Дмитрий Шидловский – Пророк (страница 26)

— Вот как? А писать заявления о том, что я напал на вас, тоже бес попутал, или разум так надолго помутился?

— Вы сюда мстить пришли? — спросил Андрей после продолжительной паузы.

— Если бы я хотел вам отомстить, этим бы занялись мои адвокаты или служба безопасности. Вы не та фигура, чтобы я боролся с вами лично. Я просто хочу понять, почему вы меня ненавидите. Ведь ненавидите?

— Да, — ответ снова последовал не сразу. — Вы кровопийца и эксплуататор.

— А это, стало быть, подвижники и страдальцы за простой народ? — я указал на висевшие на стене портреты.

— Они хотели изменить мир, — пробурчал Андрей, мельком бросив взгляд на портреты.

— Что же, с этим не поспоришь. Впрочем, почему «хотели»? Господин Гарри Гоюн, положим, здравствует поныне и весьма активен. Вы, кажется, его последователь?

— Это мое личное дело, — глаза Андрея забегали.

— Жаль, а я хотел поговорить с вами как раз о Гоюне.

— Вы?! Зачем вам?

— А вы считаете, что я не мог заинтересоваться его учением? Кроме того, недавно я получил приглашение от господина Гоюна посетить его поместье в Калифорнии. Естественно, я решил изучить его учение поближе.

— Мастер пригласил вас к себе?! — удивлению Андрея не было предела.

— А почему нет? Ведь мы оба учились у Ма Ханьцина. Вам известен этот факт биографии вашего кумира?

— Да, но я не знал...

— Теперь знаете. Я хочу узнать побольше об учении «Небесного предела» и выбрал для этой цели вас.

— Почему меня? Ведь в Петербурге действует представительство...

— Достаточно заглянуть на их сайт, чтобы понять: то, что они рассказывают, это для толпы. Но мы-то с вами понимаем, что все совсем не так, как кажется. Тем более что вы допущены на более высокий уровень в иерархии школы, чем обычные последователи.

— Это Юля вам сказала? — взглянул на меня исподлобья Андрей.

— Какая разница?

— Юля предала нас.

— Но ведь она не входила в число избранных.

— Это правда.

— Тогда какой может быть спрос с существа, блуждающего в темноте?

— Вы это тоже понимаете?! — воскликнул Андрей.

— Я же говорил вам, у нас был один учитель.

— Но если так, то зачем вам нужен я?

— Учение Ма Ханьцина — это не учение «Небесного предела». Школа Гоюна — это школа Гоюна. Я хочу понять именно то, что понял и проповедует сам Гоюн. Давайте перейдем к делу. Времени у нас мало. Через неделю я должен быть у господина Гоюна. Мое предложение следующее. Сейчас вы едете со мной. Неделю вы живете в моем доме, и мы с вами вместе постигаем учение «Небесного предела». Через неделю, в качестве награды, я беру вас с собой в Калифорнию и представляю мастеру Гоюну в качестве своего секретаря.

— Я смогу увидеть мастера? — Андрей весь задрожал.

— Не только увидеть, но и поговорить с ним. Ну что, согласны?

Прежде чем Андрей ответил, я прочитал ответ в его глазах.

Глава 12

ПРОРОК

Самолет приземлился и покатился по бетону, сбрасывая скорость. Андрей прилип к иллюминатору.

— Ты впервые в Калифорнии? — спросил я.

— Да. А вы?

— Доводилось бывать.

— И как вам, понравилось?

— Места здесь красивые, климат хороший.

— Мне кажется, что вы недолюбливаете Америку?

— Не Америку, а американский образ жизни. Я не люблю легковесность и поверхностность.

— Однако сорок с лишним лет Штаты были ведущей державой наравне с нами.

— Если бы Европа не ослабила себя в ходе двух мировых войн, это было бы им не под силу. Я никогда не верил, что люди, которые считают гамбургер нормальной едой, способны удержать мировое господство.

— Вам так не нравятся гамбургеры?

— Мне не нравятся суррогаты.

— Однако мастер переехал из Китая именно сюда.

— Наверное, у него были на то причины.

— Как вы думаете, какие?

— Теряюсь в догадках. А что думаешь об этом ты?

— Я думаю, что здесь он мог чувствовать себя спокойнее всего, после того как его изгнали из Китая. В Евразийском союзе власти могли помешать ему проповедовать свое учение. В Западной Европе люди скептически относятся к нехристианским духовным практикам. В третьем мире бедность и нестабильность, там нельзя чувствовать себя в безопасности. Американцы же очень восприимчивы к новым знаниям, ну а кризис, развал страны... Может, они и восстановят экономику. Может, даже восстановят США. В конце концов, для духовного учения это не так важно.

— Может быть, — согласился я.

В салон вошел стюард и доложил:

— Ваша светлость, самолет прибывает на место стоянки. Лимузин господина Гоюна уже ждет вас.

Вместе с Андреем мы подошли к выходу из самолета. Прямо перед спуском с трапа застыл невероятных размеров белый лимузин. Водитель в униформе стоял рядом с распахнутой задней дверцей.

— Ух ты, — Андрей присвистнул, — шикарно.

Мы спустились по трапу и сели в лимузин. Водитель закрыл дверь, сел за руль, и мы поехали.

— Прекрасная машина, — Андрей любовно погладил кожу сиденья.

— Мне всегда казалось, что любовь к таким большим машинам происходит от неудовлетворенного либидо, — проворчал я, настраивая кондиционер.

До поместья Гоюна мы ехали часа два. Тонированные стекла защищали нас от яркого калифорнийского солнца. Андрей увлеченно смотрел в окно, а я откинулся на сиденье, прикрыл глаза и расслабился.

Лимузин все несся и несся вперед. Вот он скинул скорость и, кажется, свернул с шоссе, вот стал плутать по улицам какого-то городка, вот снова разогнался по прямой, опять снизил скорость, почти остановился, повернул направо и теперь ехал не быстрее пешехода. Вот мощный мотор снова прибавил обороты, и роскошное творение американских автомобилестроителей поднялось на пандус и замерло на месте.

Я открыл глаза. Машина стояла у входа во дворец, выстроенный в китайском стиле.

Водитель распахнул дверцу, и мы с Андреем вышли из лимузина. Андрея, кажется, била мелкая дрожь. Что ж, похоже, все шло как я и задумывал.

Двери распахнулись, и мы вошли в просторный зал, отделанный розовым мрамором. Здесь царили полумрак и прохлада. Свет пробивался сквозь небольшие застекленные окошечки в крыше.

— Рад приветствовать вас в своем доме, — Гоюн появился в нескольких шагах перед нами, словно из ниоткуда.

Судя по всему, здесь существовала некая система зеркал, которая позволяла хозяину дома внезапно появляться посреди зала. Гоюн был одет в длиннополый, расшитый золотом, шелковый халат. Ухоженные руки мастера тонули в широких рукавах халата, а усы и бородка были аккуратно расчесаны и уложены по обычаю китайских придворных. Говорил Гоюн по-английски с заметным акцентом, но достаточно четко. Внешне могло показаться, что передо мной рядовой чиновник Запретного города, но что-то в его манере двигаться, в осанке, во взгляде узких прищуренных глаз заставило меня подумать, что Гоюн похож на крадущегося тигра.

— Мастер, целую ваши ноги!

Андрей не выдержал, одним прыжком оказался около Гоюна и бросился ему в ноги. На мгновение мне почудилось на лице китайца брезгливое выражение, но в следующую секунду Гоюн совладал с собой и тепло улыбнулся Андрею.