Дмитрий-СГ Синицын – Богатыри, или Другие приключения, о которых не принято говорить (страница 1)

Дмитрий-СГ Синицын

Богатыри, или Другие приключения, о которых не принято говорить

Как Микула Селянович к Зевсу в гости ездил

Жил-был в русской земле пахарь могучий, Микула Селянович. Не было равных ему в силе и доброте: землю пахал так ровно, что птицы по борозде, как по струне, ходили. Коня у него не было – сам соху тащил, да ещё и песенку напевал.

И вот однажды, сидит Микула на краю поля, отдыхает, квасом прохлаждается, как вдруг небо заволокло, гром гремит, молнии пляшут, а с неба – голос:

– О, смертный! Я – Зевс, громовержец Олимпийский! Слыхал я про силу твою и простую мудрость. Заезжай-ка ко мне на Олимп – поболтаем.

Микула только шапку поправил:

– Да что ж, коли зовут – поеду. Только предупреждаю: я с дороги с пустыми руками не хожу. Возьму пирожков с капустой да медовухи в бурдюк.

Собрался, соху за плечо – и шагом, шагом в облака. Земля под ним не гремит, не трещит – он с природой в ладу. Добрался до Олимпа – а там боги, как павлины: сидят в тоге, нежатся, амброзию хлебают.

Зевс навстречу вышел, молнии чуть не пролил:

– Ну и махина ты, Микула! Садись к столу, расскажи, как у вас там, внизу, дела идут.

Сидят они, Микула щи из котелка налил, угостил. Гера посмаковала – аж пальцы облизала. Аполлон балалайку ему подал, мол, сыграй. Микула как брякнул – у Зевса борода задрожала, Афина шалью прикрылась от весёлости.

– Так вот, – говорит Зевс, – мне тут на земле порядок бы наладить. Ты бы не подсказал, как людей к труду приучить, да чтоб без бунтов?

Микула почесал затылок:

– Эх, ты, Зевс, гром-то пускаешь, а с землёй не знаком. Люд честной сам по себе не ленив, да коли хозяин в пример – глядишь, и поле в хлебу, и мир в селе. А коли с трона кричать да пугать – толку не будет. Сначала землю пойми, а потом – законы строй.

Сидели до зари, спорили, пели, метались амфоры от смеха. А наутро Зевс вручил Микуле пояс сил богов и шепнул:

– Если что – зови. Скучно с этими богами. Ты, Микула, мужик настоящий.

Вернулся наш богатырь в поле. Пояс тот закинул на жердочку, соху взял – и дальше пахать. А громы с тех пор стали реже – Зевс больше думает, чем швыряет. Всё поглядывает вниз, не идёт ли Микула с пирожками…

Вот и сказке конец, а кто слушал – молодец.

Как богатырь в жены бабу Ягу взял

Жил-был в далёком краю богатырь могучий, Илья Златорукий. Силой он горы двигал, реку вспять поворачивал, и был при том человек добрый, сердечный. Победил он змея трёхглавого, спас град Велеславль от полчища степных ворогов, да только сердце его было пусто. Ни одна девица ему в душу не легла – скучные, жеманные, всё им только шелка да пиры подавай.

Однажды, идя сквозь дремучий лес, устал Илья, сел под дуб могучий и задумался:

– А что если… не ту ищу? Красоты мне не надо, да и нрав нужен крепкий. Может, не в тех местах ищу?

Тут, словно услышала его лесная сила, из чащи голос:

– А чего ж ты, молодец, ко мне не заглянешь? У меня и изба уютна, и кот Шаромыга разговорчив, и борщ знатный.

Выходит из-за ели – сама Баба Яга. Космы вороньи, нос крючком, да в глазах огонёк да хитринка.

– А, – говорит Илья, – слыхал про тебя, бабу лесную. Да разве ты по мне будешь?

– А чем я хуже других? – цокает Яга. – Я хозяйка: печь у меня сама варит, метла сама метёт, ступа – как телега скоростная. Хочешь – борщ, хочешь – зелье от хвори. Да и леса все мои – ни одна свекровь до меня не доедет!

Задумался Илья. Слово за слово, день за днём – стал он к ней захаживать. Смех да ссоры, метла с веником сцепляются, кот песни поёт, Илья кочергу ковкой балует.

Решился, встал да сказал:

– Что ж, Яга, беру тебя в жёны. Только при одном уговоре: без чар жить, по-настоящему.

А Яга ему:

– А как же, милый, без чар? Это ж я без них старая да горбатая, а с ними – хоть в княгини!

– Мне не зелья твои нужны, а душа твоя. Вот если от чар откажешься – станешь мне родной.

Вздохнула Яга тяжко. Ночь не спала. А утром изба её вся в травах плачет, кот молчит, ступа в углу пылится. Выходит баба старая, да в глазах свет – живой.

– Что ж, богатырь, бери. Буду тебе женой не по чарам, а по сердцу.

И сыграли они свадьбу – не пышную, но весёлую. Медовуха через край, лешие пляшут, домовой гармонь тянет. С тех пор и живут – он в поле, она в лесу, а вместе – как в сказке. Где сила да мудрость рядом – там и лад.

Вот тебе и сказочка.

Как Илья Муромец вегетарианцем стал (и чуть не погиб от брокколи)

– Что за враг ко мне в брюхе пробрался? – подумал он, потрогал живот и понял: не змеем это шевелится, а вчерашняя кабанятина с чесноком.Однажды, в день погожий да ясный, проснулся Илья Муромец не от петухов, не от боя, а от… странного урчания.

Сел он, вздохнул глубоко, как перед боем: – Видать, пришла пора перемен… Или хотя бы салата.

Пошёл к бабе Яге за зельем – мол, дай настой от тяжести. А та как глянула: – Да не зелье тебе надо, а тыква! Переходи, Илюша, на зелень. Модно нынче. Вон Змей Горыныч уже три месяца как сыроед.

– Что?! – побледнел Илья. – Он же… пожарник!

– А теперь – парит брокколи на пару, и не жалуется.

Тот день в летописях как «Зелёный перелом» записали.Развернулся богатырь, пришёл домой. Велел Настасье вместо тушёнки – гречку. Вместо сальца – редис.

Меч поднять – тяжело, стрелу натянуть – как шнурки у лаптей после дождя.Прошла неделя. Илья посветлел лицом, стал легче ступать. Да вот беда – сила как будто на отпуск ушла.

– Может, – думает, – не та капуста? Надо квашеную попробовать.

Но тут – враг у ворот! Чудо-Юдо с севера, злыдень на трёх головах, каждый лает, как пес-сосед.

– Ну, – говорит Илья, – что ж. Пора защищать родину… хоть бы авокадо подкинули для храбрости.

Выходит к Юде, а тот смотрит: – Это что у тебя, меч из сельдерея?

А третья – обиделась и в болото уползла.– Ну а что, экологично! – отвечает Илья и кидает в него репкой. Юдо в хохот, одна голова – от смеха отвалилась. Другая – брокколи задела, теперь по ночам зелёное снится.

Так и победил Илья, не мечом, а салатом. Вернулся домой, гороховую кашу в котёл, и говорит:

– А ведь и правда – сытно, легко, и враги пугаются, когда ты на щит капусту вешаешь.

А он сидит себе, жуёт сельдерей, и глаз добрый, и желудок спокоен.С тех пор и зовут его – Илья Муромец, постноудалец. Враги смеются, а потом – икота.

Вот и сказке тофу, вот и храбрец – без мяса, но с душой.

Как Добрыня Никитич Олимпиаду выиграл

Ох, была не была, а была такая история. Не в сказке сказать, не пером описать, а вот мы с вами посмеяться можем!

– Добрынюшка, беда! Олимпиада! Срочно нужен богатырь на соревнования от Руси святой! А то нас какой-то спартанец обогнал в метании блинов!Сидит Добрыня Никитич у себя в княжьем дворе, пельмени запивает квасом, меч рядом греется – ну, чтоб не ржавел от безделья. И вдруг гонец вбегает, весь красный, как помидор в августе:

– А блины-то с чем? – строго спросил Добрыня.

– С грибами, – отвечает гонец. – Да не в том дело! Они ж нас по всем дисциплинам обошли! Метание копья, прыжки через медведя, бег с балалайкой – всё!

Добрыня только усы подровнял: – Ну раз дело государственное – поеду. Только, – говорит, – лошадь мне дайте посолиднее, чтоб не стыдно было в ристалище явиться.

С крыльями. От предыдущего эксперимента с Змеем Горынычем остались.И дали ему коня. По имени Вася.

Приехал Добрыня на Олимпиаду, а там – шум, свист, греки в тоге спорят, китайцы с шестом прыгают, французы спорят, как красиво проиграть, а скандинавы – уже в сауне, ничего не понимают.

А Добрыня – без шлема, в шапке-ушанке. Да и в лаптях.Первое состязание – борьба. Выходит Добрыня, глядит – противник у него какой-то гладиатор в шлеме, с надписью "Максимус фитнесус".

Бах! – и легла Римская империя на лопатки.

– Ну, – говорит судья, – допустим…