Дмитрий Шатров – Ренард. Щенок с острыми зубами (страница 44)
Вернее, это Ренард так сначала подумал, издали увидев белую хламиду с вышитым на ней красным крестом. При внимательном рассмотрении ряса оказалась простой накидкой поверх длинной кольчужной рубахи. Обычный верёвочный пояс заменял добротный кожаный ремень с полуторным мечом и кинжалом. Да и сам брат больше походил на матёрого бойца, чем на приторного священника. По крайней мере, Ренард таких раньше не встречал. Даже воины Храма по сравнению с ним выглядели бледновато.
Его размышления прервал грубый толчок в спину.
- Здесь жди, — бросил напоследок телохранитель примаса и ушёл обратно в шатёр.
Де Креньян пожал плечами и, поймав недоброжелательный взгляд воина, уселся отдельно от остальных. Не специально, так получилось. Парни, при виде чёрной рясы с крестами, сами отодвинулись на максимально возможное расстояние.
Ренард лишь усмехнулся при виде такой реакции. Общения он не жаждал, да и с деревенскими у него отношения никогда не ладились. Так что бог с ними, пусть сидят где хотят.
Ждать пришлось до самого вечера, наблюдая за бесконечной вереницей отроков. Дважды поток останавливался, и к ратуше приводили нового кандидата, прошедшего инквизиторский отбор. Кандидата куда? Ренард и сам бы очень хотел узнать. Можно, конечно, спросить у охранника, но один взгляд на его суровое неприветливое лицо отбивал всякое желание разговаривать.
С наступлением сумерек их отвели в правое крыло ратуши и заперли в просторном пустом зале. Ночевали прямо на полу, на приготовленных кем-то заранее соломенных тюфяках. Для отправления естественных надобностей у дверей оставили поганое ведро. Одно на пятерых человек. Так что к утру здесь воняло так, что Ренард с теплом вспомнил карцер храмовников.
Ближе к полудню каждому выдали большую кружку с водой и по краюхе чёрного хлеба. Так себе трапеза, но Ренард, голодавший уже трое суток, слупил скудное угощение за милую душу. Он бы ещё попросил, но, похоже, добавка не подразумевалась.
Что предстоит дальше, никто толком не объяснял, оставалось только ждать и гадать, для чего их всех тут собрали. Вслух предположений никто не высказывал. Каждый боялся, что сболтнёт лишнего и это дойдёт до ушей инквизиторов. А Ренарда вообще воспринимали, как вражеского лазутчика. Он то и дело ловил на себе косые взгляды остальных.
Собственно, ему было на всех наплевать, поэтому он утащил свой тюфяк в дальний угол и устроился там, натянув капюшон до самого подбородка. Так и думалось легче, да и видеть он никого не хотел.
Неизвестность не то чтобы страшила, скорее, вселяла неуверенность в завтрашнем дне. Пока ясно только одно: причина, по которой он здесь оказался — это божественный дар. Именно из-за него преподобный отец Бонифас излечил Ренарда, отвадил дознавателя и утихомирил сержанта. Но как бы там ни было, неясно ещё, чем дело закончится. У Святой Инквизиции свои планы, о них известно только Всевышнему, да и то не всегда.
На второй вечер в комнату привели ещё четверых, а на третий — всего одного, но зато какого. Его Ренард сразу узнал. Аристид де Лотрок. Как всегда, модный, разряженный и надменный, но на этот раз без шпаги, которой он так гордился. Похоже, оружие отобрали и у него. Молодого дворянина без всяких церемоний впихнули внутрь помещения, и захлопнули следом двери.
- Выпустите меня немедленно! — тут же заорал он, дёргая за ручку, и заколотил кулаком по тяжёлой створке. — Я буду жаловаться! Вы знаете, кто мой отец?!
В ответ — ожидаемая тишина.
- Бесполезно, — посоветовал ему один из «стареньких». — Они с нами даже не разговаривают. Лучше бери тюфяк и устраивайся на свободном месте.
- Это с вами они не разговаривают! — фыркнул Аристид, смерив советчика высокомерным взглядом. — И я не нуждаюсь в рекомендациях. Тем паче, от нищих голодранцев.
Де Лотрок бился в дверь ещё минут двадцать, пока, наконец, не устал. После чего брезгливо покосился на поганое ведро и оставил свои попытки. Тюфяки его тоже чем-то не устроили, и он отошёл к дальней стене, где встал в горделивой позе, скрестив на груди руки и оттопырив нижнюю губу.
Ренард с удовольствием побился бы об заклад, что дворянчик так долго не выдержит. Но, во-первых, спорить было не с кем и не на что, а во-вторых, Аристид действительно вскоре опустился на пол, оперевшись спиной о стену. Так и уснул, бедолага, скрючившись в неудобной позе.
***
Дальнейшие перспективы разъяснились на следующее утро. В неурочный час дверь отворилась, и вошёл не кто иной, как сам полномочный примас. Его сопровождали непременные телохранители и воин, которого Ренард в первый раз принял за монаха.
- Рад видеть вас в добром здравии, дети мои, — с мироточивой улыбкой поздоровался отец Бонифас, проигнорировав духоту и зловоние.
Отроки зашевелились, нестройно поприветствовали гостя и принялись подниматься с тюфяков. Лежать в присутствии преподобного было не с руки, поэтому встал и Ренард. Даже напыщенный Аристид присоединился к остальным, впрочем, соблюдая известную дистанцию. Инквизитор обвёл юношей отеческим взглядом.
- Вам, наверное, интересно, для чего вас всех здесь собрали? — спросил он и сам тут же ответил: — Вас не просто собрали, вас выбрали для служения Господу нашему. Особенного служения. Каждый, из здесь присутствующих, отмечен печатью всевышнего. А кому многое дано, с того многое и спрашивается. Вам судьбой предначертано стать воином Триединого…
Судя по реакции, новость никого сильно не вдохновила. Крестьянские дети испуганно переглянулись, кто-то совсем поник головой, только Аристид и Ренард остались невозмутимыми. Им, как младшим отпрыскам благородных родов, с детства была уготована воинская стезя, так что они не переживали. А полномочный примас меж тем продолжал:
- … Вас будут вдоволь кормить, добротно одевать и назначат ежемесячное денежное довольствие. Хорошее довольствие, хочу заметить.
А вот на эти слова деревенские откликнулись бодро. Обещание простых и понятных вещей заставило их повеселеть, а при упоминании о деньгах в глазах у каждого прорезался живой интерес. Аристид презрительно скривился — тупому быдлу лишь бы брюхо набить. Ренард только неодобрительно покачал головой, остальные эмоции скрыла тень глубокого капюшона.
- Вы стяжаете славу и доблесть в сражениях с врагами веры, церкви и государства… — не останавливался в словоизлияниях отец Бонифас.
На сей раз зажёгся огонь в глазах де Лотрока. Ренард же невольно вытянулся и чуть выпятил подбородок. Слава и доблесть — непустые слова, в остальном его всё устраивало. Если инквизитор не солгал, то предстоящая служба полностью отвечает первоначальному плану. Со сроками возвращения домой остался вопрос, но об этом пока рано думать. Толком ещё ничего и не началось.
- … само собой, если каждый из вас проявит достаточное рвение. Это в общих чертах, подробности вы узнаете на месте. Если есть вопросы, задавайте. Не стесняйтесь, дети мои, спрашивайте, — примас выжидательно замер.
- Когда мне вернут мою шпагу, святой отец? — выступил вперёд де Лотрок.
- Она тебе пока без надобности, сын мой, — успокоил его отец Бонифас. — Ты её обязательно получишь позже, в своё время.
Аристид набрал воздуха в грудь, чтобы уточнить, когда именно, но преподобный остановил его жестом.
- Ещё вопросы?
- А если мне всего этого не надо, и я хочу вернуться? — осмелел рослый, изрядно перекормленный детина.
- Исключено, — отрицательно покачал головой примас, а телохранители за его спиной напряглись.
- А если я сбегу? — продолжал настаивать юноша.
Отец Бонифас подошёл к нему вплотную, посмотрел в глаза добрым взглядом, по-отечески похлопал по плечу и ответил с ласковой улыбкой:
- Тогда мы вырежем всех твоих родственников до седьмого колена.
Любознательный отрок поперхнулся от таких слов, остальные заметно приуныли.
- Ну, будет вам, отчего вы так расстроились? — ещё шире улыбнулся инквизитор, — Все вы добрые дети церкви, и я думаю, что до этого дело у нас не дойдёт. А сейчас вас заберёт брат Жоффррэй и расскажет, что нужно делать. Но я не прощаюсь, мы ещё не раз увидимся.
Отец Бонифас кивнул своим телохранителям и чинно удалился. Вперёд выступил воин, которого Ренард в первый раз принял за монаха.
***
- Построились! — приказал брат Жоффрэй.
Он, в отличие от преподобного, был немногословен и отнюдь неласков. Отроки выстроились в неровную линию. С одной стороны встал Аристид, кривя губы от такого соседства, с другой — Ренард, так и не снявший с головы капюшон.
- Скажу один раз! — рыкнул воин, налегая на раскатистую «Р». — Слушать меня беспрекословно, дважды повторять не стану. Провинившиеся получат плетей. Это понятно?!
После тёплого, в целом, вступления отца Бонифаса, слова вновь обретённого командира выплеснулись на отроков ледяной водой. Даже де Лотрок не осмелился возразить. Ну а Ренард просто ждал развития событий. Брат Жоффрэй окинул всех хмурым взглядом и, расценив молчание, как знак согласия, закончил вводную:
- А сейчас мы проследуем к месту службы. Всё, выходим по одному!
Вот и весь сказ.
«Избранные» с унылым видом потянулись из комнаты и если у кого-то и возникли мысли сбежать, то они быстро пропали. В коридоре их дожидался ещё один воин. Такой же немногословный, недобрый и с длинным мечом на поясе.
Ренарда, выходившего последним, брат Жоффрэй придержал.