Дмитрий Северов – Метро 2039. Приключения сумасшедшего (страница 5)

— Вот. Крышка с лязгом откинулась, я непонимающе уставился на никелированный продолговатый предмет размером с большой термос.

— Что это? Я не был силён в технике, даже Клара частенько пилила меня за недалёкость. Перевести с русского большую сложную статью для меня пара пустяков, а поменять, к примеру, перегоревшую лампочку — непосильная задача.

— Бомба, профессор.

Я отпрянул. Ну, конечно же, я читал об этом когда-то. Умники из России всё-таки сумели создать портативный ядерный заряд, умещающийся в чемоданчике.

Небольшой блестящий цилиндр и всё — фенита ля комедия. Горе, смерть, радиоактивная пустошь.

Страшный предмет лежал в небольшом углублении, игриво дразнил отражённым светом. Рядом темнело пустое место его брата близнеца.

— А?

Я показал пальцем на пустующее гнездо. Семён понял моё замешательство, ответил на удивление спокойно.

— Год назад, правительственный бункер под университетом Ломоносова. Думаю, тебе как американцу будет приятно осознавать отмщённость своей родины.

Я не ответил. В тот момент мне было плевать. Дорвавшиеся до власти в двадцатых годах реакционеры, превратили Россию за десятилетие в мощное милитаристское государство. Перед войной оно мало чем отличалось от заокеанской державы, постоянно тиранило соседей. Польша, Монголия, Китай, Казахстан.

Территориальные претензии — лишь малая доля непомерных амбиций либерального на словах, на деле тоталитарного режима новой Руси.

— Можете на меня рассчитывать, — сухо ответил я. — Тем более, что кровь предков буквально закипает в жилах.

Все трое переглянулись. Я читал на их лицах непонимание. В последнее время мне частенько ставят в укор, что я выражаюсь путано, хотя сам я не замечал ни чего такого.

— Моя прабабка родом с Питербурга.

Семён присвистнул.

— Верно, говорят: «мир тесен».

Я глядел на свои мазолистые руки, чуть не плача. За что сгинули мои друзья и родные: Клара, Джек, многочисленные соседи. Миллиарды простых людей на всех континентах: русские, китайцы, сербы. Нужно поставить, наконец, точку, начать всё с чистого листа. Новый мир обязательно будет лучше, он просто обязан им быть.

Люди насмотрелись по горло на подлую сущность правящей элиты. И наш долг покончить с этим раз и навсегда.

— Давай Саша, медленно, — Семён перевёл взгляд с монитора на своего подчинённого, — метр в секунду.

«Крот» дёрнулся. Я едва успел схватиться за стену, спешно сел на откидное сидение.

— Полная мощность на головной преобразователь.

Один из экранов перед капитаном окрасился жёлтым, вверх поползли красные столбики графиков. Корпус монстра задрожал, лицо Семёна окаменело.

— Идём командир, — голос Миши звенел от восторга. — Шесть метров. Между бетонными оболочками слой дренажа.

— Понял, спасибо. Взгляд Сени скользил по мониторам.

— Ещё десять метров и вниз. Реактор — двести метров под нами.

Я вжался в стену, непонимающе наблюдая за слаженной работой русских. Ребята знают что делают. Говорят: «месть занятие недостойное», но не в нашем случае.

Зарвавшихся негодяев необходимо остановить. Я и сам готов был на всё, наверно, проснулись мои русские гены.

— Теперь вниз, уклон двенадцать градусов.

Михаил кивнул, тронул крохотные рычажки. В кабине витал запах гари, становилось теплее. Не удивительно — в десяти метрах спереди раскалённая сфера в два раза горячее Солнца. Сидевший посередине Саша то и дело прикладывался к кислородной маске, частенько поглядывая на показания анализатора внутренней атмосферы. Дышалось с трудом, нос щекотал неприятный запах горелой породы. Я тоже, глядя на Александра, приложил к лицу маску с живительным воздухом. Пара вдохов, гудящая голова прояснилась.

— Минус пятьдесят метров.

Я мёртвой хваткой вцепился в поручни по бокам сидения, стараясь не упасть. Пол наклонился вперёд, дрожал, словно его трясли невидимые руки.

— Восемьдесят метров, — резал слух голос Миши.

— Не дрейфь, профессор! Прорвёмся!

Командир подземного дредноута хлопнул меня по плечу. Сам Семён пристегнулся к сидению ремнями, натянул на лицо кислородную маску.

— Ещё немного и всё. Жаль не взглянем в глаза вашему президенту.

Я не ответил. На кой мне его зенки, я даже на последние выборы не ходил.

Голосовать за мексиканца меня не прельщало. Педро Санчес, ставший у руля Америки, мягко говоря, нам с Кларой не нравился: толстый, потный христопродавец.

— Триста метров! — Миша вывел на экран показания какого-то прибора. — Нас заметили, думаю…

«Крота» тряхнуло, болезненная вибрация пронзила корпус, мне чуть не вырвало руки. Голова треснулась о металлическую стену, в глазах потемнело.

— Бомба! Стоп Саша! Миша сканируй близлежащую область.

Я снова сел на место, потирая горевший лоб. Маска слетела, валялась у ног. Меня словно пропустили через мясорубку, состояние — не передать. Тело ноет, мозги чуть не кипят. Кошмар. Я обвёл взглядом кабину экипажа, поражённый увиденным.

Русские даже не заметили взрыва: чёткие слаженные действия, ни тени страха.

— Саша вправо, ползём дальше!

Семён снова повернулся, тепло улыбнулся.

— Пустяки, профессор, «Крот» крепкая штуковина. Не любители проектировали, так, что …

Он не договорил, уткнулся в непонятную картинку на экране. Я прекрасно понял, что хотел сказать Сеня, даже представил далёкую Россию — край белых снегов и бескрайней тайги. Представил живо, словно по волшебству очутился за океаном, на ещё не тронутых войной улочках Москвы, среди спешащего народа. Даже улыбнулся кому-то в ответ, чувствуя сердцем близких по духу.

— С вами всё в порядке?

Голос Миши вырвал меня из мира грёз. Я ещё некоторое время таращился непонимающим взором на тесную кабинку «Крота», а видел другое: толпы москвичей в лаптях и косоворотках, медведей отплясывающих на тротуаре камаринского под заунывные звуки свирели, торгующего цигейковыми ушанками старого хитрого еврея.

— Деферент ноль, — слова командира окончательно развеяли мои грёзы. Пропали: тёмные московские подворотни, золотозубые мордовороты на Майбахах, отъезжающие на такси с паперти нищие.

— Минус четыреста двенадцать, — Михаил откинулся на спинку вращающегося кресла, развернулся к нам. — Идём под бункером, через несколько сот метров доберёмся до цели.

— Понял, Миша, готовь гостинец!

Лицо Семёна налилось кровью, — пора передать привет братскому американскому народу.

Троица почему-то покосилась на меня, но я спокойно проигнорировал, ещё бы несколько дней назад показавшуюся кощунством фразу.

У моих ног лязгнула крышка железного кофра, зловеще заблестели бока ядерного «термоса».

— Аккуратней с взрывателем.

Миша молча кивнул, извлёк из пластикового футляра миниатюрную деталь размером с карманный фонарик.

— Всё сделаю в лучшем виде, америкашки надолго уяснят, как связываться с нашим братом.

Я пропустил мимо ушей очередной выпад русского, размышляя о неведомом брате.

Видимо эпидемия эболы скосила родственника Миши, тогда понятно, почему он здесь. Моя Кларочка тоже погибла из-за кучки заигравшихся гавнюков, и я не против если кое-кому из них Миша подложит свинью в виде маленького блестящего бочонка.

— Мать вашу! — Русский поднялся с колен, чуть не плача от досады.

— Что? — Семён рванулся к товарищу, протискиваясь между кресел. — Говори Миша, что…

Техник потерянно обернулся, бросил к ногам миниатюрный взрыватель, — испорчен, командир, не работает.

В кабине стало тихо. «Крот» продолжал двигаться, на откидном столике тихо позвякивали алюминиевые кружки. Так всегда, когда остаётся поставить точку, обычно ломается карандаш, или машина не заводится. Закон подлости. Обидно.

Семён толкнул носком запылённого сапога неисправный прибор, глубоко вздохнув, тронул заросший подбородок.

— Ладно, «Крот» сам по себе оружие, что-нибудь придумаем.