Дмитрий Шатров – В поисках золотой жемчужины (страница 3)
Остатки уходящей орды постепенно слились в единую массу, превратились в тёмную полосу на горизонте, а потом и вовсе пропали из виду. И только Ракшас до последнего выделялся яркой блестящей точкой. Защитники Перевалка толпились на стенах, смотрели вслед монстрам и не верили своему везению. Выжить после нашествия — таким в Улье не хвастаются. Некому потому что хвастаться.
— Ох! — Громогласный рык заставил вздрогнуть всех до единого.
Головы жителей посёлка разом повернулись на голос — провожая одного спасителя, забыли про второго.
— О-ох! — снова взрычал писюкатый монстр, отбросил чудовищную дубину далеко в сторону и схватился за живот.
Урчание и бульканье из нутра чудовища отчётливо доносилось даже с такого расстояния.
— О-о-ох! — взвыл Бекон в третий раз и рванул к ближайшему перелеску, прикрыв задницу обеими ладонями.
Не добежал.
Присел на опушке среди редкого кустарника, громко, с переливами, испортил воздух и тут же исторг из себя поток жидкого дерьма. Пенного, зловонного, с напором, как из пожарного брандспойта. Улучив паузу, монстр вскочил в порыве найти местечко поукромнее, но его тут же скрутило и вырвало. Он снова присел и больше уже не вставал. Не мог — из него хлестало с обеих сторон без перерыва.
Теперь Бекон смахивал на скульптурную композицию с фонтаном. Не писающий мальчик, но где-то рядом. С той разницей, что концепция изменилась, а мальчика заменили на ужасную горгулью. Самую ужасную и огромную, какую только смогли найти.
Блюющий, обосравшийся монстр — не самое эстетичное зрелище, но люди нуждались в эмоциональной разрядке, поэтому не особенно привередничали. Раздались редкие смешки, кто-то расхохотался в голос, кто-то едко прокомментировал происходящее, кто-то ответил…
Появление на стене Майора осталось незамеченным.
— Что за блядский цирк здесь устроили⁈ Вам заняться нечем⁈ — рявкнул он, пресекая веселье на корню. И тут же наре́зал задач: — Проломы заделать, огневые точки восстановить, раненых перенести в лазарет! Ответственные — старшие по подразделениям! Выполнять!
Потянулся к рации:
— Командиры служб, через час у меня. С докладом.
Тон хозяина Перевалка не допускал возражений, и на стене засуетились, забегали, народу ощутимо убавилось. Все занялись делом. Майор было направился к лестнице, но притормозил и бросил быстрый взгляд в сторону леса.
Бекона полоскало по-прежнему, и он словно сдувался на глазах.
— Да чтоб меня… Показалось? — Майор взялся за полевой бинокль.
Нет, всё верно, не показалось — монстр оплывал с каждой секундой. Его кожа обвисла, покрылась безобразными складками, из-за чего Бекон уподобился Джаббе Хатту, из которого выпустили воздух, а в рокочущем рыке послышались жалобные нотки.
Хозяин штаба поразмыслил немного и нажал на тангенту:
— Колун — Майору.
— В канале.
— Быстро к Бекону, глянь, что с ним.
Быстро не получилось.
Хотя Колун всегда был оперативен, он не учёл последствий недавнего сражения. Или учёл, но не принял всерьёз. Его УАЗ, лихо выскочив из ворот, чуть не врезался в завал из мёртвых чудовищ — тех было выше капота. Водитель вовремя затормозил, машина заскрипела колодками и остановилась в считанных сантиметрах от нагромождения тел. И тут же прыгнула вперёд, зарываясь бампером в груду трупов. Гулкий звук удара в корму не оставлял сомнений в причине.
— Да бля!.. — Колун толкнул дверь и выпрыгнул наружу.
К жопе УАЗа прилип раскуроченной мордой японский пикап, под завязку набитый байкерами. В кузове возвышался Халк, а за рулём бестолково хлопал глазами Рыжий.
— Красавец, твою мать! — выругался Ворот, отвешивая оплеуху незадачливому водятлу.
— Вы-то какого хрена попёрлись⁈ — накинулся Колун на Ворота, не дожидаясь, пока тот вылезет из машины.
— Ну так босс же наш там, — извиняясь, развёл руками байкер. — Торопились…
— Чтоб вас!.. Торопились они!.. Убирайте свою колымагу. — Колун с досадой пнул колесо «тойоты» и взялся за рацию. — Механик — Колуну. Мне тут дорогу срочно расчистить надо, пришли что-нибудь подходящее.
Ну а Вороту советы без нужды, он и сам соображал быстро.
— Рыжий, бери своего кента, и убирайте машину с дороги. Голый, проследи. Я к Бекону, догоните, как управитесь.
Рейдер выпалил скороговоркой указания и пошёл вокруг «уазика» с явным намерением влезть на гору из трупов. Но едва он примерялся, как бы половчее это сделать, его грубо схватили за шиворот.
— Куда⁈ — заорал Колун, оттаскивая байкера на безопасное расстояние. — А если там недобитки? Тебе жить надоело?
Сзади неслышно подошёл Мямля:
— Нет там живых, капитан.
— Ты-то откуда знаешь⁈ — вызверился Колун на маленького сенса.
— Он знает, поверь. — Ворот выдрался из захвата военного. — И не кипишуй, капитан, всё будет тип-топ.
Сказал и полез наверх, уверенно цепляясь за когтистые конечности монстров. Позади него сосредоточенно сопел Мямля, за Мямлей лез Халк, посчитавший, что машины и без него растащат.
— Фу, бля… — прикрыл рукавом нос Ворот, когда первым добрался к Бекону.
— Ага, — согласился с ним Халк.
Мямля ничего не сказал, потому что его тошнило. Прямо на модные сапоги.
Обессиленный Бекон лежал в глубокой луже мерзкого месива, изредка икал и пускал пузыри. Воняло так, что у всех текли слёзы, сопли и слюни, а попытка вдохнуть вызывала судорожный спазм и запускала рвотный рефлекс. И это здесь, на берегу. Что будет у туши главного «Ангела», сложно даже представить. Да и не хочется, если честно.
Пока троица рейдеров собиралась с духом, со стороны посёлка послышался рык мощного дизеля. БАТ-2, инженерный танк. Семьсот десять лошадиных сил под лёгкой бронёй. Регулируемый двухсекционный отвал, рыхлитель, лебёдка и кран. Хочешь — дороги делай, хочешь — ямы копай, хочешь — тяжести перекладывай. Сосредоточение строительной мощи.
Оставляя после себя полосу ровного грунта, машина подъехала к байкерам минут через десять. С брони спрыгнул Колун.
— Что там у тебя? — раздался в его рации голос Майора.
Капитан сунул переговорное устройство под нос Вороту. Тот понял правильно.
— Кран нужен с длинной стрелой. И грузовик побольше, — проговорил рейдер в микрофон и добавил после секундной паузы: — И ОЗК с противогазами не помешают.
— Принял, отбой.
Здешние военные много не разговаривают, но добро помнят лучше многих.
Когда всё привезли, потребовалось ещё два часа времени, чтобы погрузить обмякшее тело Бекона в кузов бортового КамАЗа. Лилипуты с Гулливером, наверное, легче управились.
Тем временем возле медпункта развернули военно-полевой госпиталь. Впрочем, госпиталь — это громко сказано, там всего персонала Эскулап и две медсестры. Кусок дороги определили под сортировочную площадку. Для тяжелораненых поставили несколько палаток, одну выделили для погибших. Учёт и контроль тоже нужен, люди — всегда главный ресурс. Даже в Стиксе… Особенно в Стиксе.
Пока одна из помощниц лекаря сортировала пациентов, сам Эскулап со второй ушёл в медблок — обихаживать тех, кому без знахаря не обойтись.
Вообще-то в Улье, если не помер сразу, то, считай, выжил. Были бы спораны под рукой и мясная жрачка в достаточном количестве. Но если к местным штучкам добавить классическую хирургию, выздоровление наступит быстрее. Причём намного. По крайней мере, Эскулап придерживался именно такой точки зрения. Хотя от классической хирургии остались только принципы и методики. Его знахарский дар после случая с Ракшасом вышел на такой уровень, что стали не нужны ни рентген, ни наркоз, ни лекарства. Инструменты тоже без надобности, ну разве что в самом крайнем случае. Вот как сейчас.
Посреди комнаты, выложенной белым кафелем, стоял стол, застеленный стерильными простынями. Рядом приставной столик с инструментами, стойка с растворами. На потолке бестеневая лампа, на полу электроотсос. У стола двое в белых халатах, чепчиках и масках — хирург и его медсестра. Для полного комплекта не хватает лишь анестезиолога и ассистента. Впрочем, первый без надобности, а второй… Не помешал бы, да где ж его взять?
На операционном столе лежал боец с располосованным брюхом — самый тяжёлый из раненых. Какая-то тварь изловчилась выпустить ему кишки. Да не просто выпустить, а нашинковать в кровяную колбасу. Парень, по сути, не жилец. Загнётся если не от шока, то от потери крови. Ждать придётся недолго.
Но это в обычном мире, не в Стиксе. Тем более когда за лечение взялся сам Эскулап.
Он как раз закончил сращивать кишечник в единое целое и теперь промывал брюшную полость дезраствором. Перитонит — штука злая. Возможно, Улей и с этим справится, но достоверных случаев не было, а проверять доктору не хотелось. Осталось вставить дренажные трубки и заживить раны…
— Ой, что это с ним? — воскликнула медсестра, испуганно отпрянув от стола.
От неловкого движения полетели на пол инструменты, с грохотом опрокинулась высокая стойка. Банки с фурацилином брызнули осколками, и по белому кафелю расползлась жёлтая лужа.
Знахарь предполагал ответ, но объяснения отложил на потом. Да он и сам был слегка ошарашен — раны зарастали самостоятельно, прямо на глазах. И те, что оставил монстр, и хирургические. Да так стремительно, что доктор едва успел выдернуть ранорасширитель. Хорошо, что зажимами не пользовался, а то бы остались внутри пациента, как пить дать.
— Прибери здесь и присмотри за больным, мне надо кое-что выяснить, — приказал Эскулап помощнице, снял перчатки и поспешил к выходу.