Дмитрий Шидловский – Пророк (страница 13)

— Что ж, я думаю, что экономисты Николаевских верфей без труда предоставят расчет, по которому в случае отказа от инвестирования доходы работников снизились бы куда значительнее.

— Хорошо бы. Это не будет натяжкой?

— Будет, конечно. Если бы я не трогал верфи, ближайшие три года все было бы прекрасно. Потом начался бы кризис. Опытный предприниматель должен видеть на три шага вперед.

— Толпам этого не объяснишь. Им подавай все и сразу. А суды последнее время слишком часто становятся на сторону профсоюзов. Да и закон тому способствует.

— Увы, диктатура толпы бывает хуже диктатуры единоличного правителя. Вот поэтому мы и подсунем им немного передернутый расчет, чтобы массы успокоились. Хороший экономист, как и адвокат, всегда может сделать из мухи слона, и наоборот.

— Совершенно справедливо, ваша светлость. С таким расчетом я сумею выиграть дело. С вашего позволения, завтра утром я вылетаю в Николаев.

— Да, конечно. Надеюсь, успех будет сопутствовать вам и в этом деле.

— Не сомневаюсь. Не зря же вы мне ежемесячно выплачиваете целое состояние. Но я все же просил бы вас быть предельно осмотрительным. В последнее время Елена Сергеевна проявляет нешуточную активность.

— Что может быть хуже характера брошенной женщины? — пожал я плечами.

— Возможно. Но достаточно долго было тихо.

— Наверное, накапливала желчь. Ладно, благодарю вас за заботу о нашей семье. А сейчас простите, мне надо ехать.

— Конечно, ваша светлость. Всего доброго.

Я припарковал свой «Мерседес» на улице Генерала Юденича. Мимо, к станции метро «Белогвардейская» шли празднично одетые люди. Ничего не поделаешь, рабочая окраина. Вся культурная жизнь вертится вокруг районной филармонии, галереи изящных искусств, напичканной творениями второсортных художников девятнадцатого—двадцатого веков, да пары-тройки театриков. Если хочешь чего-то большего, изволь отправляться в центр, где крупнейшие музеи и императорские театры. Вот и получается, что по выходным с рабочих окраин множество народа едет на Невский, Васильевский и Петербургскую сторону, а вечером возвращается обратно.

«Может, построить где-нибудь здесь культурный центр? — подумал я. — Такой, чтобы с летним садом и оранжереями, с выставочным залом, где в экспонатах были бы лучшие произведения искусств прошлого и настоящего. Ну и с концертным залом. А что, лиха беда начало. Попрошу Володю Спивакова и Пласидо Доминго с концертами выступить, а там, глядишь, и от остальных звезд отбою не будет».

Я подхватил с заднего сиденья букет и зашагал к дому. Консьержка, судя по виду из Афганистана или Пакистана, жалобно пискнула:

— Вы куда, господина?

— Квартира девяносто три, — бросил я, проходя мимо нее.

Юлина квартира оказалась на пятом этаже. Не больно-то роскошно, для пятиэтажного дома. Выйдя из лифта, я шагнул к нужной мне двери и нажал кнопку звонка. Вскоре за дверью послышались шаги.

— Кто там? — услышал я незнакомый девичий голос.

— Мне нужна Юля, — ответил я.

— Юля, к тебе, — прокричала невидимая мне девушка.

Вскоре я снова услышал за дверью шаги и раздраженный Юлин голос:

— Кто там?

— Князь Юсупов, — ответил я.

Немедленно послышался звук отпираемого замка, дверь открылась, и на пороге возникла Юля. Она была в простеньком халатике и тапках-шлепанцах.

— Господи, ваше сиятельство! — выпалила она, явно волнуясь. — Как вы здесь оказались?

— Я же сказал, что за мной долг, — улыбнулся я, протягивая ей цветы. — Позвольте пригласить вас на обед в ресторан «Тифлис»?

— Ой, какой красивый букет, — она приняла букет.

— Главное, что они абсолютно свежие. Только сегодня утром были срезаны в Эквадоре.

— Что же вы стоите? — Юля изящным жестом поправила прическу. — Проходите. Господи, да я же не причесана, не накрашена! Подождите меня.

Она метнулась в квартиру и скрылась в одной из боковых комнат.

Окинув взглядом квартиру, я прошел в центральную комнату, которая, очевидно, служила девушкам гостиной. Небольшая стандартная трехкомнатная коморка общей площадью меньше ста квадратных метров. Гостиная, явно самая большая комната, метра четыре на пять с простенькой мебелью, видеодвойкой и аудиоцентром.

Юлина подружка зашла следом за мной.

— Вы правда князь Юсупов? — спросила она.

— Правда, — заверил я ее.

— Тот самый, с которым Юля в «Максиме» обедала?

— Тот самый. А вы, как я понимаю, Ира?

— Да. Чаю хотите?

— С удовольствием.

Девушка вышла из комнаты и вскоре вернулась, неся на подносе фаянсовую чашку с чаем и розетку с вареньем. Поставив поднос на стол, она села на диван, закинув ногу на ногу. При этом ее короткий халатик задрался, полностью продемонстрировав длинные красивые ноги девушки.

— А вы своеобразный мужчина, — произнесла она вкрадчивым голосом.

Я усмехнулся. Кажется, Ира всерьез собиралась стать соперницей подруги.

— А себе вы не принесли? — я сел за стол.

— Спасибо, я не хочу.

Я взял чашку и стал пить чай с вареньем.

— Что-нибудь не так? — поинтересовалась Ира.

— Все хорошо, — улыбнулся я в ответ. — Вы знаете, я много раз участвовал в чаепитиях: и в закрытых английских чайных клубах, и в восточных чайных церемониях. Но вдруг подумал, что впервые в жизни пью чай вот так, с вареньем. То есть так, как его пьет большинство моих соотечественников.

— Вы участвовали в чайных церемониях? — Ира подалась вперед, халатик на ее груди немного распахнулся, демонстрируя крепкие груди. — Как интересно! Расскажите.

— Долгая история, — ответил я и добавил про себя:

«Что же это Юля там так долго копается?».

— Вы, наверное, были во многих странах, — состроила глазки Ира.

Следующие минут десять Ира пыталась кокетничать со мной, а я развлекал ее светской беседой о дальних странах и с каждой минутой чувствовал себя все более неуютно.

В комнату буквально влетела Юля. На ней было голубое платье и туфли на высоком каблуке. В ушах висели недорогие сережки, а на шее — нитка искусственного жемчуга. Ни единого намека на ту пацанку, с которой я обедал в «Максиме»!

— Я готова, ваше сиятельство, — произнесла она.

— Прошу вас называть меня Александр, — поднялся я. — Что ж, едем. Всего доброго, сударыня. Ваше общество было исключительно приятным, — я повернулся к Ирине и поцеловал ей руку.

Краем глаза я заметил, что Юля украдкой показала подруге кулачок, а та состроила невинную мордочку.

Мы с Юлей спустились на улицу, и я распахнул перед нею дверцу «Мерседеса».

— Благодарю, — она села в автомобиль, старательно разыгрывая светскую даму.

Я занял свое место, запустил двигатель и поехал по улице.

— У вас, как я посмотрю, в основном иностранные машины, — заметила Юля. — Сейчас в моде российские.

— Я никогда не следовал моде, — ответил я. — Машины я покупаю такие, чтобы ими было удобно пользоваться. Вот этот «Мерседес», например, и быстр, и удобен, не в пример отечественным машинам. «Руссобалты» помпезны, как царские дворцы, но очень медлительны и неповоротливы. «Питера» мощные и агрессивные, но в них неуютно. Была бы российская машина вроде «Мерседеса», я бы купил ее.

— А у меня вот «Запорожец», — печально усмехнулась Юля. — Я его выбрала, потому что он дешевый. Хотя в нем всего девяносто лошадиных сил, а когда едешь больше сотни, в салоне такой гул, будто самолет взлетает.

— Дешевизна — это тоже преимущество, — улыбнулся я. — А насчет хороших машин не беспокойтесь. Они у вас еще непременно будут.

— Свежо предание... — снова усмехнулась она.

Я свернул на проспект Корнилова и поехал к центру.