Дмитрий Шебалин – Плач феникса (страница 50)

Узнав, что Приозерье отправило в Золотой Дол металл, высокий владетель тоже не стал отказываться от своих слов. «Победоносное» шествие в предгорьях Барьера закончилось потерей 2-х тысяч его солдат и почти целой тысячи легионеров. Однако дикари были разгромлены, их верховный вождь пленён и отправлен в столицу Дола для зрелищной и показательной казни. Но главное, что священное место, которым оказался ещё один храм забытых богов, перешло под контроль слуги Троих.

Как и все остальные храмы, известные Фебрану, и которые, по его мнению, могли представлять для союза королевств опасность.

Да, война лесным пожаром разливалась по окраинам их земель, но им удавалось гасить это пламя, не позволяя его всполохам пробраться глубже. И всё благодаря тому, что он успел подготовиться. Все сильные дома Империи верны своему императору, и среди них нет того, кто мог бы оспорить его право распоряжаться сейчас их силой и властью. Бывшие враги стали пусть временными, но союзниками, а их войска сражаются бок о бок с его легионами, оставив на время былые обиды. Гремящие повсюду бои каждый день множат потери, но враг истощает свои ресурсы ещё быстрее, ведь он сражается на чужой земле. А загадочные храмы, таящие в себе скрытую угрозу, вовремя заблокированы слугами Троих.

Они справлялись, и именно поэтому тревога Императора крепла с каждым днём всё сильней. Если практически всесильный враг действует так предсказуемо, то он либо уверен в своём превосходстве, либо хочет, чтобы его противник поверил в своё собственное. Поэтому, когда пришли новости из Фельса, он не был удивлён.

Грешский лес изрыгнул из себя десятки тысяч обезумевших людей, которые принялись без всякой логики разорять все близлежащие деревни и посёлки. Потерявшие рассудок и собственную волю, они имели лишь одну поставленную кем-то цель — хватать всех, кто попадался им на пути. Всё говорило о том, что они прошли через храм, запрятанный в дебрях древнего леса, и заплатили за это свою цену. Но разве такое возможно?

Этот вопрос он не постеснялся задать вестнику Троих, но тот ушёл от ответа, заявив лишь, что обездушенные не имеют порядка, а потому не представляют угрозы. Довериться его знаниям стало первой ошибкой Императора.

А ведь поначалу всё было именно так, как сказал Фебран. Оставленный там по совету магистра Шада легион постепенно вычищал расползающуюся во все стороны заразу, не неся серьёзных потерь. Но имперские солдаты не успевали везде, и каждый день всё новые деревни пустели и предавались огню. И тогда Император совершил второй просчёт. Он приказал выдвинуть на подмогу 3-й легион, расквартированный возле Фельса, а аристократам Вьеры собрать для той же цели 3-хтысячный отряд гвардейцев.

Когда ситуация в корне изменилась, стало уже слишком поздно разворачивать войска назад. Хаотично действующие дикари вдруг собрались в единый кулак и разбили сначала 9-й легион, а затем, пополнив свои ряды продолжающими прибывать из леса обездушенными, сами двинулись навстречу идущим к ним имперским войскам. И как не спешил со своим отступлением 3-й легион, он тоже был разбит под стенами Фельса, прямо на глазах у его жителей. И теперь лишь вопрос времени, когда враг разорит город и все прилегающие к нему земли.

Или всё-таки нет?

Взгляд Императора остановился на отмеченной малой короной столице северной провинции. Нужно было принять трудное решение, и окружавшие его сейчас советники единогласно предлагали оставить город врагу, чтобы воспользоваться передышкой для перегруппировки войск. Их доводы казались логичными, любые альтернативы же, напротив, сулили ещё больше потерь. Такого же мнения, судя по всему, придерживался и Фебран. Он молчал, а значит, его устраивало куда ведёт нить их рассуждений.

Вот только что-то останавливало самого Императора, заставляя его сомневаться и терять драгоценное время. То ли его умение видеть нити, ведущие сейчас в Фельс, то ли аура мастера Блурвеля стремительно приближающаяся к залу совещаний. Не дожидаясь стука и прочего соблюдения формальностей, хозяин дворца силой воли приоткрыл дверь, впуская спешащего сюда гостя.

— Мой господин, — войдя, мастер склонил голову, после чего протянул ему записку. — Только что пришли вести от наместника Фельса. Горожане укрылись во внутреннем городе, а его защитники продолжают сдерживать натиск дикарей. Однако их потери множатся, а усталость воинов растёт. Они надеются на вашу помощь.

— Легион разбит, а у наместника 5 сотен личной гвардии, — в слух принялся рассуждать Император. — Фельс — не город аристократов. Все его благородные дома едва ли смогут выставить столько же. Так каким тогда чудом он продолжает удерживать город?

— В момент начала осады туда прибыло подкрепление, — пояснил Блурвель. — Около тысячи бойцов с боем пробились внутрь и теперь помогают наместнику на стенах.

— И кто же этот безумец, что рвётся внутрь осаждённого города?

— Мазай, мой господин. А тысяча — это собранные им наёмники.

Впервые за несколько дней на лице монарха появилась что-то напоминающее улыбку.

— Другого имени я и не ожидал услышать. И всё же, две тысячи против двадцати…

— С недавних пор в Фельсе живёт мастер Кромвель. Два сильных и умелых боевых мага многое могут сделать. В письме наместника указаны примерные потери врага за время осады, а также информация о том, что им удалось устранить по меньшей мере шестерых слуг ковена, двое из которых точно были старшими посвящёнными.

Император взял письмо и пробежал его глазами. После чего велел всем советникам покинуть зал.

— Ты останься, — обратился он к лекарю, намеревающемуся последовать за остальными.

Фебран же в отдельном разрешении не нуждался и с места не сдвинулся.

— Слышишь? — обратился к нему Император, когда лишние уши покинули их. — Мои люди в Фельсе ещё держатся.

— Этот город неважен, — сухо ответил слуга Троих. — Нужно сосредоточиться на защите центральной провинции и Триема.

— Там 40 тысяч моих подданных, привыкших к мирному труду, — не скрывая злость, заявил Император. — И всего лишь горстка людей, знающих, что такое война не понаслышке. Ты хочешь, чтобы я обрёк их всех на смерть?

— Ты сам говоришь о том, что город обречён. Ни этот Мазай, ни его тысяча не помогут его удержать. Так к чему эти метания? Нам следует трезво смотреть на вещи и планировать свой следующий шаг.

— И каким он, по твоему мнению, должен стать?

— Отведи все войска с севера, собери как можно больше ополчения и отправь его в бой. Они не остановят орду, но задержат её продвижение и снизят численность. Войска из Вьеры и Пуёля необходимо стянуть к столице. Вместе с поддержкой твоих старших магов они закончат начатое.

— Теперь ты предлагаешь мне в дополнение к тем 40 тысячам, запертым в Фельсе, бросить на убой толпу неподготовленных мужиков?

— Эта война должна быть выиграна. Какие при этом будут потери, меня мало волнует.

Император обошёл стол и подобрал одну из свободных фигурок, обозначающих крупные вольные отряды. С глухим стуком он поставил её на Фельс, а затем ткнул пальцем в пограничную область на карте, занятую дремучим лесом.

— Ты ошибся раз, Фебран. Значит, можешь быть не прав и во второй. Откуда здесь взялась армия дикарей, родной дом которых находится в двух тысячах лиг к востоку? Каким путём они прошли сюда, если не через храм забытых богов? Храм, которого, по твоим сведениям, тут нет! Ты говорил, что цена за проход велика, но теперь мы видим многотысячное войско, готовое опустошить север Империи и начать свой путь в Трием! Так откуда мне знать, что завтра из этого чёртового леса на свет не появится ещё больше врагов?

Вестник не торопился с ответом. Он с неменьшим презрением сейчас смотрел на человека в стальной короне, явно сдерживая своё желание поставить того на место. Ну пусть попробует. Особенно, когда за спиной последнего стоял мастер-лекарь. На долю секунды мозг Императора пронзило желание напасть на него первым и смертью одного из них оборвать эту порочную связь с тремя самозванными богами. Возможно, что-то такое почувствовал и Фебран, так как, подняв руки в примирительном жесте, он всё же пояснил.

— Этому может быть только одно объяснение. Отрёкшийся завладел одной опасной реликвией, которую Трое считали утраченной. И, похоже, что её силы было достаточно, чтобы перебросить даже такое большое войско. Однако цена за проход измеряется не только затратами энергии. Для любого неодарённого это неминуемо грозит потерей своей сути. То есть того, что определяет его как человека. Маги ковена не чураются использовать эту особенность в своих грязных техниках подчинения и контроля.

— Ни один кукловод не может управлять больше, чем 30–40 телами одновременно, — возразил Блурвель, сбросивший маску простого слуги. — Но эта армия пусть и неэффективна, но всё же способна сражаться как единое целое.

— Потому что они не просто обездушенные, — продолжил вестник. — Они сродни послушным одержимым. Эта реликвия… артефакт немыслимой силы, который успел пожрать и переварить миллионы разумных. Осколки их душ томятся внутри и могут занимать освобождённые тела. Но даже после этого, они будут подчинятся тому, у кого есть право ими повелевать. Хозяину артефакта, или его слугам.

— И ты говоришь мне это только сейчас? — спросил Император. — Ты хочешь одержать победу нашими руками, но умалчиваешь о таких важных вещах. Почему?