Дмитрий Шатров – В поисках золотой жемчужины (страница 72)
И заметался от стола к столу, измеряя конечность рубера и делая отметки на коже подопытного.
В лабораторию зашли двое в прорезиненных комбинезонах, остановились у стола с пациентом. Тот, что принёс инструмент, дёрнул за шнур стартера и повернулся к учёному:
— Что отпилить, Доктор?
— Когда скажу, отрежете ровно по этой линии, — распорядился тот и забубнил в диктофон: — Эксперимент двадцать-тридцать, индекс З, манипуляция два-один. Трансплантация пациенту верхней конечности заражённого. Исходный материал от дикой особи под номером два нуля пять, взятый в одиннадцать двадцать три. Время начала текущей операции: двенадцать сорок пять. Готовы?
Он посмотрел на ассистентов горящими от возбуждения глазами. «Прорезиненный», уже стоявший в полной готовности, молча кивнул.
— По моей команде, — напомнил Фрэнк, сорвал руку монстра с подставки и приготовился сам. У него будет всего три секунды, пока не сузятся сосуды. Может, чуть больше… — Давай!
Бензорез затарахтел, набирая обороты, диск с верещанием прорезал кость, отрезанная рука упала на пол. Хлынула кровь и Фрэнк припечатал лапу монстра к обрубку. Срез в срез. Алая человеческая кровь вперемешку с чёрной нечеловеческой потекла на стол, там собралась лужей и закапала на пол.
— Бинтуйте… Быстрее!
Так вообще-то не делается, это любой нормальный медик скажет. Болгарка — не самый лучший инструмент для ампутации. Как минимум потому, что травмирует и прижигает ткани. Да и сосуды следовало бы составить, а нервы сшить, не говоря уже о мышцах и коже. Про генетическую несовместимость с отторжением тканей в данном случае и вспоминать не стоит.
Но Доктору Фрэнку, названному так в честь Франкенштейна, на такие мелочи было плевать. Во-первых, они в Стиксе, а здесь процессы протекают иначе. Во-вторых, он не просто медик, а медик экспериментирующий — первопроходец, пионер от науки, можно сказать. А в-третьих, если что-то пойдёт не так, у подопытного есть вторая рука. И две ноги. Так что сейчас главное, чтобы лапа монстра не отвалилась раньше времени, а прирастёт или нет — посмотрим. За жизнь рейдера Доктор не переживал, в крайнем случае есть живчик. Отпоят… Главное — его идея о сверхсуществе начала воплощаться!
От размышлений Фрэнка отвлекли непонятные звуки и шорох под ногами. Он заглянул под стол и увидел Ваську, который пристроился у лужи и лакал свежую кровь, мурча и щурясь от удовольствия.
— Васька, иди крыс лови! Пшёл!
Доктор дёрнул ногой, отгоняя животное, но кот ловить крыс не хотел. Он рассерженно зашипел, изогнул спину, но шерсть, вместо того чтобы вздыбиться, выпала вся до единой шерстинки. Пушистый дворовый кот в мгновение ока превратился в чистопородного сфинкса, а на голой коже начали проступать бляшки биологической брони.
Доктор в ту же секунду осознал, что случилось.
— Ловите!!! — заорал он, попытавшись наступить Ваське на хвост, и едва успел убрать ногу.
Кошак извернулся, полоснул по штанине острейшими трёхсантиметровыми когтями и пустился наутёк. «Прорезиненные» затопали сапогами следом, но Фрэнк остановил одного.
— Вы. Останетесь дежурить у пациента. Как очнётся, доложить незамедлительно, — распорядился он и направился к выходу, насвистывая от избытка эмоций.
Такие дни меняют историю, а сейчас — обедать.
Халк провёл языком по пересохшим губам и застонал:
— Пить…
Левое плечо полыхало огнём, рука ощущалась как не своя. Голова гудела колоколами, противно ныла поясница, болела печень, но это уже так, мелочи. Халк пошевелил пальцами — шевелятся, но стали толще и словно распухли. Что этот ублюдок с ним сотворил⁈
— Доктор Фрэнк, подойдите в лабораторию, — раздался в стороне глухой голос. — Пациент очнулся. Просит пить.
— Напоите живцом. Я скоро буду.
Над рейдером склонилась фигура в комбинезоне с защитным щитком на голове. С лица рейдера сняли маску, отстегнули ремень, удерживающий лоб, и сунули в зубы фляжку. Халк судорожно глотнул, раз, другой, третий… И так, пока не допил до конца. Стало немного легче. Боль слегка отпустила, но взамен появилось быстро нарастающее чувство голода.
В лабораторию вбежал растрёпанный Доктор Фрэнк.
— Как вы себя чувствуете, пациент? — крикнул он от порога.
— Есть хочу, — не стал жеманничать Халк. — Очень.
— Это же хорошо! — воодушевлённо потёр руки учёный и приказал «прорезиненному»: — Принесите тушёнки. Ящик.
А сам принялся срезать бинты.
— Потрясающе! Потрясающе!
Халк приподнял голову, проследил за восхищённым взглядом мучителя и не поверил своим глазам — вместо нормальной руки он увидел лапу монстра.
— Сука! — Рейдер без сил откинулся на столешницу. Истерить не стал — не было ни сил, ни смысла. Толку-то истерить, когда ничего уже не поправишь. В бубнёж безумного доктора он уже даже не вслушивался.
— Эксперимент двадцать-тридцать, индекс З, манипуляция два-один. Время — тринадцать сорок пять. Час после пересадки, испытуемый чувствует себя удовлетворительно, получил тройную дозу живца и попросил есть, — делился наблюдениями с диктофоном учёный. — Конечность приросла свежим рубцом, ткани умеренно воспалены, наблюдаются активные пролиферативные процессы. Кровоток…
Фрэнк замолчал, взял скальпель и ткнул пересаженную конечность в нескольких местах. Кожа с трудом подалась, выступила тёмная кровь, но раны тут же стали затягиваться. Халк дёрнулся от боли, сжал пальцы в кулак и скрежетнул зубами.
— Замечательно! — прокомментировал его реакцию Фрэнк. — Кровоток восстановлен, нервная чувствительность восстановлена, порезы заросли в течение минуты, что подтверждает теорию о невероятной регенерации… Вон туда поставьте. — Доктор кому-то кивнул и выключил микрофон.
В лабораторию вернулся ассистент с коробкой тушёнки, и тот, которого отправляли за котом. Второй выглядел совсем уж печально. Он словно только что вылез из садового измельчителя — весь в кровавых потёках, а от комбинезона остались лохмотья.
— Поймали? Не отвечайте, вижу, что нет. Ну ничего, сходи́те пока в медпункт и получи́те новую спецодежду. Ваську мы и позже поймаем. А пока мне нужно кое-что сделать.
Сегодня ничто не могло испортить настроения Фрэнку. Он приготовил скальпель, два зажима, распечатал шприц, наполнил его из флакона и подошёл к Халку со стороны здоровой руки:
— Сейчас сделаем ма-а-аленькую операцию, а потом вас накормят.
— Делайте что хотите… — Рейдер совсем пал духом.
— Эксперимент двадцать-тридцать, индекс З, манипуляция три-один. Время — четырнадцать ноль две…
Франт сидел за столом и разбирал документы, когда в дверь постучали.
— Не заперто!
В апартаменты вошёл сияющий Доктор Фрэнк в халате, заляпанном кровью, но с белоснежной салфеткой на сгибе руки, и поставил перед куратором блюдо, накрытое крышкой для подачи. Жестом профессионального ресторатора он вытащил из нагрудного кармана приборы, положил рядом.
— Как вы заказывали, — торжественно провозгласил самозваный официант и скромно потупился.
— Что я заказывал? — спросил Франт, борясь с неосознанным желанием дать ему на чай.
Доктор вместо ответа снял крышку с тарелки.
— Печень носителя золотых даров! Если точнее, то левая доля… вернее, часть левой доли, но это несущественные подробности. Забудьте.
— Доктор Фрэнк, вы в себе⁈ Это был не приказ, я образно выразился! — рявкнул куратор, отъезжая на стуле назад. — Заберите это немедленно!
Наградил же господь подчинёнными… У Франта появилось стойкое ощущение, что он попал на деревенскую ярмарку, из самых непритязательных. А безумный учёный на ней — главный клоун.
— Я бы не торопился с решениями, куратор, — успокоил его Фрэнк вкрадчивым голосом. — У меня есть все основания предполагать, что таким образом мы сможем передать вам феноменальную способность к регенерации. И это только начало.
— Вы уверены? — с сомнением спросил Франт.
— Абсолютно. Давайте я вам коньячка плесну. Для храбрости, так сказать.
Куратор с сомнением взял вилку, покрутил в руках нож и кивнул Фрэнку на выход.
— Выйдите. Я позову, когда закончу.
Доктор аккуратно закрыл за собой двери, зашёл в лифт и включил диктофон.
— Лабораторный эксперимент двадцать-тридцать один, индекс Ф, гриф «Особо секретно». Исследователь — Доктор Фрэнк. Подопытный — иммунный по имени Франт…
Глава 22
— Наблюдаю движение на горизонте, — нарушил тишину эфира голос Веника.
И почти тут же прорезался зампотех:
— Монгол — Механику. Подойди во второй вагон.
Капитан быстро закидал остатки каши в рот, обжёгся горячим кофе, сунул в зубы сухарь и выбежал из столовой. Спокойно позавтракать ему не дали.
Второй артиллерийский уже перевели в боевой режим — гудели вентиляторы вытяжки, по приводам плазмомётов бежали пульсирующие огни. У первой орудийной шахты тёрлись Механик с Беконом, поочерёдно заглядывая в перископ. Рядом маялся бездельем Антон. Монгол растолкал товарищей и приник к окулярам.
Хрен знает, как Веник заметил, но в оптике мощного дальномера едва виднелась мутная полоса пыли. Не полоса — полосочка, на самой границе видимости. Даже расстояние толком не определялось.
— Мог бы спокойно доесть, — проворчал капитан себе под нос.
— Что? — не расслышал Механик.
— Орудия к бою готовь, говорю, — сказал Монгол и взялся за рацию. — Боевая тревога. Всем занять места по расписанию!
На боевую палубу начал прибывать народ. Монгол скрипнул зубами — людей катастрофически не хватало. Особенно тех, кто что-то знал и как-то мог. К каждому такому пришлось прикреплять тех, кто ничего сложнее охотничьего ружья в своей жизни не видел. Их, конечно, пытались научить, но много ли успеешь за два дня?
Капитан ещё раз перебрал в памяти боевые посты, начиная с артиллерийской платформы. Цикля и один из местных — расчёт «Шилки». Канюк и двое остальных — ракетный вагон. Бекон с Мямлей — орудие, Механик — второе. К зампотеху приставили Антона, тот всё равно от него не отходил, а так хоть польза будет. Пузо, Веник и Голый на пулемётах, Ефимыч при них на обслуге — подать-принести, ну и подменить в случае чего сможет. Ну и сам Монгол — где придётся, плюс общее командование. Не у дел остались только женщины и раненые, им наказали не покидать лазарет. Ворот пошёл на поправку, но всё ещё нуждался в постоянном уходе, Путёвый загипсованный весь, а вот Кипа, похоже, симулировал. Но его капитан решил наказать потом, сразу за все косяки…
— С пленным ублюдком что делать? — вернул капитана к реальности Голый. — Он там сейчас без присмотра останется, может дел наворотить.
— Сюда его притащи, чтоб на глазах был. И привяжи к чему-нибудь, — распорядился Монгол. Эх, по-хорошему самому бы пробежать и всё лично проверить…
Он заглянул в перископ — нет, не успеет. Колона уже заползла в шкалу дальномера, стали видны точки отдельных машин. Километров пятьдесят удаление. Учитывая среднюю скорость, у них максимум час, чтобы раздолбать атомитов на подходе. Другой тактики в условиях численного превосходства противника пока не придумали.
— А если это не атомиты? — Зампотеха вдруг пробило на совесть. — Если мы ошибаемся, и это всего-навсего мирняк переезжает?
Брови Монгола полезли на лоб. Вот от кого-кого, а от Механика он такого вопроса не ожидал. И хорошо, что тот сейчас спросил, а не после приказа к открытию огня на поражение. От удивления капитан стал многословен.
— Это на тебя так радиация действует, Механ? Ты где в Улье мирняк в таких количествах видел? Да даже если мирняк, то они нас с голой жопой оставят, когда сюда доберутся. И хорошо, если живыми. Работай давай! — прикрикнул Монгол и отошёл в сторону. — Огонь по готовности!
Зампотех, похоже, и сам понял, какую чушь сморозил. Он пробурчал себе под нос что-то невнятное и заработал рукоятями наведения. Заряд на максимальную дальность уже в стволе, осталось немного довести…
— Выстрел! — крикнул Механик.
Бекон повторил, но его уже никто не услышал. Все заткнули уши, кто знал — открыл рот. Сверху жахнул сдвоенный выстрел. Вагон тряхнуло. Воздух затянуло пороховой гарью.
— Перелёт! — доложился зампотех по результату стрельбы.
— Недолёт! — отозвался Бекон от второй шахты.
«Стрелки, вашу мать!» — подумал Монгол, но вслух не сказал, чтобы не накалять обстановку. Она уже и так накалена до предела.
— Главный калибр, заряд сорок пять! — приказал Механик Антону, опуская и доворачивая ствол.
— … сорок пять! — прозвучало эхом от второй шахты.
Бекон с Мямлей суетились на своей огневой точке, с той разницей, что орудие опускали.
— Выстрел!
— Выстрел!
Жахнуло снова дуплетом. Подпрыгнул пол под ногами. В ушах звенело уже без перерыва.
— Попадание в центр колонны!
— Недолёт!
Монгол хлопнул Механика по плечу:
— Дай гляну!
И без того было ясно, что артиллеристы из них никакие, но ситуация вдобавок ещё и усложнилась. Машины атомитов рассеялись по фронту. Накрыли, скорее всего, некомбатантов, тех всегда в центр колонны суют, а бойцы авангарда ускорились и рванули вперёд. Стрелять можно, но как из пушки по воробьям. Вот уж где пригодилось сравнение.
— Стрелки, твою мать! — выругался Монгол уже вслух.
— Сам попробуй, — не остался в долгу зампотех. — Я эту штуку точно так же в первый раз вижу, а прицелы здесь — каменный век. Нашли снайпера, бля…
— Ладно, не бурди. Стреляй давай.
— Заряд тридцать пять!.. Выстрел!
Канонада возобновилась, а Монгол лихорадочно думал, что делать дальше. Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так — первоначальный план провалился вместе с эффектом неожиданности. Сейчас спасёт лишь огонь по площадям, но для этого противника нужно подпустить ближе. В настоящий момент и для ракет далеко, и для пулемётов рано. Плазмоплюи эти — вообще оружие ближнего боя. Твою мать, про «Шилку» он и забыл!
Монгол сорвал с плеча рацию:
— Канюк, огонь по готовности!
— Принял.
Там с прицельной дальностью тоже не всё хорошо — около трёх километров, — но зато скорострельность бешеная. И плотность огня. Сойдёт на безрыбье.
Но, как говорят, проблемы по одной не ходят. Ещё первую толком не решили, а уже нарисовалась другая…
Пархатый забился на привязи, как лисица в капкане, и пронзительно заверещал. На такое поведение надо реагировать. Как минимум выяснять причины, его породившие.
— Что не так? — подскочил к пленнику Монгол.
Тот заорал ещё громче, в углах рта выступила пена.
— Что⁈ — Монгол отвесил ему оплеуху, приводя в чувство.
— Пе-пе-пе…
— Да говори уже, ёб твою мать!!!
Новая пощёчина помогла, и Пархатый смог выговорить:
— Перезагрузка!
Только этого им сейчас не хватало. Но Монгол не стал рефлексировать, дожимая атомита, пока тот ещё мог разговаривать.
— Когда? Сколько у нас времени⁈
— Не-не-не знаю, — проблеял Пархатый, закатил глаза и хлопнулся в обморок.
— Блять! — выругался Монгол в голос и выпрямился, — Охуенно!
На нём скрестились встревоженные взгляды товарищей — все слышали, о чём шёл разговор. А кто не слышал, тому Незамай рассказал. Он, кстати, первым пришёл в себя и начал задавать вопросы.
— Капитан, чего делать-то будем?
Что делать? Монгол посмотрел на него отсутствующим взглядом. Он бы сейчас с удовольствием застрелился. Всё это заело до невозможности.
— Капитан! — затеребил его Ефимыч. — Говори, что делать, сгинем ведь все.
Минутная слабость исчезла, как и не было вовсе. Капитан встряхнулся и ответил:
— Что делать? Валить отсюда в темпе вальса! Голый — за старшего! Механ, Бекон, за мной! — выпалил в одно слово Монгол и побежал в голову состава.
Антона он не упомянул, но тот увязался следом. И очень правильно увязался.
— Запускай и поехали, — приказал капитан зампотеху и кивнул на консоль управления.
— Да я как бы это… — Механик виновато сконфузился.
— Ты же сказал, что сможешь!
— Смогу, но не в такой спешке. Сам же знаешь, я с боевой частью разбирался.
Капитан поиграл желваками, но Механик был прав. Ещё час назад приоритеты стояли другие.
— Ты? — Монгол грозно посмотрел на атомита.
— Да я как бы тоже не очень… — съёжился тот. — Тут железнодорожная специфика…
Первым сообразил Бекон. Он схватил Монгола за плечи и потащил его обратно:
— Пошли, знаю я одного железнодорожника.
— Делайте пока что можете! — крикнул Монгол уже из тамбура.
Они добежали до лазарета, одновременно сунулись в двери.
— Путёвый, ты нужен, — громыхнул Бекон.
— Он ранен и не может идти, — кинулась на защиту своего пациента Ната.
— Не может — потащим, — решительно остановил её рейдер и добавил уже чуть мягче: — Надо девочка, надо. Ты вон лучше за Воротом пока присмотри.
— Я смогу.
Загипсованный парень зашевелился на койке в попытке самостоятельно встать. И встал бы, но Монгол с Беконом подхватили его в четыре руки и потащили по коридору, как памятник юному пионеру. В кабине машиниста его стоймя поставили на пол, потому что памятники по определению не сажают.
— Вот вам специалист, — сказал Монгол, отряхивая руки от гипса. — Теперь справитесь?
Зампотех взглядом переадресовал вопрос Путёвому.
— Да вроде должны, — неуверенно ответил тот и начал заваливаться набок подпиленным деревом.
Монгол успел его подхватить, подтащил ближе к пульту, прислонил к стене и приказал атомиту:
— Держи. И смотри у меня!
На что именно смотреть, он не уточнил, но Антон вжал голову в плечи и вцепился в железнодорожника, как в спасательный круг.
— Товарищ капитан, только мне время надо, — уточнил Путёвый, разглядывая приборы управления.
— Да чтоб тебя! Сколько?
— Не знаю, но сколько-то надо. Я обязательно разберусь, товарищ капитан, вы не переживайте.
Переживать уже поздно, поэтому Монгол только махнул на них рукой:
— Хрен с вами, занимайтесь! Бекон, погнали обратно!
— Так, Незамай, — Монгол нашёл Ефимыча взглядом, — слушай сюда! Забирай всех своих, грузись в транспорт и дуй с этого кластера.
Капитан считал, что всем сразу не стоит помирать. Они-то люди военные, им по статусу положено, а вот гражданским нечего. Но Незамай так не думал.
— Чего это? Мы с вами, — наотрез отказался он.
— Незамай!
— Мы. С вами. И точка!
Неизвестно, на сколько хватило бы нервов у капитана, но выручил Бекон, на ходу придумав несговорчивому поселенцу задание.
— Незамай, а технику кто будет спасать? Мы с Монголом при орудиях, Механ в локомотиве, так что кроме тебя, выходит, и некому.
Ефимыч подозрительно прищурился, пожевал губами и согласно кивнул.
— Это другое дело, — приосанился он. — Это мы со всем удовольствием.
— Канюк — Монголу, — не стал терять времени капитан. — Скажи мужикам, чтобы забирали машины, — Незамай объяснит, — а сам дуй к Цикле, там третьего сменишь.
— Делаю.
Жаль только, что «Номад» придётся оставить. Хороший аппарат, второй такой ему вряд ли дадут. О том, что они могут не выбраться, Монгол почему-то не подумал.
— Пузо, бери Мямлю, и в броневик, — Бекон решил спасти самого ценного кадра. — Веник, ты с ними. Головой отвечаете! Голый, проследи и возвращайся.
Сенс решил было выступить, но Пузо знал вожака лучше, и сейчас с ним спорить точно не стоило. Толстый рейдер сгрёб своего подопечного в охапку и побежал с ним к выходу. Веник припустил следом.
— Ёпт, опоры! — хлопнул себя по лбу капитан и рванул в другой конец вагона.
Поедут они или нет, вопрос остаётся открытым, а вот технику ломать — последнее дело. Её потом хрен починишь, тем более такую. Монгол пулей заскочил в рубку управления и замер, разбираясь в приборах. Инструкцию он не читал, но помогла интуиция боевого офицера: «Стрельба из стационарной позиции» в положение ВЫКЛ., для стрельбы с ходу ничего трогать не надо. Так должно быть. Вроде.
Монгол выскочил в тамбур, распахнул дверь и выглянул наружу — опоры быстро складывались под гул сервоприводов. Хоть здесь прошло без неожиданностей…
— Главный калибр, заряд двадцать пять! — послышался рокочущий бас с орудийной палубы.
— Бекон!!! Не стреляй!!! — заорал Монгол.
Жахнуло.
Сразу из обоих стволов — «Ангелы», мать их, умудрились. Вагон подскочил от отдачи, накренился, завис на одной стороне… И тяжело рухнул обратно. Катки лязгнули о рельсы. Монгол не удержался и вылетел на крупный щебень насыпи. Кувыркнулся через плечо, вскочил на четвереньки и полез под вагон — смотреть. Если соскочили колёса, будет пиндец…
Не соскочили. Капитан с облегчением выдохнул.
— Ты чего голосил? — выглянул из дверей Бекон и протянул руку, помогая товарищу взобраться по трапу.
— Предупредить хотел. Я опоры убрал. Теперь стрелять можно только из маленьких пушек.
— Маленькие — не моя тема, сам знаешь, — широко улыбнулся в ответ «Ангел».
Лязгнули сцепки вагонов, состав содрогнулся по всей длине и мягко тронулся. Колёса отстучали первый стык рельсов, второй… Перестуки стали чаще — бронепоезд набирал ход. Монгол улыбнулся. Получилось. Появились шансы выжить. У всех.
Ну а раз так, то и нечего добро разбазаривать. Мысль о «Номаде» получила развитие. Монголу и впрямь не хотелось расставаться с машиной, очень уж он к ней прикипел.
— Бекон, за старшего, я с фланга прикрою, — крикнул капитан и убежал.
— Куда⁈
Но Монгол уже скрылся за дверью. Бронепоезд набрал скорость, и спрыгивать пришлось на ходу. Капитан приземлился на щебень, перекатился, вскочил и побежал обратно.
«Номад» одиноко стоял на полустанке, остальные машины угнали. Монгол с разбегу заскочил на сиденье и удивился, как ловко у него получилось. А по первой неудобно казалось. Но жизнь заставит, и не так раскорячишься… Он повернул ключ в зажигании, автомобиль охотно отозвался утробным рыком мощного двигателя. Поехали. «Номад» перескочил через рельсы и полетел догонять состав.
Атомитов уже было видно невооружённым глазом. Россыпь пулемётных пикапов синхронно заложила вираж и помчалась наперерез бронепоезду. Им навстречу потянулись пунктирные линии трассеров — расчёт орудийной платформы открыл упредительный огонь. Но это только подхлестнуло азарт атомитов, они начали стрелять в ответ.
Бестолковое занятие. Даже для «Шилки» ещё далеко, а пулемёт разве что на излёте достанет.
Капитан прибавил газу и пошёл на обгон. Далеко, недалеко, а попасть под случайную пулю ему не хотелось, тем более под дружественный огонь. Он поравнялся с платформой, гуднул — «Шилка» на миг заткнулась, — и «Номад» вырвался вперёд, с каждой секундой увеличивая отрыв.
Переживать уже нет смысла. От перезагрузки они успевают уйти. А людоедам в любом случае ничего не светит — броню им с ходу не взять, а пока подтянут что-то тяжёлое, Бекон их по одному перещёлкает. Арсенал у него предостаточный.
Словно в подтверждение этих мыслей сзади замолотил ДШК — рейдеры стали пристреливаться.
Монгол довольно кивнул и вдруг почувствовал на языке кислый привкус. Воздух потяжелел, стал сгущаться, появились первые жёлтые мазки. Началось! Туман становился всё заметнее, насыщеннее, и вскоре всё вокруг затянуло мутным маревом. А впереди, насколько хватало глаз, сплошной стеной колыхалось грязно-жёлтое облако.
Должны успеть. Должны!
Капитан на рефлексах придавил педаль газа, машина ещё ускорилась. Уже почти ничего не видать, но осталось немного. «Номад» тряхнуло, подвеска отработала каждую рельсу. Откуда они здесь взялись?
Монгол взвыл от досады. Как он мог забыть!
Пути изогнулись вправо и пошли вдоль границы кластера. И пересекут её или нет, он не знал. А самое страшное, что ничего сделать не мог. Времени нет даже вернуться. «Номад» углубился в жёлтое марево, прошёл кластерный стык и выскочил уже на другой стороне.
Монгол заложил петлю, развернулся и, перебросив рычаг на нейтраль, нажал тормоза. Сил покинуть машину не оставалось. Ни физических, ни моральных. И сердце словно окаменело. Он только что бросил боевых товарищей. Впервые за всю свою жизнь.
Питать надежды бессмысленно — в Улье никто не слышал о выживших при перезагрузке. Люди, попавшие в кисляк, уходят вместе с кластером навсегда. Исключений Стикс ни для кого не делает.
Монгола душила бессильная ярость, а впереди, насколько хватало глаз, сплошной стеной колыхалось грязно-жёлтое облако.