Дмитрий Шимохин – Наследник 3 (страница 10)

– Ну? – хмыкнул я.

– Так возле каменоломни есть. Все, как ты сказал, белый песок и мелкий. Там, как и в каменоломнях, попадается хрусталь, только мелкий он совсем, не продать его.

– От оно как, – удивленно посмотрел я на Илью.

– Ага, – тут же закивал он. Ведь награда досталась ему.

– Совсем мелкий? А что с ним делают? – поинтересовался я.

– Мелкий, чуть больше песчинок. А что с ним делать? Выкидывают, коли покрупней попадается, то собирают и на продажу.

– Так-с, надо будет съездить на эти каменоломни. А пока людишек туда отправьте, пусть подвод семь такого песка наберут и скажут хрусталь собирать, даже мелкий, – в голове же возникло несколько идей.

В конце концов даже такой хрусталь можно будет попробовать добавлять в стекло.

– Ладно поехали трапезничать, – глянул я на солнце, которое едва виднелось между свинцовых туч.

Во время обедни выяснилось, что игумен монастыря меня искал, почитай, месяц назад.

«Видимо, Иов что-то решил что-то для себя, надо бы сходить», – мелькнула у меня мысль. Никаких запланированных дел на сегодня у меня не было, да и про казачков надо узнать и забрать, так что решил не откладывать поездку и сразу после обеда направился на другую сторону Волги в монастырь.

Возле ворот меня встретила целая процессия из монахов, возглавлял которую Игумен.

«Видимо, вчера еще доложили о моем возвращении да поставили следить кого», – тут же понял я.

– Батюшка, – приложился я лбом к вытянутой руке Игумена, и он тут же меня перекрестил, благословляя.

Мы неспешно пошли по территории монастыря.

– Кто твой духовник, Андрей Володимирович, и давно ли ты был на исповеди? – строго спросил меня Игумен.

Вопрос был весьма неожиданный, и я немного растерялся.

– Нету у меня сейчас духовника, батюшка, а на исповеди давно был, почитай, год назад.

На мой ответ Игумен нахмурился и недовольно свел брови.

– Нельзя тебе, князь, без духовника, я пришлю к тебе святого отца. А исповедь прям сейчас сам у тебя приму.

– Как скажешь, батюшка, – согласно кивнул я, и мы направились в церковь.

Вся толпа осталась на улице, лишь мы с Игуменом и еще одним монахом прошли в церковь.

Меня подвели к подставке, на которой расположились крест и Евангеле, мне тут же покрыли голову епитрахилью, и Игумен прочитал молитву, а после начал задавать мне вопросы.

– Как зовут тебя, сын мой? – начал Игумен.

– Андрей Володимирович Старицкий, – был мой ответ.

– По своему ли ты разуменью исповедуешься или по принуждению? – был следующий вопрос.

– По своему, батюшка, – сразу ответил я.

– Что же желаешь исповедать пред богом? В каких грехах покаяться? – донеслось от Игумена.

– Грешен, батюшка, проливал кровь людей православных, кои на меня и на людей моих нападали. А слов добрых не слышали и хотели живота меня лишить. Во время пути молился не каждый день. Грешен я, батюшка, – ответил я. Большего мне в голову ничего не шло.

– Хм, что кровь православную проливал, то плохо. Однако ты защищал себя и людей своих от смерти и поругания. Раскаиваешься ли ты в грехах своих?

– Раскаиваюсь, батюшка, – кивнул я.

– Сегодня остаток дня на хлебе и воде проведешь. В течение десяти дней трижды в день читай «Живый в помощи всевышнего», псалом девяностый. Сейчас вместе помолимся. – Игумен убрал с меня ткань и предал монаху, после с кряхтением опустился на колени, и я рядом с ним.

– Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится…

После молитвы мы покинули храм.

– Батюшка, как трутники мои, что к тебе я отправил? – поинтересовался я.

– Хорошо трудятся, трое решили в послушники пойти и жизнь Господу посвятить. Забрать туртников желаешь? Люди они ратные, – с хитринкой глянул на меня старец.

– Желаю, – кивнул я.

– Будут они тебя ждать возле ворот, как поговоришь с монахом Иовом, – и меня проводили к Иову.

В этот раз провели меня в яблоневый сад неподалеку от пасеки в беседке.

– Здрав будь, Иов, – поприветствовал я патриарха всея Руси, ныне пребывающего в статусе монаха.

– И ты здрав будь, Андрей Володимирович, – ответил Иов и указал на лавку напротив него.

Усевшись, я внимательно оглядел Иова, и, как мне показалось, он стал выглядеть пободрее, нежели в прошлую нашу встречу.

– Давненько тебя у нас не было. Ездил, поди, куда. Расскажи, где был, что видел, – завел беседу Иов.

Пришлось рассказывать, разговор шел ни о чем, по мере моего рассказа Иов то хмурился, то улыбался или качал головой.

Спустя полчаса я закончил, Иов долго на меня молча смотрел и наконец заговорил по делу:

– Долго я думал над твоими словами, Андрей Володимирович, новости московские слышал. Опасную затею ты в ум взял, суд над лжецарем. Многие думают из простых людей и не очень, что он Дмитрий Иоаннович и настоящий сын Иоанна Васильевича. Опасно и непросто, – медленно проговорил Иов.

– Я знаю, это сейчас так думают на Москве. Что будет завтра или через полгода, неизвестно, может, и по-другому будут мыслить, – выдал я.

– Может, да, а может, и нет. Коли дело до суда дойдет, то и в тебе могут многие усомниться. Может, стоит выбрать другой путь, не явный?

Глава 7

Мозг тут же заработал, я пытался понять, о чем толкует Иов, и, к сожалению, ответ был однозначный.

– О чем ты, батюшка? – решил я спросить, чтобы удостовериться, правильно ли его понял.

– Люди смертны, болеют и умирают. Так и лжецарь может умереть! Ты же старший среди Рюриковичей и его наследник. Я готов этот грех на себя взять! – тихо закончил Иов.

«Вот это поворот! Святой отец и такое предложение. Отравить царя, мда уж», – промелькнуло у меня в голове.

Его идея не находила у меня отклика, даже как-то противно стало. Если на секунду отбросить все эмоции и принципы, то идея вполне жизнеспособна: одну жизнь променять на многие другие.

«Только кем я стану, если соглашусь и отброшу свои принципы? Перестану быть собой. Я во все это и ввязался потому, что так надо, и потому, что я – это я! Кто бы другой, может и забился бы в угол и жил спокойно, не отсвечивая, на том же севере или в Сибири. Я доведу все до конца, но не так. На такое я не пойду», – четко решил я для себя. – «Моя цель – предотвратить смуту и кровь с разорением, и я это сделаю».

– Нет! – четко и громко произнес я.

– Князь, ты уверен, подумай, как следует? – начал на меня наседать Иов.

– Я сказал нет. Сам такого не сделаю и тебе не позволю, – с бешенством глянул я на Иова.

– Хорошо, князь, – едва заметно улыбнулся Иов и погладил бороду.

И тут меня как громом поразило, я смотрел на спокойное лицо Иова, его улыбку, и ко мне пришло озарение.

«Он меня проверял, он меня проверял!» – мелькнуло в голове.

– Нельзя так, – буркнул я, и Иов вновь лишь улыбнулся. Мы так и сидели в тишине, я в расстройстве, что не догадался, а монах не спешил продолжить.

– То твое решение и твой выбор. Непростое дело ты удумал, ишь, вора Гришку судить, – усмехнулся Иов. – Помогу я тебе. Долго я думал и мыслил. Трудно будет, надо выждать подходящего часа и лишь тогда действовать. Да и сила за тобой должна быть немалая, а то самого тебя прям там и осудят и казнят. Бояре, опять же, как решат? За кого вступятся, на твоей стороне выступят али на стороне Гришки, это тоже важно. Коли на твою сторону встанут, то, может, и выйдет чего. Коли нет, то и… – Иов махнул рукой.

Я же слушал, не перебивая, и был с ним согласен. Правда, я и знал кое-что о будущем, наступит момент. Будет золотой час, когда я смогу вмещаться и поменять ход истории.

«Это, конечно, если я еще чего не изменил своим появлением на политической арене. Теперь по-всякому может обернуться», – промелькнуло у меня в мыслях.