоит? — задал я вопрос.