Дмитрий Шидловский – Пророк (страница 21)

— Убийство Распутина — лишь эпизод, — ответил я. — Кроме того, непосредственно в убийстве Дмитрий Павлович не участвовал. Он отсутствовал в доме.

— А я читала...

Я жестко посмотрел на Юлю, и она осеклась.

— Дмитрий Павлович в убийстве не участвовал. Все это домыслы досужих газетчиков. Да и не может людей сблизить убийство. Сближает только совместная работа. Какое-то время мой дед был одним из ближайших советников императора. Он никогда не рассказывал много об этом периоде, но, насколько я знаю, в реформах тех лет он принял самое деятельное участие. Законы, дававшие обществу либеральные свободы, но сохранявшие устои монархии; реформа землеустройства, которая проложила дорогу крупным крестьянским хозяйствам, но позволила выжить помещикам, приспособившимся к рыночной экономике; гражданский кодекс, который освободил промышленников и создал условия для индустриального бума тридцатых, но и обеспечил значительные социальные гарантии для рабочих; проект устава Евразийского союза, который удовлетворил амбиции жителей окраин на национальное самоопределение, но сохранил их в сфере нашего влияния — все это обсуждалось, а иногда и создавалось в нашем дворце на Мойке. Дед был мастером компромиссных решений, и слава богу, что в тот момент на российском престоле сидел император, готовый оценить их по достоинству. Если бы не эти знаменитые реформы тридцатых, возможно, Вторая мировая война была бы для империи значительно тяжелее и кровопролитнее. Эта работа значила для страны куда больше, чем заговор против Распутина.

Мы несколько минут шагали молча.

— А как ты считаешь, — спросила она, — Распутина надо было убивать?

— Опасность, грозящая государству и народу, всегда должна быть устранена, — я отвел глаза. — А опасность, которую несет лжепророк, может быть больше, чем опасность внешнего вторжения. Здесь враг не очевиден, а зло рядится в одежды добра и святости.

Мы приблизились к ротонде на холме, и тут от большой группы людей, стоявших там и о чем-то оживленно споривших, отделилась пожилая пара.

«На ловца и зверь бежит», — обреченно подумал я.

— Сейчас тебе доведется познакомиться с самыми большими сплетниками Российской империи, а возможно и всего мира, — шепнул я на ухо Юле.

— С кем? — нахмурилась девушка.

— С графом и графиней Сперанскими.

Я приветствовал приблизившуюся к нам пару:

— Господин граф, — улыбнулся я мужчине, — Мария Сергеевна, — я поцеловал руку даме. — Позвольте представить вам мою спутницу — Юлию Тимофеевну Грибову.

— Здравствуйте, князь. К вашим услугам, сударыня, — Сперанский галантно поцеловал руку Юлии. — Вы впервые в Дармштадте?

— Честно говоря, да, — Юля заметно смутилась.

— А вы еще не были у Римского фонтана?

— Нет, мы только вчера приехали.

— Обязательно сходите. Очень занятное место. Вы знаете, с ним связана одна прелюбопытнейшая история, относящаяся еще ко временам цезарей. Если позволите, я вам расскажу ее.

Юля растерянно посмотрела на меня. Я кивнул.

— Василий Алексеевич — прекрасный рассказчик, — заметил я.

— Вот как? — Юля одарила графа очаровательной улыбкой. — Тогда расскажите, я буду вам очень признательна.

— Это произошло, когда здесь был римский курорт, — Сперанский подал Юле руку, и они вместе двинулись вглубь парка. — О необычности этих мест говорит уже тот факт, что курорт основали здесь римляне, а жители Апеннинского полуострова, поверьте, знают толк в курортах...

Я подал руку графине, и мы вместе зашагали вслед графу и Юле.

— Как необычно видеть вас, князь, в Висбадене, где собирается высший свет, — сказала графиня.

— Что ж, решил развеяться, отдохнуть от насущных дел.

— Наверняка такой затворник, как вы, имел веские причины появиться в обществе, — графиня скользнула цепким взглядом по ладной фигурке Юли.

— Да как вам сказать, я затворник, но не монах. Обетов не покидать свой монастырь не давал. Вот и стало интересно, чем дышит свет. В своем доме на Мойке я совершенно оторвался от моды, да и подлечиться не мешает.

— Ну, раз вы оторвались от моды, надеюсь, мне удастся заинтриговать вас. Скажите, слышали вы что-нибудь об учении «Небесного предела» Гарри Гоюна?

— Слышал что-то краем уха.

— А вы действительно затворник, весь свет об этом только и говорит, — кокетливо улыбнулась графиня. — Гоюн чрезвычайно популярен. Некоторые даже считают его пророком.

— Вот как?! И что же он напророчил?

— О, вы не слышали его последнего пророчества?! — глаза графини заблестели от восторга, что она может поделиться с кем-то своими обширными познаниями, и я понял, что мне предстоит узнать многое о модах высшего света и учении «Небесного предела».

Глава 9

ГЕРЦОГ

Представительский «Мерседес» прибыл к отелю ровно в час. Машина быстро домчала нас до замка герцога Фридриха Третьего Дармштадтского. Сам Фридрих встретил нас в парадном мундире полковника дармштадтской гвардии. Его супруга, очаровательная дочь тайского короля, одетая в длинное платье, стояла рядом, широко нам улыбаясь.

— Здравствуйте, Александр, — приветствовал он меня по-русски. — Рад снова видеть вас в Дармштадте.

— Здравствуйте, Фридрих, здравствуйте, Ти, — я пожал руку герцогу и поцеловал его жене. — Я тоже рад снова оказаться в вашей гостеприимной стране. Познакомьтесь с моей спутницей. Юлия Тимофеевна Грибова.

— Рад приветствовать вас в Дармштадте, — герцог поцеловал руку Юле. — Доставит ли вам неудобство, сударыня, если мы перейдем на другой язык? Моя супруга, к великому сожалению, не очень хорошо владеет русским.

— Мы можем говорить по-английски или по-французски, — Юля слегка смутилась. — Я одинаково владею этими языками.

— Прекрасно, — герцог перешел на язык Вольтера. — Прошу в замок. Обед уже ждет нас.

Застолье протекало спокойно и весьма буднично. Герцог расспрашивал Юлю о том впечатлении, которое произвел на нее Висбаден. Юля, вначале заметно смутившаяся, очень быстро оттаяла и в самых лестных выражениях описала, как она восхищена красотами Дармштадта. Ти рассказала, как непривычно было для нее переселиться из тропиков в Европу и как долго она не могла привыкнуть к прохладному климату своей новой родины. Как водится, разговор очень быстро перешел на превратности погоды в Германии и целебные свойства вод Висбадена и Бад-Эймса. Слуги споро меняли блюда, и я не без интереса наблюдал, как Юля, украдкой поглядывая на Ти, усваивает сложный этикет придворного застолья.

Наконец герцог произнес сакраментальную фразу, которая должна была означать переход от формальностей к сути дела:

— Между прочим, Александр, вам, наверное, было бы интересно посмотреть новую коллекцию исторического оружия, которую я приобрел в прошлом году на Сотби.

— Да, это было бы чрезвычайно любопытно, — поддержал его я.

— Но, Фридрих, госпоже Грибовой наверняка безразлично ваше оружие, — заметила Ти, поняв, что супруг хочет остаться со мной наедине. — Если ты не возражаешь, я покажу ей оранжерею.

— Конечно, дорогая, если госпожа Грибова не возражает.

— Я с огромным удовольствием посмотрю оранжерею, — Юля тоже поняла, что мне надо поговорить с герцогом тет-а-тет.

Когда мы вошли в оружейный зал, герцог сразу перешел на русский язык:

— Вы, кажется, давно здесь не были?

— Лет пять. Хотя, честно говоря, не вижу больших изменений.

— Их немного, но, надеюсь, кое-что вас заинтересует. Посмотрите, в той витрине самурайский меч эпохи феодальных войн. Говорят, им владел сам Такеда Синген.

— Ах, шестнадцатый век! Синген был великий полководец, но я сомневаюсь, что он часто пользовался этой вещью, если даже меч и принадлежал ему, — ответил я, бережно принимая в руки богато отделанное оружие.

— Почему вы так считаете?

— Слишком много украшений. Такая роскошь больше подошла бы придворному вельможе, которому надо произвести впечатление. А Такеда Синген был воином и предпочитал простые и надежные вещи, — я обнажил клинок и бегло осмотрел его. — Боюсь, что огорчу вас, Фридрих. Это клинок эпохи Токугава. Похоже, он был выкован двумя столетиями позже, чем предполагали устроители Сотби. Хотя, безусловно, меч сделан для какой-то очень важной персоны, да и отделка представляет большую художественную ценность... пожалуй, ваши деньги все же потрачены не зря.

— Как безразлично вы взираете на богатство отделки! — усмехнулся герцог. — Помнится, в прошлый раз вы никак не могли расстаться со значительно более простым клинком. Вот этим.

Я отложил в сторону разукрашенный меч и принял другой, с более простой отделкой.

— Шутите, — усмехнулся я. — Ему нет цены. Это оружие работы самого Масамунэ, мастера из мастеров.

Я извлек клинок из ножен. Мне казалось, что оружие задышало, ожило в моих руках.

— Этот меч ваш, — сделал широкий жест герцог.

— О, ваша светлость!.. Благодарю, это великолепный подарок! — я не мог скрыть восторга. — Прошу вас принять в качестве ответного дара мои охотничьи угодья Велейка в Белоруссии.

— Князь... Это невозможно! — герцог смутился. — Я не могу принять столь щедрого подарка.

— В таком случае и я не могу принять этот меч, — я решительно вернул клинок в ножны.

— Что ж, вы не оставляете мне выбора, князь. С благодарностью принимаю ваш щедрый подарок. Но надеюсь, что в ближайшее время мы поохотимся в этих угодьях вместе.

— Я думаю, мы отметим там вступление Дармштадта в ЕАС.