Дмитрий Шатров – Ренард. Зверь, рвущий оковы (страница 28)
Естество алкало знойного тела с кожей цвета дикой клубники.
Но суккуба не спешила утолять его жажду, играла с ним как сытая кошка с беспомощной мышкой. Развлекалась, чертовка. То прильнёт, обжигая обещанием скорой близости. То отпрянет, остужая тоскою разбитых надежд. То лизнёт, то прикусит, то царапнет в неожиданном месте.
Ренард замычал, не в силах дольше терпеть.
Не стала терпеть и она.
В одно движение запрыгнула сверху, склонилась, осыпав водопадом шелковистых волос, и впилась зубками в губы. Ренард ощутил вкус крови на языке… Но это было всего лишь начало. Суккуба рыкнула, вонзила когти в плечо, без жалости полоснула, оставляя рваные раны. Другой рукой схватила за шею, сжала, вдавила в кровать. Де Креньян захрипел от удушья и пронзительной боли…
«Господи Триединый, как хорошо!»
— Я выпью тебя до самого донышка, до последней капельки выжму… — пообещала она, ожгла щёку жарким дыханьем, изогнулась...
Ренард услышал, как его возбуждённая плоть скользнула в горячее лоно, и утонул в янтарных глазах. Кровь, боль, унижение, всё это стало неважным. Само время потеряло значение… и всё же он наслаждался каждой секундой.
Кровать скрипела, шаталась, долбила изголовьем о стену, ещё чуть и развалится. Де Креньян лежал как бревно — за двоих старалась суккуба. Она кусала, душила, терзала… но боже, как она двигалась! Каждый толчок отдавался в теле Ренарда ударом кузнечного молота, тараном, сокрушающим крепостные ворота, безудержным камнепадом в горах. И темп нарастал, нарастал, нарастал.
Де Креньян уже в который раз изнемог, но желал одного — чтобы это безумие не прекращалось.
Зря он переживал, суккуба не собиралась его отпускать.
По крайней мере, живым.
***
Запястье припекло калёным железом.
«Когтями», — отрешённо подумал Ренард.
Но это полыхнул знак Третьей Сестры, предваряя её появление. Суккуба тоже что-то почувствовала, насторожилась, на миг замерла. Но больше ничего не успела. У неё за спиной скрутился пепельный вихрь, взвился под потолок, помелом прошёлся по комнате… И походя втянул в себя демоницу.
В келье разразилась настоящая буря. Сквозь гул урагана, завывание ветра и треск ломаемой мебели, долетали сочные звуки ударов, вопли полные то боли, то ярости. Кто-то кого-то безжалостно избивал.
Кто и кого — де Креньян уже давно догадался. Но так и лежал недвижной колодой, наблюдал за событиями и сильно жалел о несвоевременной пропаже любовницы. На последнее недвусмысленно намекал его блуд, торчащий копейным древком — демоническое чародейство никуда не девалось.
Из серой хмари вырвался размытый мазок цвета дикой клубники, следом метнулась рука. Схватила, за что получилось, и втянула обратно. Тумаки посыпались чаще, а боли в криках добавилось. Тем не менее суккуба не оставляла попыток удрать. И всякий раз была поймана. Бадб Катха перехватывала её на лету, возвращала и снова лупила. Причём от всей своей широкой души.
Наконец, всё закончилось.
Буря выдохлась, ветер стих, вихрь рассыпался лохмотьями пепла… И явилась богиня. Во всей красоте своей всесокрушающей мощи. Такой злой её Ренард раньше не видел. Соболиные брови сошлись к переносице, агатовые глазищи метали чёрные молнии, точёный носик ещё немного и превратится в ястребиный клюв. Бадб Катха стояла в куче пережжённой золы, дышала, словно бешеный бык, и держала суккубу. На вытянутой руке. Как щенка. За шкирку.
Та послушно висела и даже не дёргалась, всем своим видом воплощая покорность. Её шелковистые волосы сбились в колтун, алая кожа поблёкла, тонкий хвост в двух местах завязался узлом. Она не предпринимала ни малейшей попытки к освобождению, разве что злобно косилась. Но делала это исподволь. Незаметно.
— Ещё раз увижу тебя рядом с ним, вырву крылья! С корнем!!! Ты меня поняла? — рассерженной гадюкой прошипела Бадб Катха и, не получив мгновенного ответа, прикрикнула: — Не слышу?!
Суккуба только зажмурилась и кивнула. И, как ни странно, такой незамысловатый ответ удовлетворил богиню больше чем полностью.
— Изыди с моих глаз, беспутная! — гаркнула она, разжав пальцы.
Суккуба, вопреки ожиданиям, не рухнула на пол — растворилась в воздухе с едва заметным хлопком. Будто лопнувший мыльный пузырь: «П-п-па» — и пропала. Вроде как и всё, можно успокаиваться, но богиня только разгоняла коней.
— Бородатый!!! Анку тебя дери в дымоход!!!
В её голосе ревела лавина, гремели громовые раскаты, трубили трубы Армагедонна… Эха не было вовсе. Просто треснули стены. Пол дрогнул, посыпался из кладки песок, часто защёлкали мелкие камешки. Кровать, наконец-то, не выдержала и рухнула, осыпав Ренарда россыпью щепок и обломками досок.
Богиня шагнула к нему, окинула презрительным взглядом, недовольно скривилась. Де Креньян и в самом деле представлял собой жалкое зрелище. Спущенные штаны, вздыбленный блуд… Израненный... Бледный, как приспешник самого Анку…
—
Повинуясь жесту богини, демонические чары слетели, естество беспомощно сморщилось, к Ренарду вернулась способность двигаться. Вот только он не мог пошевелить даже пальцем. Суккуба не соврала и выжала его до полного изнеможения. Ладно, хоть довершить задуманное не успела.
— С-спасибо тебе… — прошептал де Креньян одними губами и с облегчением смежил веки.
Вместе с тем пришла жгучая боль в многочисленных ранах. Мышцы выкручивало, кости ломало, низ живота горел как в кузнечной печи. Тело будто превратилось в квашню. Ощущения, словно его на мельничный вал намотало. И там провернуло. Несколько раз.
— Недоросль, бестолковый, — сокрушённо покачала головой Бадб Катха и рявкнула, обернувшись к Сабине: — Чего сидишь, дура?! Перевяжи его. И штаны надень. Развели здесь бардак…
Та действительно сидела у стеночки, ни жива ни мертва с лицом белее туники. Её, кстати, она успела надеть, чтобы скрыть наготу, но это всё, на что хватило девичьего присутствия духа. Общение с демоницей она худо-бедно перенесла, но при виде темнейшей, была готова хлопнуться в обморок.
— Мне повторить?!
Окрик Бадб Катхи привёл её в чувство.
— Н-не н-надо, — пролепетала Сабина.
Метнулась к Ренарду, присела рядышком и принялась распускать на ленты батистовый плат. Посмотришь и умилишься, до слёз. Дева и рыцарь. Истинная ипостась селестинки. Но это, если всей подоплёки не знать.
В дверь забухали удары со стороны коридора.
— Открой, — бросила богиня сестре Августине.
Лязгнул засов, скрипнули петли, в келью ворвался встревоженный Блез. И, мгновением позже, Гастон. Первый в одних исподних штанах, с ножкой от стула в руках, второй в простыне с увесистым кубком. Они были готовы крушить и ломать, но запнулись, встретив богиню.
— Хор-р-роши, — зарычала она, оценив и наряд, и оружие. — Бородатый, ты совсем с ума сбрендил? Какого лешего вы припёрлись в этот вертеп?!
Раскатистая «Р» заметалась меж потресканных стен, вызвав новую песчаную осыпь. Блез сглотнул, спрятал обломок за спину и ткнул волосатым пальцем в Гастона.
— Это он.
— Чего сразу я?! — возмутился тот и на всякий случай спрятался за спиною приятеля.
Попытка Блеза направить гнев тёмной богини в новое русло не прошла. Она сейчас не искала виновных. Спрашивала с него, как со старшего.
— А у тебя башка на плечах для чего? Есть туда и оттуда смотреть?! Ладно сам, его ты зачем притащил?! — Бадб Катха обвиняющим жестом указала на Ренарда, возле которого суетилась послушница. — Видишь, что натворил?!
— Ох ты ж, малой… как же так… — Блез только сейчас заметил, что случилось с товарищем и дёрнулся было к нему, но его остановил окрик богини.
— Стоять! — рявкнула та. — Девочка без тебя справится.
— Да мы хотели как лучше, — прогундел в своё оправдание Гастон, выглянув из-за спины Бородатого. — Малой-то, мальчик ещё, ну вот я и подумал…
— Хотели они… подумали… Думать, это не твоё, остолоп! — пророкотала Бадб Катха, ожгла Бесноватого яростным взглядом и гаркнула во весь голос: — Стоять!
Этот окрик предназначался сестре Августине. Та улучила момент и толстенькой мышкой кралась на цыпочках к выходу. Вопль богини приколотил её к полу словно гвоздями.
— Сядь в свой угол и не отсвечивай! Я с тобой потом разберусь! — приказала Бадб Катха.
Толстуха отмерла, так же на цыпочках вернулась обратно и там слилась со стеной. Образно, конечно, выражаясь.
— Ты это… вашь высокородь… то бишь, светлейшая госпожа… — замялся Блез, перебирая почтительные обращения.
— Сдурел?! — рыкнула Бадб Катха, не позволив ему закончить. — Какая я тебе светлейшая госпожа?!
— Не обессудь, владычица… гладко говорить не обучен… — как мог извинился Блез и, бросив обеспокоенный взгляд на Ренарда, добавил: — Я это… малой-то, не ровён час, скопытится… Мож, поможешь ему?
— Чем помогу?! — взвилась Бадб Катха от ярости. — В десятый раз познать неземное блаженство?! С этим суккуба прекрасно справилась. Твоими, кстати, стараниями.
— Да нет же. Ты это… ты же всесильная, — продолжал уговаривать Бородатый. — Колдани чё-нибудь, чтобы его подлечить. Ну, чего тебе стоит?
— Не колдану, — сурово отрезала та. — Пусть и ему, и тебе уроком будет. На будущее.
Но Бадб Катха обещания своего не сдержала. То ли неуклюжая лесть Блеза подействовала, то ли богиня действительно принимала участие в судьбе де Креньяна, как бы там ни было, она сжалилась и «колданула».