Дмитрий Шатров – Ренард. Книга 1. Щенок с острыми зубами (страница 3)
В переулок сунулся чернорясник с угрястым крысиным лицом. Если уточнить – инквизитор, если совсем уточнить – экзекутор. Понимающий определил бы это по алой верёвке-поясу и массивному кресту с рукоятью красного дерева. Символ веры. Но это для простецов символ, на деле крест был оружием. Страшным в умелых руках.
Похоже, этот святой брат из молодых. Бывалый бы себя так не вёл.
– Ты Блез? – грубо спросил он у Бородача.
– А даже если так, то что? – нагло усмехнулся тот в ответ.
Экзекутор раздражённо дёрнул щекой и обшарил каждого цепким взглядом. Потом осмотрел переулочек, понял, что никого больше нет, и скривил недовольную мину.
– Почему вас так мало?
– Мало?! Да ладно! – Блез издевательски расхохотался и взлетел в седло. – Слышал, Ренард? Мало ему! Слышь, востроносый, ты и этого не унесёшь!
– Несущий Слово… – надменно подбоченился инквизитор.
– Ты не Несущий Слово! – оборвал его Ренард и последовал примеру товарища.
Обстановка накалялась – за спиной крысомордого появились ещё пятеро братьев. Храмовые бойцы, если зрение не изменяет. А эти, несмотря на свой сан, охочи помахать и кулаками, и боевым железом.
Приятное возбуждение пробежало по жилам Ренарда. Добрая драка – что может быть лучше? Только драка с полной уверенностью в победе! Триал Псов Господних без труда разнесёт эскадрон тяжёлой конницы, а пехоты – до сотни. И это самый завалящий триал. А уж о нём с Бородатым даже среди Псов легенды ходили. Недоумок бы знал или хотя бы вспомнил, если б спесь мозги не туманила.
А «недоумок» меж тем продолжал гнуть свою линию:
– Я пожалуюсь комтуру, и вас посадят в подвал. На хлеб и воду.
От угрозы экзекутора Ренард рассмеялся в голос, а Блез взбеленился:
– Ну и чем ты будешь жаловаться, крысёныш, если я тебе сейчас язык отрежу?! – рявкнул он, горяча своего Тифона.
Экзекутор нахохлился, сжался и поудобнее перехватил крест. Подручные повторили его движение в точности, рассредотачиваясь широким клином у него за спиной.
Безмозглые дураки.
Блез громко хлопнул забралом и потащил из петли секиру – её широкое лезвие уже полыхало голубым сиянием. Ренард хищно оскалился – ну всё, готовьтесь встречать Анку и Семерых – и дал шенкелей Чаду, направив его на противника.
Ещё миг – и стоптал бы…
– Спокойнее, дети мои, спокойнее.
Сказано было тихо, но даже боевые жеребцы Псов присели на задние ноги и присмирели. К месту несостоявшейся битвы приближался невзрачный пожилой мужчина в потрёпанной серой рясе. Отец Абсолон, Несущий Слово. Один из трёх во всей инквизиции.
– Успокойся, брат Гаэтан. Это добрые сыновья святой церкви. Не стоит проливать их кровь.
«Это кто ещё чью прольёт», – про себя усмехнулся Ренард, но случайно пересёкся взглядом с Несущим, и усмешка сползла с его лица. В глазах церковника стыл синий лёд. А голос – как у доброго дядюшки. У Ренарда даже мурашки по спине пробежали.
Святой отец меж тем обратился к Блезу, безошибочно определив в нём старшего:
– Если не ошибаюсь, это ты усмирил Башахауна Орлинского леса, сын мой?
Бородач смущённо кивнул. Ему польстило, что столь высокопоставленная персона в курсе его личных подвигов. Церковник перевёл взгляд на Ренарда:
– А ты в одиночку схватился с одним из Семерых и поверг его в геенну огненную?
Пришла очередь опускать взгляд Ренарду – было такое.
– Принеси извинения, брат Гаэтан. Комтур проявил к нам небывалое уважение, отрядив этих могучих воинов для нашего сопровождения, – повелел отец Абсолон.
Экзекутор неохотно склонил голову, признавая, что погорячился. Блез довольно хмыкнул, за что тут же получил замечание от преподобного.
– Гордыня – смертный грех, сын мой, и не красит истинного поборника веры, – назидательно произнёс он и обратил взор на Армэля. – А ты, отрок, недавно в рядах Псов Господних? Почему в таком виде?
Неофит залился краской до ушей и потупился. То ли потому, что недавно, то ли расстраивался за неподобающий вид, то ли переживал, что так и простоял столбом всю заварушку. Скорее всего, сказалось всё сразу. Хвастаться ему действительно было нечем.
За него ответил Бородатый.
– Первый день, отче. Неофит, сами понимаете, да ещё и не горожанин.
Блез для наглядности махнул рукой на верхние этажи, чем вызвал на лице церковника снисходительную улыбку.
– Ну ничего, ничего. Я уверен, что ты себя ещё проявишь к вящей славе Господней, – ободрил Несущий Армэля и приказал: – Пойдёмте, дети мои. У нас впереди долгое путешествие.
Он неторопливо пошёл по улице, осеняя крестным знамением и благословляя случайных прохожих, остальные последовали за ним.
За городскими воротами их дожидались. Карета для Несущего Слово, две повозки с каким-то церковным скарбом, накрытым дерюгой, и отряд из трёх дюжин братьев. Все храмовники. И на их лицах читалось что угодно, кроме всетерпимости и всепрощения.
– Позвольте спросить, святой отец, куда мы поедем и для чего? – не удержался от вопроса Ренард, увидев внушительную процессию.
– В Восточные Пределы, сын мой. Нести заблудшим душам слово Божие, – смиренно ответствовал церковник и, кряхтя, полез в карету.
Ренард почтительно склонил голову ему вслед.
Надо же, как повернулось. Глядишь, и родные места повидает. Может, кого знакомого встретит.
Не приведи Господь, с такой-то компанией.
Скрипели колёсами телеги, пятки храмовников выбивали пыль из просёлка, боевые жеребцы рыцарей взрывали подковами землю. Процессия неотвратимо шла к своей цели. Блез ехал во главе отряда, молодой замыкал, Ренард держался у кареты священника.
Впереди показался извилистый строй камыша, дорога упёрлась в неширокую речку. Моста не было, был брод. Армэль подал голос, едва выбрались на другой берег.
– Ренард, я ненадолго отстану, – крикнул неофит и добавил чуть тише: – Отмоюсь.
Рыцарь лишь поднял руку в ответ, показывая, что услышал. Давно пора. Он бы на месте юнца и не предупреждал. Дерьмо, если не отмыть, прилипнет намертво, да и не подобает Псу Господню ходить обгаженным. Нас бояться должны, а не насмехаться над нами.
Дорога стала плавно взбираться на холм. До вершины оставалось немного, когда за спиной послышался топот копыт.
Так быстро управился?
Мимо проскакал конь без всадника, а Псы Господни так просто с лошадей не падают. Ренарда ошпарило нехорошим предчувствием, и он обернулся.
Армэль стоял посередине русла с глупой улыбкой, рядом с ним плескались три юные девы. Их длинные светлые волосы рассыпались по плечам, едва прикрывая налиты́е груди. Девы призывно смеялись, строили глазки и манили за собой молодого рыцаря. Армэль безропотно шёл за ними. Вот он уже по пояс в воде… По грудь… По шею…
Девы с радостным визгом навалились сверху и погрузили его с головой.
– Забери меня Семеро! – рявкнул Ренард и дёрнул повод, разворачивая своего скакуна. – Н-но, пошёл!
Рыцарь вбил шпоры в бока жеребца, и Чад сорвался в галоп. Медлить нельзя. Ещё чуть-чуть – и Армэля просто утопят. Дробный перестук копыт сменился влажным чавканьем, в стороны полетели брызги воды.
Ренард выхватил из ножен клинок.
Пламенеющий меч смазался голубой дугой. Раз. Ещё раз. Вода окрасилась кровью, резко пахнуло свежей рыбой. Течение понесло вниз два трупа с осетровыми хвостами вместо ног. Располовиненные от плеча до пупка, как раз промеж налитых грудей.
Третья тварь злобно ощерилась, сверкнула зелёными глазищами, насылая морок, и Ренард замер с занесённым мечом. Ему понадобился миг, чтобы отогнать образ Аннет, но твари хватило и этого. Она прянула в сторону, плеснула хвостом и скрылась в речной глубине.
Армэль вынырнул, ошалело отфыркиваясь, и с обалдевшим видом уставился на Ренарда:
– Что это было?
– Ундины, – флегматично пояснил Ренард, омыл меч от рыбьей крови и, тщательно протерев его попоной, сунул в ножны. – Тебя не учили, как им противостоять?
Армэль отрицательно помотал головой:
– У нас ускоренный курс был, – смущённо признался он. – Я, считай, про нечисть и не знаю ничего толком.
– Зато помылся от души. Лови своего коня и дуй в середину колонны. Я за тобой присмотрю.
Ехали не долго, не коротко. Ночевали где придётся, ели, что Бог пошлёт и, конечно, сеяли разумное, доброе, вечное. Из особо замечательного – вырубили священную рощу Водана вместе с лесными духами, повалили менгир Доннара и дотла спалили таверну, хозяин которой снюхался с иратшо. Вместе с хозяином, понятное дело. Блез успел спасти бочонок эля и два копчёных кабаньих окорока. И долго потом сокрушался, что так мало спас.
Наконец добрались до места.