Дмитрий Шатров – Двоедушец. Книга 1 (страница 12)

– Дык я же тебя и учил.

– Чего? – опешил я и раскрылся.

Вместо ответа выловил плюху и улетел за канаты. И это он даже в четверть силы не бил.

– Продолжим. – Я забрался назад и с ходу атаковал.

Трифон сменил тактику. Теперь он не уворачивался, а принимал все удары. Ну те, что в корпус. Голову, конечно, берёг. С тем же успехом я мог бы бить, к примеру, скалу. Или комель дубовый. Выкладывался на полную, но всё чаще оказывался за пределами ринга от очередного тычка.

– Ты почему усиление воли не используешь? – спросил Трифон, когда я в который раз вставал с пола.

Знать бы ещё, что это такое. Нет, Мишенька о чём-то таком заикался, но где оно живёт и как его применять, я близко не знал. И ещё этот… как его… а, вспомнил – ДД. Вот только что это за хрень и с чем её едят, даже не догадывался.

На самом деле этим вопросом надо заняться вплотную. Раньше у меня были возможности альта – реакция, мышечная сила и крепкие связки. Здесь тоже есть подобные штуки, и неплохо было бы ими овладеть.

– Ну дык чё, почему не используешь? – повторил свой вопрос Трифон.

– Болею, забыл?

А что ещё отвечать?

Минут через пять, когда я уже больше падал, чем дрался, Трифон остановил бой.

– Хорош на сегодня, – прогудел он тоном старшего тренера.

Я не возражал. Чувствовал себя как беговая лошадь на финише. К тому же на теле прибавилась парочка новых ссадин и синяков. Наверное, поторопился со спаррингами.

Тренировкой я остался доволен – хоть и выхватил нехилых люлей, зато выявил слабые места и понял, куда двигаться дальше. Работы предстоял непочатый край и с дарами, и с телом, и с магией, но это лишь добавляло азарта.

В целом я свыкся со своим положением. Могло быть и хуже. Попал бы, к примеру, не в юного аристократа, а в какого-нибудь бомжа, да и сдох на помойке. А так – жаловаться грех. Да и планы потихоньку сложились. Для начала разобраться с собой, потом понемногу узнать о мироустройстве, о своей новой семье. Ко всему прочему, планировал удивить отца. Стезя военного мне была очень близка, вот он обрадуется, когда получит обновлённого Мишеньку.

Совет высших родов и суд чистой крови и вовсе не казались мне такой уж большой проблемой. Док пообещал, что магия ко мне вернётся… да уже возвращается. А насколько я понял, причина, по которой меня хотели судить, состояла именно в утрате магических способностей. Ну а раз так, то прорвёмся. Там же тоже люди сидят. Должны войти в положение.

Хотя, если честно, я так закрутился, что и думать забыл про какой-то там суд. Сейчас меня больше волновали собственные дары. Псионику с кинетиком до третьего уровня осталось чуть-чуть. А визора я уже подтягивал к четвёртому и бился над второй субспособностью. Она мне пока никак не давалась.

Мишенька оставил попытки вернуть себе тело, но своим нытьём задолбал. Он вечно был недоволен и не упускал случая это высказать. На ежеутренних пробежках его кусали комары, от нагрузок болели мышцы, а спарринги с Трифоном он и вовсе считал неуместными. По его мнению, не подобало аристократу драться кулаками, как простолюдину. Мажор, что с него взять.

Но у меня был план, и я ему следовал, оставалось лишь найти время. А со временем, как всегда, вышел облом.

Очередным утром меня разбудили шаги.

Скрипнула дверь, в комнату кто-то зашёл.

– Трифон, давай быстрее, пока маменька не пришла, – буркнул я, спросонья не разобравшись в ситуации, и осёкся.

На меня смотрели стальные глаза отца. На его лице смешались чувства брезгливости, досады и удивления.

– Не замечал в тебе раньше пристрастий к садическим забавам, – процедил он, брезгливо скривившись. – Ещё и Трифона приобщил… вот уж о ком не подумал бы…

«Это всё он!» – заверещал у меня в голове Мишенька.

Я промолчал. Оправдываться смысла не было. Положение, в котором меня застали, действительно выглядело двусмысленным. Я бы и сам задумался, если бы не знал подоплёки.

– Мать говорила, что ты снова рисуешь? – Папенька остановился напротив мольберта. – И чем можешь похвастаться из последних работ?

– Ты на неё смотришь, – ответил я с оттенком гордости в голосе. – Картина в стиле супрематизма. «Смоляной квадрат». Название, кстати, с глубокими смыслами, в честь нашей фамилии.

– Тьфу, погань, – сплюнул отец. – Зачем только на учителя из Парижа тратились. Очередная пустая блажь. Бессмысленная потеря денег и времени.

– Ты просто ничего не понимаешь в авангардизме, – запальчиво возразил я. – Это новое веяние в живописи.

– У меня самый тупой рекрут такой живописи сотню экземпляров до обеда намалюет. Валиком, – парировал он.

– Художника каждый может обидеть, – философски заметил я.

– Так то художника…

На самом деле я просто стебался. Тянул время. Даже без способностей интуита было понятно, что отец пришёл не проведать. И не подискутировать по поводу новых аспектов искусства. Он с новостями. И вряд ли с хорошими.

Мы ещё попикировались минут этак с пять. Наконец ему надоело.

– Приводи себя в порядок и спускайся. Жду тебя в автомобиле, – сказал он, разворачиваясь к двери.

– Куда поедем? – живо поинтересовался я.

– На суд чистой крови. И оденься поприличнее, без этих своих фокусов. Мне и так позора хватает.

– Суд чистой крови… – мрачно повторил я и услышал, как Мишенька грохнулся в обморок.

Глава 7

Сложилось впечатление, что меня провожали на казнь.

Маменька с покрасневшими глазами тискала в руке намокший платок. Рядом шмыгала носом Аглая. У дверей переминался мрачный Трифон, не зная, куда деть здоровенные руки. Фицджеральд сдувал несуществующие пылинки, пока меня одевал, но мне показалось, что он издевался.

Официальный мундир сел как влитой и поменял меня кардинально.

Сейчас из зеркала смотрел не доходяга с недоразвитой мускулатурой, а вполне симпатичный молодой человек. Стройный, высокий, с аристократично бледной кожей. Форма подчёркивала тонкую талию и зрительно увеличивала плечи. Волосы чуть растрёпаны, что лишь добавляло мне шарма.

Красавчик, что тут можно сказать.

На груди справа желтел герб рода – гарцующий аргамак в треугольном щите. Сверху стилизованная корона – очевидно, символ графской семьи. Шитый воротник стоечкой подпирал подбородок, заставляя держать голову гордо. Гербовые пуговицы в ряд, плетёный золотой шеврон на левом плече и узкий кант по шву брюк наверняка тоже что-то обозначали. Знающий человек с одного взгляда понял бы, кто и что собой представляет обладатель мундира. Но я не владел информацией, поэтому лишь любовался собой.

«На значок „феррари“ похоже», – подумал, рассматривая герб.

Кстати, тоже очень себе символично. Я сейчас и выглядел как «феррари». Из лимитированной серии. Респектабельно, стильно и дорого.

Фицджеральд опоясал меня ремнём парадной сабли с темляком и двойными кистями, нанизал на мизинец родовой перстень с гербом и всучил фуражку с кокардой на высоком околыше.

– Готово, ваше сиятельство, – сказал он и отшагнул в сторону.

Точно. Сиятельство. То самое слово.

– Не горюй, матушка, всё образуется. – Я подошёл к ней и, внезапно расчувствовавшись, коротко поцеловал в лоб. – Не хорони меня раньше времени. И да, чёрное тебе не идёт.

С этим я развернулся и вышел из комнаты, стуча каблуками остроносых лакированных туфель.

Придерживая саблю, чтобы та не путалась в ногах, я спустился по лестнице, вышел за двери особняка и на секунду завис. Ожидал увидеть что угодно, но не такое.

У крыльца выстроилась кавалькада автомобилей.

Шикарный приземистый лимузин сверкал чёрным лаком и хромом на прутьях массивной решётки. Под длинным капотом скрывался мощный мотор. Багажник сильно короче, чуть скошенный. Широкие колёса с белым кантом и декоративными колпаками. На колпаках желтели щиты со Смоляным аргамаком. Ещё один герб красовался на передней двери, а на крыльях, над фарами головного света, плескались флажки. Опять же жёлтые с лошадью. В целом машина напоминала Rolls Royce Silver Spirit конца наших девяностых годов.

Позади стояли ещё две одинаковых тачки – тоже чёрные, тоже с гербами где только можно – но во внедорожном исполнении. Если проводить аналогии, то из привычного сразу приходил на ум Гелендваген с небольшим закосом под старину. Хотя, пожалуй, нет, для сравнения нужно что-то побрутальнее и погрубее. Во. Наш «Тигр» подойдёт лучше. Военный. По какой-то прихоти переделанный для гражданских целей.

Хотя каких на хрен гражданских целей. Их, по ходу, просто перекрасили.

У джипов стояли бравые парни в одинаковых строгих костюмах и с автоматами. Впрочем, это я по привычке их так обозвал. На самом деле увесистые конструкции в руках бравых парней были сложнее – с толстенным стволом и гибким приводом подачи патронов. Он шёл к компактному рюкзачку, висевшему за спиной у каждого из бойцов.

Охрана?

Очевидно, она. Неясно только, для статуса или семье действительно что-то угрожало.

Но здесь даже предполагать не возьмусь. О положении дел рода и занятиях отца я в принципе не догадывался. Да если бы и угрожало, они без меня разберутся. Особенно вон тот и вон тот.

Я обратил внимание на двух чуваков, стоявших отдельно от остальных. Тоже бравые, но без оружия. И они явно сканировали местность. Как? Не знаю. Могу только предположить, что с помощью магии.

– Прошу, ваша светлость, – отвлёк меня мужской голос.