Дмитрий Шимохин – Магнат (страница 11)

– Сударь, ваш приятель, кажется, несколько переутомился. Не находите, что свежий воздух ему сейчас нужнее, чем крепкие напитки?

Улан на мгновение замер. В его бесцветных глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление. Он, очевидно, ожидал либо подобострастной реакции, либо грубого отпора. На его узком, аристократически бледном лице не дрогнул ни один мускул, но в бесцветных глазах появился жесткий, металлический блеск. Проигнорировав мое предложение, как будто ответил не я, а один из лакеев, он обратился к Кокореву:

– Вы, кажется, находитесь не в должном месте и не в должной компании, сударь, – процедил он сквозь зубы, обращаясь к нему. – Вам сделали совершенно справедливое замечание. Тут вам не трактир. Будьте любезны удалиться!

Пьяный хлыщ, ободренный поддержкой, снова качнулся вперед.

– Во-он! – рявкнул он, тыча в меня пальцем, и потянулся к нашей бутылке «Клико», видимо, чтобы завершить свою тираду и опрокинуть ее на стол.

И в этот момент внутри меня что-то оборвалось.

Быстрее зайца на псовой охоте промелькнула мысль, что мой сюртук, уже потрепанный на локтях – новый, московского покроя, все еще был у портного, – действительно «не але». Почти физически я ощутил исходящий от меня запах казематной сырости, который, как мне казалось, я так и не смог смыть. Нервы, расшатанные пребыванием в камере, и так уже были на пределе. Теперь же, увидев эту ленивую, сытую спесь, это искреннее убеждение в своем праве благородного происхождения унижать тех, кто кормит, строит и двигает этот мир, я пришел в бешенство. Черная волна ярости, которую я копил со дня побега с каторги, поднялась откуда-то из самых глубин, ломая остатки самообладания… И понеслось.

Дальше все случилось очень быстро: пока пьяный еще тянулся к бутылке, я схватил его за руку, дернул на себя и смачно впечатал физиономией прямо в столешницу.

Раздался громкий деревянный стук, как будто я колол чурки. Пьяница в ужасе заорал: глаза его выкатились, лицо мгновенно побагровело, а хрип, вырвавшийся из горла, был похож на звук лопнувшей струны. Он дернулся, а я, не позволяя ему опомниться, нанес короткий, добивающий удар прямым в челюсть. Раздался тошнотворный хруст; тело обмякло и тяжело повалилось на столешницу, забрызгав крахмальную скатерть кровью из разбитого носа.

В зале сначала повисла гробовая тишина, затем разрезанная женским визгом. Улан не успел ничего предпринять, он лишь отшатнулся, и на его лице впервые появилось экспрессивное выражение – смесь изумления и ярости.

– Негодяй! Вы… вы оскорбили моего спутника! Я требую удовлетворения!

– Получи, – выдохнул я.

Не позволив ему придумать новую пафосную фразу, я схватил со стола тяжелую серебряную тарелку из-под устриц. Она идеально легла в руку; мой противник инстинктивно вскинул руку для защиты, но ему это не помогло. Метнув тарелку, как диск, попал ему по лицу. Глухой, смачный звук удара потонул в общем шуме. Мой снаряд попал ему в скулу: на лице офицера от уха до подбородка вспыхнула кровавая полоса.

Ослепленный на мгновение, он взвыл от боли и ярости, и этого мне оказалось достаточно. Шагнув вплотную, я перехватил его правую руку, уже тянувшуюся к эфесу сабли, сжав одновременно запястье и локоть и резко дернув, вывернул его суставы. Раздался мерзкий, сухой хруст, который был слышен даже сквозь царивший в зале переполох.

Офицер издал дикий, нечеловеческий вопль и рухнул на пол рядом со своим бесчувственным приятелем, прижимая к себе искалеченную, неестественно выгнутую руку. Я стоял над ними, тяжело дыша, и с отвращением смотрел на дело рук своих. Бледный как скатерть, похожий на восковую фигуру метрдотель застыл с открытым ртом. Раскрасневшийся от гнева Кокорев вскочил на ноги, размахивая тростью. В его глазах был дикий, неестественный сплав ужаса и… восхищения.

– Уходим, – бросил я ему, хватая со стула сюртук. – Быстро.

– Да уж, Владислав, Антонович, нечего тут делать! – грозно прогудел Василий Александрович. – Придумали черти что, на людей кидаться. Куда смотришь-то, петрушка хренов? – набросился он на метрдотеля. – У тебя тут пьяные вдрызг ходют, на людей кидаются, а ты ворон считаешь? На, держи, – Кокорев кинул на стол несколько смятых ассигнаций, – за сломанную мебель вам да за беспокойство. А я отныне сюда – ни ногой!

Мы торопливо ушли. Вечер в «Доминике» был окончен, как и наша попытка решить дело цивилизованно. Выходя на улицу, я испытывал желание кого-нибудь убить. И то, что убить было решительно некого, лишь усугубляло опасность для моих противников.

Но так или иначе кровожадные инстинкты пришлось загнать под самую дальнюю шконку моего сознания и продолжить методичное удавление любителей фуа-гра, лукового супа, багетов и лягушачьих лапок. Надо было идти к графу, вот только имелся досадный нюанс: к людям его уровня так запросто в гости не ходят. Нужно было выдержать обычные политесы: послать записочку, получить приглашение… В общем, как всегда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.