Дмитрий Шатров – Живым здесь не место (страница 9)

Ага, вон она. Красненькая. Сразу не обратил внимания. Просьбы есть, но жать не стану. Мне не горит, зачем отрывать людей от работы? Сам терпеть не могу пустых жалобщиков.

– Если вы услышите звуковой сигнал (динамик трижды пропищал таймером микроволновки), вам следует пройти в центр комнаты, повернуться спиной к двери, сложить руки на затылке и опуститься на колени в пределах контуров специальной разметки. При появлении персонала желательно не допускать резких движений во избежание досадных недоразумений…

Да, вижу. Зелёный квадрат на полу. Думал, местный больничный дизайн. А что за недоразумения имеют в виду?

– Если после звукового сигнала вы не исполнили вышеперечисленные требования либо повели себя неоднозначно или агрессивно, персонал вправе считать, что заболевание перешло в терминальную стадию, и к вам будут применены соответствующие меры воздействия. А именно эвтаназия путём частичного разрушения мозга. Что полностью соответствует закону о чрезвычайном положении от первого января две тысячи двадцать третьего года и согласовано с комитетом санитарного контроля.

Хренасе, ребята тут заворачивают. Это они пулю в затылок так обозначили? Вот уж действительно недоразумение. Досаднее некуда.

– Чтобы заново прослушать инструкции, нажмите красную кнопку и скажите: «Повтор», – напоследок сообщил голос, и динамик умолк.

– Нет, спасибо. Мне и одного раза достаточно, – пробормотал я и, закинув руки за голову, вернулся к прерванным размышлениям.

В принципе, общий пазл складывался. Без нюансов, но всё же. Меня закинуло в параллельный мир. Слава богу, в Россию, хоть и не такую, как дома. Почему в чужой город, пока не мог объяснить, но это несущественно. Важно другое.

В этом мире разразилась эпидемия небывалых масштабов. И тоже пришла из Китая – Сычуань, так он здесь назывался, – но наш ковид и близко не стоял с местным вирусом. Даже самый зловредный и вирулентный штамм. У нас народ просто загибался, а здесь мёртвые восстали и превратились в зомби. Причём в несопоставимых количествах. Кто уцелел, кучкуются, пытаются выжить – анклавы, о которых говорила Джул, как раз из той оперы. И здесь у меня возник разрыв в логических связях.

В свете прослушанной только что информации я не совсем понимал неприязнь девочки к санитарному комитету. Так-то они большое дело делают. Выживших ищут. Больничка у них. Скорее всего, не одна. Да, чёрные жестят – подход у них, прямо сказать, грубоватый. Но белые-то, как я понял, лечат. Хотя пуля в голову – спорный метод лечения. Но терминальная стадия, похоже, необратима, а что до подходов… На то они и силовики, чтобы жестить. Плюс ко всему отчаянные времена всегда требуют отчаянных мер.

Ладно, с этим моментом разберёмся потом. Теперь к непонятному.

Чёрные лихо отстреливали вяленых и бегунов, но спасовали перед неким верзилой и толстыми. Что они и как выглядят, не суть важно. Вопрос – почему? Ответа пока не нашёл и от этого испытывал лёгкое чувство дискомфорта.

Ещё один незакрытый гештальт – псевдотомограф. Здесь тоже ноль информации. Кроме собственных предположений и повышенного интереса Джул, больше оттолкнуться не от чего. И тем не менее вывод напрашивался конкретный: МРАК–5 много кому интересен. Вон как Джул торопилась, стараясь опередить рейдеров Серого…

Вспомнив Серого, я почувствовал укол совести. За всей этой беготнёй про Аню и думать забыл. Хотя…

Не оправдываюсь, но здесь у меня форс-мажор стопроцентный. Нет, можно, конечно, явить беспримерный героизм, высадить дверь ногой и рвануть по бездорожью, закусив удила. Но шестое чувство подсказывало, что это будет последнее приключение на пятую точку. С большими шансами получить принудительную эвтаназию.

Так что я не забыл. Просто всему своё время.

Примирившись таким образом с совестью, я начал строить планы на ближайшее будущее. Даже не планы – вероятный прогноз. О плохом старался не думать, исходил из того, что здоров.

Допустим, завтра придут, обрадуют новостью и отпустят на все четыре стороны. Куда мне идти? Да пока никуда. Джул ясно дала понять, что врачи здесь нужны. Да оно и логично: подкрался писец – медики сразу взлетели в цене. Судя по всему, здесь надолго. Так что не пропаду. Даже если рентгенологом не устроюсь, курсы переподготовки никто не отменял. У нас с этим больших проблем нет, вряд ли у них здесь по-другому. Отучусь да устроюсь… вон хоть лаборантом – анализы брать. Обвыкнусь немного, разберусь, что к чему, шмотками разживусь… А потом… можно и…

Мысли стали потихонечку путаться. Усталость, последствия нервной встряски, безумные гонки по подземельям брали своё. Я начал зевать, клевать носом, а вскоре и вовсе выпал из объективной реальности.

И снился мне нескончаемый страшный тоннель. Платформа, на которой оживший Штиль тычет пальцем в индикатор томографа. Видно, хочет что-то сказать…

Из темноты выскакивает Джул и сносит ему башку из обреза. За нами гонятся чёрные. Мы снова бежим. Я теряюсь… Снова выхожу к терминалу… и расплываюсь в улыбке.

Ко мне идёт пепельноволосая девушка в костюме из белого стретча… Аня. Жива и здорова… Она ласково берёт меня за руку и ведёт за собой. Я послушно иду, тихо радуясь, что с ней всё в порядке… Куда ведёт? Домой, куда же ещё.

Картинка гаснет – тёмный провал – появляется новая.

Я дома. На кухне. Всё знакомо до боли. В электрическом чайнике клокочет вода. Мерно гудит магнетрон. За стеклом СВЧ-печки крутится тарелка с бутербродами. Люблю такие. С ветчиной и расплавленным сыром. От предвкушения рот наполняет слюна… быстрее бы… А вот и готово.

Зелёные палочки таймера складываются… нет, не в нули. В квадрат.

В квадрат?

Пронзительно верещит зуммер. Раз. Второй…

На третий я уже стоял на коленях в пределах нанесённой разметки, спиной к двери, с руками за головой и ощущением, что меня ледяной водой окатили. На лбу выступил пот, кожа превратилась в гусиную, сердце колотилось где-то под горлом… Конечно, были сомнения, что меня вот так сразу пристрелят, но проверять не хотелось. Здесь не игра. Запасных жизней нет.

В шлюзе зашипел поток пара.

Заныла насосами вытяжка.

Щёлкнул замок.

Одежду колыхнул сквозняк из открытой двери. От едких миазмов дезсредства во рту появился специфический привкус, безумно захотелось чихнуть. Я сморщился, но сдержался, хоть и с превеликим трудом. Не приведи Господь, расценят как неблагоприятный симптом или даже агрессию. У них, кто бы там ни зашёл, в руках автоматы и нервы натянуты гитарной струной. Дёрнется палец на спуске – и привет, пуля в голову.

Зашаркали бахилы по пластику пола. Зашелестела ткань защитных комбезов. Клапаны автономной кислородной системы противно захлюпали. Но визитёры сохраняли молчание, и меня от напряжения начало ощутимо трясти. Ждать вердикта, читай, приговора, уже не осталось сил.

Шаги приблизились, кто-то замер у меня за спиной.

– Добрый, день, уважаемые, – сказал я, стараясь не шевелиться, и вложил в короткую фразу максимум дружелюбия. – Чем порадуете?

В шею впились два острых контакта. Треснул разряд…

Я клацнул зубами, едва не откусив язык, выгнулся дугой и перестал контролировать тело. Через мгновение и разум погас.

– Н-ну да, зачем-м со м-мной ра-а-азговаривать, – промычал я голосом, звучавшим на всех видеокассетах в девяностые, и разлепил веки.

Похоже, меня хорошо тряхануло – всё тело ломило после мышечных судорог. Щека до сих пор дёргалась. На шее зудела отметина от электродов. На самом деле там две, но ощущалась как одна, но большая.

Я хотел почесаться и обнаружил, что обездвижен. Мог дышать, моргать, чуть-чуть крутить головой, пальцами шевелить – это сколько угодно, но повернуться, двинуть рукой или ногой – нет. Чуть позже пришло стойкое ощущение, будто я парю в воздухе. Что примечательно, снова голый.

Спина не чувствовала опоры совсем, но какая-то сила прочно удерживала меня в подвешенном положении. Очевидно, где-то подо мной стоял источник этой силы, но по понятным причинам его я увидеть не мог.

Смена обстановки, а возможно, и статуса, напрягла не по-детски – мозг заскрипел извилинами в попытке найти объяснение. Пока ясно было одно: меня за каким-то лядом перевели из карантинного бокса сюда. Но куда сюда? Зачем сюда? И на хрена с применением электричества? Могли бы просто сказать… ну или потребовать, если такие крутые.

Используя отпущенную свободу движений, я как мог огляделся.

Потолок белый, высокий. По центру обязательная камера кругового обзора мигала красным глазком. Люминесцентные лампы, расположенные квадратом, испускали рассеянный свет с уже знакомым голубоватым оттенком УФ-облучения. По углам жужжали коробки ионизаторов. Гудела электромотором мощная вытяжка.

Это удалось рассмотреть без труда.

Дальше пошло сложнее. Пришлось косить так, что чуть глаза не завернулись внутрь черепа.

Стены расчерчивала клетка белого кафеля. Тускло блестели остеклёнными дверками навесные шкафы. Стекло было матовым, так что их содержимое осталось загадкой. Ниже по всему периметру выстроилась в ряд мебель и оборудование: столы, закрытые стеллажи, холодильники, герметичные боксы, сложная аппаратура…

На столах громоздились колбы, кюветы в штативах, пробирки с разноцветными жидкостями. А назначение приборов я даже не пытался угадывать. Опознал только большой микроскоп, судя по всему, электронный, и центрифугу. Да и то не до конца был уверен, что это они.