Дмитрий Шатров – В поисках золотой жемчужины (страница 58)

Бур смачно рыгнул, кинул обглоданную кость в огонь, с наслаждением втянул носом запах гудрона. Уютно потрескивал костёр, по телу разливалась сытая лень, веки отяжелели. Кайф!

Ему нравилась такая жизнь. Он ни минуты не жалел, что оказался в Улье. Ну, может быть, в самом начале, перед тем как попал в Раджастан, а сейчас его всё устраивало. И будет ещё лучше. Сразу, как только приедет Раджа.

Мысли о предстоящем возвышении заставили атомита улыбнуться. Улыбкой, от которой собаки поджимают хвост и ссутся от страха. Но собак здесь не было, поэтому обошлось. А Бур продолжал мечтать. Наверное, ему постоянную бабу дадут. Интересно, на выбор или какую не жалко? А может, вождь его даже возвысит и включит в число приближённых? От таких перспектив у атомита закружилась голова. А может, и то и другое сразу. Ох, побыстрее бы приехали, ждать уже невтерпёж.

Бур прикинул по времени. Машины ушли с ранья. Уже часов двенадцать в пути. Значит, сколько осталось? Так, ехали сюда сутки, чуть больше. Значит, ещё двенадцать туда, день на сборы и сутки обратно. Нет, не сутки. Наверное, больше. Там весь табор поедет, а это не быстро. Значит, сколько получается? Два с половиной?

Запутавшись окончательно, Бур плюнул на это занятие, но мысли уже взбудоражили тупые мозги, возбудив паранойю. Первоначальное решение послать только бойцов уже не казалось правильным. Он оставил умников при себе, как обслугу, а теперь пожалел. Надо было хоть Сыкуна с ними отправить, он всегда находил дорогу домой. Кстати, где этот убогий?

— Пархатый, Сыкун где?

— Здесь где-то был, — завертел головой второй умник. — Может, посрать отошёл?

На самом деле Пархатый понятия не имел, куда тот запропастился, но на всякий случай прикрыл товарища, чтобы самому под раздачу не попасть. Командир, когда сытый, обычно добрый, но тут не угадаешь, взбелениться ему — пять секунд.

Но пронесло — Бур пребывал в на редкость благодушном настроении.

— Самому, что ли, личинку отложить? — задумчиво протянул он, почесав раздутое пузо. — Не. Лениво. Давай, спальник неси.

Простые и понятные мысли его успокоили. Еда, сон, туалет — самые естественные удовольствия. А думать… для этого умники есть. Бур встал, вытер о штаны жирные руки и выдернул из земли штырь ТВЭЛа. Во сне и время быстрее летит, и дурные желания в голову не лезут.

К хибаре станционного смотрителя уже бежал Пархатый с пухлым свёртком спального мешка. Бур размеренным шагом отправился следом. Божественный артефакт приятно грел руку, волны тепла расходились по всему телу. «Неплохо бы ещё и его себе оставить», — подумал Бур перед тем, как зашёл в дом.

— Я всё приготовил, — Пархатый показал на расстеленный прямо на полу спальник.

— Иди, — отпустил его Бур и полез устраиваться. За безопасность он не переживал, его бойцы знали, что делать.

Бойцы, действительно, знали. Тупые звероподобные громилы, но их не за аналитические способности в отряд выбирали. Двое залезли на крышу вагона, двое на ближайшую платформу, ещё две пары заняли пулемётные пикапы. У костра остался только Пархатый. Сыкун так и не объявился, но он пока и не нужен.

Метка Монгола приближалась с каждой минутой, и так же быстро поднималось настроение Бекона. Не за горами уже долгожданная помощь. Не за горами — за сопками. В буквальном смысле слова. Последний час дорога петляла между холмами, густо поросшими кустарником.

— Смотри, — Голый показал вперёд по ходу движения. — Вояки пост, что ли, выставили?

— А кому ещё? — хмыкнул Бекон.

И действительно, в зарослях на верхушке высокой сопки виднелся пикап цвета хаки. За пулемётом маячил боец. Перевалковские несут службу туго — посты, охранение, всё как положено.

Бекон улыбнулся. Приехали.

И точно. Приехали. Немного не в том формате, правда.

Воин в пикапе слитным движением довернул пулемёт и нажал на гашетку. Ствол расцвёл длинной вспышкой огня, в мерный гул мотора «Каймана» ворвался грохот выстрелов. По броне заколошматили пули. Голый было вывернул руль, но Бекон придержал его за руку.

— Куда бок подставляешь⁈ На него! Дави! — рявкнул он и схватился за рукоятки управления модулем.

Дырок в машине нет, значит, можно переть в лоб, с остальным разберутся потом. А сейчас алгоритм простой: стреляют в тебя — стреляй в ответ. Бекон поймал УАЗ в прицел автоматической пушки и утопил кнопку. По броне пробежала короткая дрожь отдачи, и пикап скрылся в огненном облаке взрыва.

«Кайман» задрал нос и полез в гору, лобовое окно заполнило небо и клубы чёрного дыма. Голый добавил оборотов и подкорректировал курс, чтобы не столкнуться с горящим остовом. Броневик въехал на холм, нос опустился, мягко спружинили рессоры…

Да ну нах!.. Бронепоезд⁈

— Назад! — заорал Бекон и чуть не отломал джойстики.

Но Голый уже и сам увидел изрыгающие пламень четыре ствола и несущуюся к ним по земле череду разрывов.

Счёт пошёл на мгновенья.

Рейдер словно слился с машиной, превратившись в автоматический блок управления. С хрустом шестерён рычаг встал на место. Тахометр взлетел в красный сектор. Противно завыла трансмиссия — «Кайман» попятился, стремительно набирая ход.

Бекон навёлся и утопил сразу все клавиши, но трассеры очередей ушли в молоко — броневик уже нырнул вниз по склону, уходя с линии огня. С потоком вражеских снарядов удалось разминуться. Почти… «Кайман» напоследок тряхнуло, броня отозвалась звонким гулом, на остром носу появились две полукруглые выбоины. Не критично — чисто косметический дефект.

Голый съехал вниз, остановился у подножия сопки и вопросительно посмотрел на Бекона: «Что дальше?».

Бекон молча посмотрел в ответ: «Да хер его знает, что дальше!»

«Шилка» — это серьёзно. «Шилка» — это двадцать три миллиметра, плюс скорострельность, помноженная на скорость. «Шилка» может распилить «Каймана» на две части. Хоть вдоль, хоть поперёк, хоть по диагонали. Одна радость — боекомплект у неё быстро кончается…

— Давай в обход! — скомандовал Бекон и переключился на управление АГС. Глухо захлопали выстрелы, гранаты веером улетели за холм. Не попадут, так хоть напугают…

Ворот насчёт тактико-технических характеристик не размышлял. Лишние мысли в бою помеха. Засирают мозги и мешают работать. Важны только автоматизм, навыки и воинская лихость. И варианты удачных раскладов возрастают, если всё делать быстро.

— Бекон, атакую! — выкрикнул он в эфир и показал Рыжему, чтобы огибал сопку слева.

«Тойота» разогналась и вылетела из-за холма аккурат в тот момент, когда на путях начали рваться гранаты. Рыжий, бледный от страха, клещом вцепился в баранку и вдавил в пол педаль газа, но манёвры уже не были нужны, пикап ехал как надо. Очередь за стрелком.

Модуль дёрнулся, повернулся, гулко заколотил «Корд». Воздух расчертила трассерами пулемётная очередь. Одна. Длинная. На перегрев ствола.

Четыреста пятьдесят пуль даже без желания найдут себе цель, а желания у Ворота было хоть отбавляй. Калибр двенадцать и семь в хлам раздолбил щиток, разворотил казённую часть «Шилки» и добрался до атомитов. Одному прилетело в череп и смело его на хрен, второму вырвало бок вместе с рёбрами. Наблюдатели на крышах вагонов попрятались за орудийными башнями.

Пикап рейдеров с ходу проскочил мимо, дважды скакнул на рельсах и уже пошёл на разворот, когда кузов «тойоты» затрясло от частых попаданий. Зазвенел металл, отлетело зеркало, посыпались стёкла. Вскрикнул Путёвый. Ворота откинуло на обшивку дверей. Обмяк и повис на руле Рыжий.

Под пронзительный вой клаксона двигатель засбоил и заглох, «тойота», хлопая пробитым колесом, покатилась вперёд по инерции.

Атомиты из второго пикапа услышали выстрелы, успели вернуться и заняли удобную позицию, чтобы встретить «Ангелов» на выходе из манёвра. Пулемётчик превратил бы их автомобиль в решето, но с другой стороны холма показался «Кайман». Рявкнула пушка, замолотил ПКТ, и в решето превратились уже атомиты.

Попадания тридцатимиллиметровых смели стрелка вместе с поворотной станиной, водителя перемешало с сиденьями. Когда рванул бензобак, Бекон посчитал, что этого достаточно, и перевёл огонь на бронепоезд. Над крышей вагонов пробежали разрывы гранат, туда-сюда дважды причесал пулемёт… Ну и хорош, вряд ли там кто живой остался.

«Кайман» ускорился, объехал «тойоту» и встал, закрывая её бортом. Модуль развернулся стволами в сторону вероятной атаки.

— Пузо — за пульт, Голый со мной, Мямля, остаёшься в машине, — приказал Бекон, подхватил свой чудовищный автомат и выскочил из броневика.

Раскуроченный вдрызг пикап заунывно гудел сигналом. Веник, матерно причитая сквозь стиснутые зубы, тащил на улицу отяжелевшее тело Ворота. У заднего колеса сидел Путёвый, тонко подвывая и зажимая рану на левом бедре. Все трое были по уши перемазаны кровью.

— Голый, включайся! — крикнул Бекон и кинулся помогать Венику.

Голый подбежал следом, мимоходом столкнул Рыжего с клаксона и наклонился к Путёвому. В наступившей тишине грохнул одиночный выстрел. Бекон схватился за автомат, обернулся в поисках цели…

Мямля, с видом заправского ковбоя, сдул дымок со ствола Desert Eagle, подмигнул и показал сложенные в кольцо пальцы. Всё окей. Послышался сдобренный хрустом щебня шлепок. Бекон снова дёрнулся, но смысла напрягаться уже не было: это с крыши вагона свалился верзила с развороченным черепом. Один всё-таки выжил, сука… ненадолго…