Дмитрий Шатров – Ренард. Зверь, рвущий оковы (страница 25)

С появлением нового постояльца хозяин засуетился, притащил яблочный взвар на меду и половину сочного пирога с индюшатиной. За эти дни он успел изучить пристрастия каждого из гостей.

— Где Бесноватый? — Ренард уселся напротив, пододвинул к себе кружку с горячим напитком, с удовольствием втянул носом ароматный парок.

— Да бес его знает, — прочавкал Блез, с аппетитом обсасывая крылышко. — Спозарань умотал. Сказал: на разведку пошёл.

— Не приключилось бы чего…

— Не случится. Его вилами в ведре не заколешь… — беззаботно отмахнулся Блез и многозначительно показал трактирщику гору костей на тарелке. — Повтори.

Де Креньян, действительно, зря беспокоился. Гастон появился, когда Блез заканчивал со второй курицей, а сам Ренард едва отъел половину от половины пирога. Бесноватый плюхнулся рядом, не спрашивая, схватил его кружку, отхлебнул… С отвращением поставил обратно.

— Как ты пьёшь эту гадость, малой?! Хозяин, эля мне, быстро!

Он скривился, словно уксуса выпил, но глаза его горели неуёмным огнём. Даже ярче, чем вчера перед стычкой с гвардейцами. И это не на шутку напрягало Ренарда. Но его мнения не спрашивали — последнее слово оставалось за Блезом. А того всё устраивало как нельзя больше.

— Заканчивайте и собирайтесь. Поедем. Такое место вам покажу… — понизил голос Гастон, склонившись над столом с заговорщицким видом.

— Куда поедем? — флегматично прогудел Блез.

— Тебе понравится, — загадочно ухмыльнулся Бесноватый и посмотрел на Ренарда. — Тебе, думаю тоже. Будем считать моим подарком в знак примирения.

— Да ладно, не стоило утруждаться, — засмущался Ренард, хоть и почувствовал лёгкий укол беспокойства .

— Ещё как стоило! Да и потом, дарёному коню в зубы не смотрят, — возразил Гастон и щелчком пальцев подозвал хозяина. — Вот держи в счёт оплаты. Надеюсь, здесь хватит.

Он протянул руку и по столу с приятным звоном раскатились золотые монеты.

— Спасибо, милсударь, заезжайте ещё. Буду рад угодить.

Хозяин несвязно бормотал благодарственные речи, бил поклоны и менялся в лице: понял, что постояльцы съезжают, и скис; посчитал золотые, обнаружил, что заработал на месяц вперёд — просветлел; прикинул, сколько смог бы заработать ещё за день — снова скуксился.

Но от трактирщика ничего не зависело, Псы уже отправились за вещами.

***

В город выехали конными в полном боевом снаряжении, Гастон заставил даже шлемы надеть.

Предосторожность оказалась не лишней — после вчерашней стычки столица гудела растревоженным ульем. По трактирам и постоялым дворам шныряли многочисленные соглядатаи. Усиленные патрули городской стражи проверяли каждого подозрительного и не очень. Отряды королевских гвардейцев рьяно искали обидчиков.

На Псов никто внимания не обращал. Кому придёт в голову останавливать Слуг господних? Тем более, грозных, оружных да верхом на огромных конях.

Таким манером они проехали через центр, миновали Кафедральный Собор Триединого, по восточному мосту перебрались на правый берег Рены. Здесь уже стало спокойнее. Миряне поспешали по своим насущным делам, клирики неторопливо шли по своим. Ленивые стражники подпирали стены в теньке — захочешь, не дозовёшься. Когда впереди показались островерхие крыши Дома Старшего Сына, свернули налево.

— Так куда мы всё-таки едем? — не сдержал любопытства Ренард.

— Потерпи немного, малой, скоро узнаешь, — с загадочным лицом отвечал Гастон.

Терпеть пришлось ещё три квартала. Потом по правую руку потянулся высокий белёный забор, Гастон забрал поводья, придерживая своего скакуна, и остановился у молельного дома. А Ренард стащил с головы надоевший до чёртиков шлем. Хотел получше рассмотреть цель их недолгого путешествия.

***

По первому впечатлению — храм, по второму — целый храмовый комплекс. С земельным наделом, церковью, звонницей, монастырём . Черепичные крыши ещё каких-то строений тут и там торчали из-за ограды.

Здесь радовался глаз, и отдыхала душа.

Молочные стены, ступени белого мрамора, на резных створках дверей — лики святых. Фасад —по сторонам от главного входа — украшали монументальные скульптурные композиции. Искусный мастер изобразил в барельефах двух ангельских дев.

Первая с непритворным смущением на милом личике и опущенными долу очами протягивала руку к ветвям, где затаился искусительный змей с зажатым в пасти плодом раздора. Оставалось немного неясно, отказывается она или хочет забрать, но красиво — не оторвать глаз. Вторая сложила ладони у высокой груди, вознесла взгляд к небесам, с пухлых губ вот-вот сорвётся молитва… Трогательное зрелище. Пробирало до мозга костей.

Обе композиции завершали голенькие ангелочки. Они воспаряли на маленьких крылышках, сжимая в пухленьких ручках детские луки и стрелы с наконечниками в виде сердечек. Всё до предела достойно, целомудренно и богоугодно…

— Обитель пресвятой Селестины, — Ренард прочитал надпись над сводом дверей, с недоумением пожал плечами. — «Обитель и обитель. Для чего нас взбаламутил Гастон?»

Вознести молитву? Особого желания не возникало. Да и какой смысл переться в такую даль? Сколько они церквей по дороге проехали? Не меньше десятка. И в любой можно поговорить с Триединым.

Пожертвование сделать пресвятой Селестине? Ну и сделал бы утром, чего всех тащить? Тем более, со всеми пожитками… Теряясь в догадках, де Креньян услышал, как скрипнули петли — чуть дальше в заборе распахнулась створка ворот.

Дебелый привратник встретил Псов улыбкой деревенского дурня, запер засов и, пустив от восторга слюну, повёл дестриэ на конюшню. А когда он ушёл, Ренард увидел послушницу, терпеливо дожидавшуюся гостей… В смысле их… В смысле, Псов… Ну, его… С Гастоном и Блезом…

Мысли Ренарда сначала смешались, затем закрутились, потом вылетели из головы. Причины, по которым их сюда привёл Бесноватый, его странный загадочный вид, вчерашние переживания по поводу драки… Зачем они, когда перед глазами такое… Такая…

Скульптура ангельской девы воплоти… Той, что с пухлыми губками…

Глава 13

— К-как звать т-тебя, милая? — чуть заикаясь от волнения, промолвил Ренард.

— Сабина, — прозвенел чистый ангельский голосок.

Девушка стрельнула замечательно-синими глазюками на молодого красавца. Смущённо зарделась, потупилась и, блеснув колечком на тонком мизинце, заправила русый локон под вейл. Гастон пихнул локтем Бородатого в бок, тот многозначительно хмыкнул. Сабина, меж тем, справилась с замешательством.

— Рада приветствовать истинных защитников веры в обители пресвятой Селестины, — прошелестела она и чуть поклонилась. — Следуйте за мной, господа. К вашему прибытию уже всё приготовлено.

Она грациозно взмахнула рукой в приглашающем жесте и, под шорох розовой мраморной крошки, поплыла впереди, указывая дорогу.

— За тобой, хоть к Семерым в лапы, красавица, — не удержался от банальности Блез, тряхнул бородищей и подтолкнул де Креньяна в спину. — Не отставай, малой, не то упустишь.

Путь рыцарей пролегал через сад, уступавший королевскому только размерами. Среди девственно белых лилий, небесно-голубых васильков и нежно-розовых роз во множестве гуляли послушницы-селестинки. Такие же юные и прекрасные, как их провожатая, девы наслаждались ароматом цветов, срезали букеты, напевали серебристыми голосами псалмы из писания...

Ренард же видел одну лишь Сабину. Заворожённый, он не мог оторвать взгляд от изгибов прекрасного тела, от плавных движений, от чарующих переливов под белой туникой. От ножки, мелькнувшей в разрезе одежд. От шейки, словно у нежной лебёдушки… хотя нет, шейку он себе напридумывал — эта часть девичьего тела скрывалась под целомудренным вимплом. Де Креньян смотрел и не мог насмотреться, но в отличие от старших товарищей без всякого плотского умысла. Он испытывал эстетическое наслаждение от благолепия ладной фигурки. Просто вид выбрал… сзади. Но так уж сложилось.

Гастон с Бородатым, рука об руку, шли сразу за ним, этакой парочкой кумушек. И как всякие кумушки обменивались скабрезными замечаниями. Даже, можно сказать, откровенно пошлыми замечаниями, если бы их кто-то услышал.

Гастон не утерпел, в два шага нагнал де Креньяна и, приобняв за плечо, жарко зашептал ему на ухо:

— Малой, ты слюни-то подбери. Потерпи немного, щас до места дойдём, там заведёшь поближе знакомство. Смекаешь, о чём я?

Ренард смекнул и с негодованием отпихнул Бесноватого, едва не испепелив его яростным взглядом.

— Как ты можешь даже помыслить такое?! Здесь, в прибежище безгрешности, скромности и чистоты! Убери от меня свои грязные лапы, мужлан!

— Хорошо, хорошо, — Бесноватый не стал обижаться, вскинул ладони в примирительном жесте и ретировался обратно.

— Молодой ещё. Глупый, — глубокомысленно прогудел Бородатый, похлопав приятеля по плечу.

— Ничего, — подмигнул ему неунывающий Гастон. — Распробует мой подарочек, глядишь, поумнеет.

Если бы только Ренард задумался и ответил на ряд очевидных вопросов, он бы прямо сейчас поумнел…

…К чему, например, в прибежище непорочности разрезы до середины бедра? Подобает ли простушке-послушнице носить атласные туфли? Сколько стоил муслин, который пошёл на тунику, и для чего на материал для вимпла и вейла пустили тончайший батист? В других-то обителях всё было иначе, там больше в ходу дерюга, фриз и посконь…

Но Ренард не думал. Он по давней привычке защищал чистое, светлое от грязного, липкого. Благородная кровь снова взяла в нём своё.