Дмитрий Шелег – Первые и Вторые. Второй сезон. Корнеслов (страница 11)

– Великий рабби!

Флавий с трудом узнал в растрепанном оборванном человеке, среди разлагающихся трупов крыс с невыносимой вонью, раввина, с которым встретился еще в начале войны.

Тогда Иоханан бен Заккай предрек Веспасиану быть императором.

Флавий и Заккай смотрели друг другу в глаза.

В голове Иосифа Флавия промелькнули воспоминания о том самом дне:

«Представ перед Веспасианом, Иоханан бен Заккай сказал:

– Мир тебе, о – царь! Мир тебе, о – царь!

Веспасиан сурово ответил ему:

– Ты дважды заслужил смерть: одну – я не царь, а ты назвал меня царем. А вторую – если я царь, почему не предстал предо мной раньше?

Тогда Иоханан бен Заккай сказал ему:

– Что до слов твоих, что ты не царь – истинно, что ты царь, ибо не будь ты царем, Иерусалим не был бы предан в руки твои, ибо сказано: «Ливан падет от сильного». Нет «сильного», кроме царя, как сказано: «И будет царь его из его народа, и сильный его выйдет из среды его».

Тит Флавий Веспасиан стал первым правителем Рима, не принадлежавшим к аристократии. Он был внуком крестьянина и сыном «всадника» из военной кавалерии, впоследствии ставшей одним из привилегированных сословий в Древнем Риме.

А Заккай вспоминал, как сделал предложение великому Веспасиану, от которого тот не смог отказаться…

…И спустя несколько дней Веспасиан был отозван в Рим, чтобы принять императорский титул.

Веспасиан скончался летом 79 года. Почувствовав ухудшение, он пошутил: «Увы, кажется, я становлюсь Богом».

Существует историческая загадка: почему первый в истории Древнего Рима переход императорской власти от отца к родному сыну прошел без каких-либо возмущений?

Поговаривали, что кто-то Великий объявил волю Богов «о начале нового принципата передачи власти», и не нашлось ни одного, кто бы воспротивился…

Иоханан бен Заккай, обнявшись, простился с учениками, которые были вынуждены вернуться в город, и долго смотрел им вслед, шепча губами молитву.

Флавий сказал ему:

– Помолись за себя!

Заккай обернулся к нему.

Флавий объяснил:

– Тебя ждала незавидная участь многих, стремящихся покинуть город. Алчность римлян, подогреваемая злобой к стойким и отважным защитникам Иерусалима, так велика, что они взрезают животы пытавшихся уйти из города, разыскивая, не найдется ли проглоченных золотых монет в их желудке.

Иоханан бен Заккай стоял на коленях перед Титом. Тот полубоком, с презрением глядя на него, слушал Иосифа Флавия, который нашептывал на ухо:

– Это тот самый раввин, который предсказал твоему отцу, великому Веспасиану, что он станет императором.

На следующий день Иерусалим пал. Город горел два дня. Когда пожар кончился, Тит велел сравнять с землею развалины. Все иудеи, участвовавшее в обороне Иерусалима, были убиваемы, как только попадались в руки римлян. Были убиты и старики и хилые люди, не годившиеся на продажу в рабство. Из остальных победитель выбрал самых сильных и высоких для своей триумфальной процессии, для гладиаторского боя и битв с дикими зверями. Не попавшие в это число были посланы в оковах на работу в египетских каменоломнях, а мальчики и юноши были проданы в рабство.

Тит пребывал в хорошем настроении.

Он призвал к себе Иосифа Флавия и, когда тот с поклоном вошел в шатер, сказал:

– Пиши, мой верный иудей.

Будущий император Рима надиктовал:

– Мой великий отец! Иерусалим исчез с лица земли! Готовь триумф для победителя!

Тит стал прохаживаться по шатру, формулируя мысли.

Флавий знал, что Тит, как и все римляне, презирал иудейский народ. Он был отличным полководцем, но недальновидным политиком.

После некоторых раздумий Тит действительно сделал знак – записывать дальше:

– Я сделал, что ты просил. Этот раввин жив, и я позволил ему открыть новую школу. Я не понимаю, зачем тебе уничтожать Иерусалимский храм и иудеев сейчас, чтобы строить их школы потом? Я надеюсь получить объяснения о христианах. Их община очень малочисленная, и с ней легко можно справиться тотчас же. Почему ты не хочешь искоренить веру христиан? Эти две веры, хотя враждебны одна другой, имеют одно и то же основание, потому что христиане произошли из иудеев.

Флавий записал «слово в слово» и ожидал, что полководец продолжит диктовку.

И Тит продолжил:

– Но разве уже не было много говорено о христианах в Риме при пожаре Нерона?

Я знаю, что Нерон был безумным, но не могу понять, что могло повлиять на него так, чтобы он отказался от императорского трона, принял иудаизм и безвестно удалился. Надеюсь, что ты поведаешь мне ответ при встрече.

Закончив писать, Флавий с поклоном, пятясь задом, вышел из шатра. Щурясь на уходящее солнце, его лицо растянулось в широкой улыбке.

Ни отец, ни сын Веспасианы не видели в просьбе раввина Иоханана бен Заккайи серьезных последствий ни для Рима, ни для всего мира.

Эпизод 5. Синедрион

18 июня 1862 года, Великий Новгород

Тимофей рассказывал дальше:

– …И если спасти Иерусалим было невозможно, то для спасения традиции ожидания Машиаха через искажение библейских текстов созрели все условия.

Тихомир переспросил:

– Ожидания Машиаха?

Тимофей ответил:

– В иудаизме слово Машиах означает Мессия или Спаситель. Иудеи верят, что Спаситель, потомок царя Давида, будет послан Всевышним, чтобы осуществить избавление иудейского народа от власти других, а избавление иудеев принесет уже избавление и исправление народам всего мира.

Тихомир удивился:

– Так Спаситель же известен – это Иисус Христос!

Тимофей ответил:

– В христианстве Спасителем является Христос. Но иудеи его Мессией не признают. Хотя в христианском богословии роль Христа-Мессии, так же как и у иудеев, распространяется на все человечество.

Тихомир спросил:

– Поэтому и потребовалась подмена Торы?

Тимофей ответил:

– Именно для этого! Возьмем древнегреческую Септуагинту – текст преизобилует пророчествами о Христе, тогда как в подмененной Торе – текст от них очищен.

Настала очередь Марфы:

– А кто такие зилоты?

Тимофей пояснил:

– Зилоты – по-гречески ревнители. Они считали себя защитниками законов Всевышнего и всего иудейского народа. Сначала от греческого, а затем и от римского владычества, обосновывая это тем, что иудеями может управлять только Мессия.

Тихомир нетерпеливо подтолкнул Марфу, чтобы она не вклинивалась:

– А что дальше было с тем раввином?

Тимофей немного помолчал и ответил:

– Иоханан бен Заккай основал первую академию в небольшом городке Ямнии, недалеко от Средиземного моря. Так мудрецы иудейские подыскали себе новый центр, чтобы оттуда управлять своим народом и беспрепятственно совершать работу по исправлению священных текстов.