Дмитрий Шерих – Невский без секретов. Были и небылицы (страница 7)
С 1915 года Федоров находился при царской ставке. В день отречения Николая II он разговаривал с императором, пытался отговорить его от этого шага. Николай был непреклонен…
Удивительно, что после революции Федоров не эмигрировал. И хотя он пережил арест в 1921 году (по делу «Петроградской боевой организации»), затем получил признание и у новых властей: стал заслуженным деятелем науки, удостоился ордена Ленина. И был погребен на Коммунистической площадке.
Что ж, хорошие врачи всегда в цене!
Отправление с Красной площади
Ну вот и пришло нам время покинуть лавру. Наше движение по Старо-Невскому начинается с полукруглой площади, отмеченной памятником Александру Невскому.
Это только кажется, что Красная площадь на свете существует одна – в Москве. В Ленинграде почти тридцать лет имелась своя Красная площадь. Так в 1923 году революционные власти назвали Александро-Невскую площадь перед лаврой. А в 1952-м, в новую политическую эпоху, вернули старое имя в чуть переиначенном виде – площадь Александра Невского.
А вот памятник князю появился на площади совсем недавно и вряд ли ее украсил. У скульптуры, по скромному мнению автора этих строк, одно достоинство – внушительные габариты. Что же до художественной выразительности и динамики, то с этим все плачевно. Кто не согласен, может мысленно сопоставить бронзового Александра, скажем, с Медным всадником…
Но оставим скульптуру – нас сейчас больше интересует транспорт. Тот его вид, который и сегодня присутствует на площади Александра Невского.
Как утверждает один известный историк, в 1902 году состоялся первый в нашем городе пробный рейс троллейбуса, причем прошла машина от Александро-Невской лавры до Благовещенской площади. Все бы хорошо, только вот беда: уважаемый автор самым забавным образом спутал два факта городской истории!
Да, был троллейбус в 1902 году. Его изготовила петербургская фирма Петра Александровича Фрезе, а первую поездку он совершил весной того года. Однако весь его первый пробный «рейс» проходил во дворе фирмы Фрезе в Эртелевом переулке. На обычный грузовик, выпускавшийся этой фирмой, установили вместо бензинового двигателя электрический – и испытания начались! Причем оказались они вполне успешными: первый троллейбус не просто ездил, но и «легко уклонялся от прямого направления, давал задний ход и поворачивался».
А к лавре троллейбусы пошли куда позже. Этот вид транспорта вообще непросто приживался в нашей стране. Никита Хрущев не случайно вспоминал в своих мемуарах, какие были волнения вокруг первой в СССР троллейбусной линии в Москве.
«Когда троллейбусная линия была уже готова и надо было ее испытать, раздался вдруг телефонный звонок от Кагановича: „Не делать этого!” Я говорю: „Так ведь уже испытали”. – „Ну, и как?” – „Все хорошо”. Оказывается, Сталин усомнился, как бы вагон троллейбуса не перевернулся при испытаниях. Почему-то многие считали, что троллейбус обязательно должен перевернуться, например, на улице Горького – на спуске у здания Центрального телеграфа. И Сталин, боясь, что неудача может быть использована заграничной пропагандой, запретил испытания, но опоздал. Они прошли удачно, и троллейбус вошел в нашу жизнь. Тут же ему доложили, что все кончилось хорошо и что этот вид транспорта даже облагораживает город: он бесшумен, работает на электричестве и не загрязняет воздуха. Получился прогрессивный вид транспорта. Сталин одобрил это, и в 1934 г. первая троллейбусная линия начала работать».
В Ленинграде троллейбус появился два года спустя. Первая в нашем городе троллейбусная линия открылась в октябре 1936 года и проходила от Красной площади по проспекту 25-го Октября (он же Невский), улице Гоголя и бульвару Профсоюзов до площади Труда. Всего на маршрут вышли тогда четыре небольшие машины ярославского производства марки ЯТБ-1. И, несмотря на скромные свои размеры, перевезли они за день более 8 тысяч пассажиров.
Хотя первые ленинградские троллейбусы были не слишком совершенны технически, довольно долго они обходились без серьезных аварий. И только на исходе 1937 года случилось первое ЧП: в восемь часов вечера рейсовый троллейбус потерпел аварию у Фонтанки. Причиной было лопнувшее колесо. Водитель не справился с управлением, и «троллейбус опрокинулся на лед реки Фонтанки». Были жертвы.
Но ничто не могло уже остановить развитие нового вида транспорта в нашем городе…
Родившаяся под звон колоколов
Конец Старо-Невского был когда-то прочно отдан во власть церкви. По нечетной стороне – дома Александро-Невской лавры от самой лавры до Золотоношской улицы, по четной – богоугодные заведения и епархиальные ведомства и опять же дома лавры…
Вот и двухэтажное здание под номером 190, как мы уже знаем, было построено по проекту Ивана Старова для Александро-Невской лавры. Иван Егорович оформил выход Невского проспекта на лаврскую площадь двумя двухэтажными домами, которые приносили лавре доход: помещения в них сдавались внаем жильцам и торговцам.
30 августа 1846 года в доме, носящем ныне номер 190, случилось памятное событие, о котором и пойдет речь в этой главе. Что значил в старом Петербурге и в лавре день 30 августа, читатель тоже знает – со слов Анны Григорьевны Достоевской. Именно она и была главной героиней памятного события.
«Мои родители жили в доме, принадлежащем и поныне Лавре, во втором этаже. Квартира была громадная (комнат И), и окна выходили на (ныне) Шлиссельбургский проспект и частью на площадь перед Лаврою. Семья была большая… Жили дружно и по-старинному гостеприимно… Особенно много собиралось гостей 30 августа, так как при хорошей погоде окна были открыты и можно было с удобством посмотреть на шествие, а кстати, и побыть в веселом знакомом обществе. Так было и 30 августа 1846 года. Моя матушка вместе с прочими членами семьи, вполне здоровая и веселая, радушно встречала и угощала гостей, а затем скрылась, и все были уверены, что молодая хозяйка хлопочет во внутренних комнатах насчет угощения. А между тем моя матушка, не ожидавшая так скоро предстоявшего ей „события”, вероятно, вследствие усталости и волнения, вдруг почувствовала себя нехорошо и удалилась в свою спальню, послав за необходимою в таких случаях особою.
Мать моя всегда пользовалась хорошим здоровьем, у ней уже прежде рождались дети, а потому наступившее событие не внесло никакой суматохи и волнения в доме.
Около двух часов дня торжественная обедня в соборе окончилась, загудели звучные лаврские колокола, и при выступлении крестного хода из главных ворот Лавры раздались торжественные звуки стоявшей на площади военной духовой музыки. Лица, сидевшие у окон, стали сзывать остальных гостей, и были слышны восклицания: „Идет, идет, тронулся крестный ход”. И вот при этих-то восклицаниях, звоне колоколов и звуках музыки, слышанных моею матушкою, тронулась и я в мой столь долгий жизненный путь.
Торжественная процессия прошла, и гости стали собираться домой, но их удержало желание проститься с бабушкой, которая, как им сказали, прилегла отдохнуть. Около трех часов в залу, где были гости, вошел мой отец, ведя под руку старушку-мать. Остановившись среди комнаты, мой отец, несколько взволнованный происшедшим событием, торжественно провозгласил: „Дорогие наши родные и гости, поздравьте меня с великою радостью: Бог даровал мне дочь Анну”. Отец мой был чрезвычайно веселого характера, балагур, шутник, что называется, „душа общества”. Думая, что это известие – праздничная шутка, никто ей не поверил, и раздались восклицания: „Не может быть! Григорий Иванович шутит! Как же это возможно? Ведь Анна Николаевна все время была тут”, – и т. д. Тогда сама бабушка обратилась к гостям: „Нет, Гриша говорит правду: час тому назад появилась на свет моя внучка, Нюточка!”
Тут посыпались поздравления, а из дверей выступила девушка с налитыми бокалами шампанского. Все пили за здоровье новорожденной, ее родителей и бабушки. Дамы бросились поздравлять родильницу (в те времена не было докторских предосторожностей) и целовать „маленькую”, а мужчины, пользуясь отсутствием дам, прикончили припасенные бутылки шампанского, провозглашая тосты в честь новорожденной. Таким-то торжественным образом было встречено мое появление на свет божий, и, как все говорили, это было хорошим предзнаменованием насчет моей будущей судьбы».
Судьба Анны Григорьевны и впрямь выдалась нерядовой. И особое место в ее биографии заняла лавра.
«С Александро-Невской лаврой в Петербурге соединены многие важные для меня воспоминания: так, в единственной приходской церкви (ныне монастырской) Лавры, находящейся над главными входными вратами, были обвенчаны мои родители. Сама я родилась 30 августа, в день чествования св. Александра Невского, в доме, принадлежащем Лавре, и давал мне молитву и меня крестил лаврский приходский священник. На Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры погребен мой незабвенный муж, и, если будет угодно судьбе, найду и я, рядом с ним, место своего вечного успокоения».
Анна Григорьевна Достоевская скончалась летом 1918 года в Ялте. Время стояло на дворе революционное, отправить тело покойной в Петроград было нереально. Достоевскую похоронили в Ялте. Но полвека спустя, в 1968-м, последняя воля Анны Григорьевны была все же исполнена: прах ее перенесли в лавру и захоронили рядом с могилой мужа.