Дмитрий Серебряков – В погоне за истиной (страница 19)

— О как. — Озадаченно почесав затылок, произнес Толик. — А я и не знал.

— Мне кажется, или ты почему-то серьезно зол на президента? — С легким удивлением посмотрел я на Егора, который редко когда показывал свои истинные чувства.

— А как прикажешь относиться к идиоту, который разбазаривает территорию моей страны? — Мрачно спросил Егор. — Мало нам было Немцова с Черномырдиным, так еще один нашелся такой же «уникум». Продают и отдают земли отечества, словно свою собственность, уроды. Убить мало.

— Так ты вроде его и собираешься устранить, разве нет? — Не совсем понимая столь резкую реакцию Егора, спросил я.

— До этого этапа, к сожалению, еще слишком далеко. — Тяжело вздохнул Егор. — Слишком многое нужно подготовить и реализовать. Если потороплюсь, то всю страну может охватить паника и война. А мне в своей стране гражданская война ни к чему. Но это все пока лишнее. — После чего тут же переключился на спокойный тон. — Так вы что, сутки в небе провели?

— Ты нашу «птичку» видел. — С гордостью произнес Толик. — С таким аппаратом все намного быстрее и проще.

— Четыре с половиной часа до Сингапура, а после почти десять часов до Москвы. — Оборвал я хвастовство Толика.

— Аппарат у вас, конечно, хороший. — Согласно кивнул Егор. — Как и прикрытие.

— Ну, нам с Интерполом до вас далековато. — Хмыкнул тут же Толик.

— Я смотрю, Заяц как был несносным болтуном, так и остался. — Осуждающе покачал головой Егор. — И как ты его только терпишь?

— А меня терпеть не надо. — Весело отозвался Толик. — Я, можно сказать, душа команды и ее стержень. Меня лелеять и беречь надо.

— Вот именно. — Согласно покивал головой Егор. — Связать, засунуть кляп и бросить в багажник для сохранности и тишины.

— Злой ты, Кабан. — Театрально вздохнул Толик. — И как только тебя твои терпят. — После чего кивнул в сторону здоровяка Вити. — Довел Витька до того, что сидит парень зашуганный и весь исхудавший. — Осуждающе покачивая головой, добавил. — Кожа да кости.

— Как отключить звук у этого балабола? — Посмотрев на меня, спросил обеспокоенно Егор. — Или нужно его отправить пешком побродить?

— Ты на командира стрелки не переводи. — Возмутился Толик под сопровождение тихого хмыка от Вити, который, похоже, с трудом сдерживал смех. — Он и без твоих тупых советов справится.

— А что ты на меня смотришь? — Изобразил я удивление в ответ на осуждающий взгляд Егора в мою сторону. — Сам затеял с ним эту перебранку, сам и выруливай.

— А ты чего там ржешь? — С угрозой бросил Егор, не сильно толкнув сиденье Вити перед собой.

— Да так. Забавно. — Улыбнувшись, добродушно ответил Витя. — Столько лет прошло, а вы как собачились друг с другом, так и продолжаете. Смешно.

— Согласен. — Как-то резко успокоился Егор. — Ведем себя, как дети. Долбаная адаптация проекта. Задолбало уже.

— Ты это о чем? — Удивился Толик.

— Это он о том, что психологически мы теперь наполовину взрослые, а наполовину дети. — Рассудительно произнес Витя. — Из-за того, что у нас произошли серьезные и резкие изменения в психике и памяти, а также из-за внушения самого проекта «Возмездие», у нас возник диссонанс в сознании. Часть нашего сознания стала как у двенадцатилетних подростков, а другая часть осталась такой же взрослой, как и была до активации утраченных воспоминаний. С точки зрения науки у нас некое подобие активной шизофрении с раздвоением личности и элементами биполярного расстройства психики.

— Допустим, с шизой более-менее понятно, но причем тут расстройство биполярное? — С интересом отреагировал Толик.

— Перепады настроения. — Коротко произнес Витя. — Обычно это перепад состояния от маниакального до депрессивного, но у нас этот перепад выражается в падении до психики двенадцатилетнего ребенка, а после взлет обратно до адекватного взрослого. С учетом этого перехода у нас проявляются маниакальные наклонности во «взрослой фазе» и депрессивные в состоянии падения в «детскую» фазу. Правда, последние гасятся другими проявлениями детской психики, тем самым выравнивая ситуацию, но не до конца. К сожалению, побочным эффектом впадения в детство является обострение наших воспоминаний из лагеря. И как следствие, мы выводим свои забытые эмоции или отношения в абсолют, обостряя их до предела.

— Ээээмммм, а по-человечески это как? — Обескураженно спросил Толик.

— Ты во время лагеря с кем-то дружил. — Благосклонно продолжил пояснять Витя. — Так вот, теперь ты в моменты «детской» фазы будешь воспринимать этого человека не только как друга, но даже ближе. Как самого любимого и дорогого младшего брата. То же самое происходит с другими чувствами. Они становятся ярче и сильнее во много раз. Обида превратится в ненависть до смерти. Влюбленность в любовь до гроба, и так далее.

— Обалдеть. — Ошарашенно произнес Толик. — Вот это новости.

— Но в этом есть и хорошие моменты. — Улыбнувшись реакции Толика, добавил Витя. — Наши сильные стороны характера тоже во много раз усилились. Например, логическое мышление, быстрота реакции мозга, и так далее.

— Это многое поясняет. — Задумчиво произнес я, глядя в окно.

Как ни странно, но вот эти разъяснения Вити помогли и мне все расставить по полочкам. Теперь понятна эта страсть между мной и Ольгой, отношения внутри команды, и вспыхнувшая снова связь между Ленкой и Аней.

— И как этот бред можно исправить или вылечить? — Обеспокоенно спросил Толик.

— Никак. — Лаконично и сухо ответил Егор. — За все время, что мы активны, у нас так и не вышло исправить ситуацию. — После чего кивнул в сторону Вити. — Даже вон наш дипломированный психолог и тот не смог ничего придумать.

— Тут вопрос не в лекарстве, а в самом проекте. — Спокойно произнес Витя. — Еще когда я изучал эту тему вместе с профессором Коноваловым, то мы пришли к однозначному мнению, что это не побочный эффект или всплывшая проблема, а специально созданный прецедент самим проектом. Так что избавиться от этого можно, только с корнем вырвав все установки «Возмездия».

— Витя имеет в виду наше отношение к смерти, убийствам и тому подобному. — Добавил от себя Егор.

— Я бы назвал это по-другому. — Уклончиво произнес Витя. — Тут больше подходит определение о заниженной планке моральных ценностей по отношению к обществу и посторонним людям, но при этом существует обострение личных связей. Например, наше чересчур чувствительное отношение к родителям и родственникам. У вас этот фактор больше всего выражен в действиях Игоря. Так как из всего отряда только у него сохранилась семья. Именно поэтому он так стремится спасти свою жену и сына, а остальные так сильно желают ему помочь, несмотря на любые логические доводы против.

Смысл в словах Вити был немалый. Тут надо понимать, что в нашем мире тоже произошла эпидемия одной из разновидности COVID, только в отличие от моего прошлого мира, значительно сильнее. Хм. Странно. Уж не первый раз ловлю себя на том, что думаю о мире Семена, как о своем прошлом мире. Кажется, я окончательно слился в одну личность. Даже не знаю, хорошо это или нет. Но сейчас не об этом. В общем, тут тоже в двадцать втором году разразилась пандемия. Но в отличие от лайтовой версии прошлого мира, у нас смертей было намного больше. Если в том мире гибель среди зараженных была около одного процента, то у нас около десяти. То есть каждый десятый погиб. И в основном это были люди старше сорока лет. Вот и остались без родителей ребята моего отряда. По сути, больше всего не повезло именно им.

Серега, Толик и Оля лишились родителей и бабушек с дедушками, а вот Ленка пострадала еще сильнее. У нее, кроме родителей и их родителей, умер старший брат в возрасте тридцати пяти лет. Один я потерял своих приемных родителей и брата недавно, и то по причине аварии. Теперь у нас получалась команда сирот, по сути. Наверно именно поэтому мы в команде считали друг друга семьей. И не только потому, что так на нас повлиял проект. Все-таки влияние «Возмездия» я с помощью Деми снял, но чувства остались. И они были разными. Взять, допустим, меня. Несмотря на то, что у нас всех одинаковый возраст, но я ощущаю себя старшим. Хотя. Это же как раз то, о чем говорил Витя. Хм. Получается, установки проекта я убрать смог, а вот его последствия нет? То есть, мы по-прежнему будем страдать психически от его последствий? Судя по тому, что с нами происходило, и нашей реакции, то так оно и есть. Очень любопытное наблюдение, однако.

— Это какие могут быть логические доводы против? — Удивился Толик.

— Например, ваша смерть. — Лаконично ответил Витя.

— Но вы-то тоже рискуете, разве нет? — Возразил Толик.

— Мы рискуем ради своих близких. — Вмешался в разговор Егор. — Мы хотим, чтобы наша страна стала для них комфортабельным домом, а не страной третьего мира, где каждый стремится набить свой карман, не думая о родине. К тому же, наш риск сомнительный. Нам ведь не нужно бежать с оружием наперевес, как вам. У нас все происходит тихо и относительно спокойно.

— Ага. Как же. — Хмыкнул в ответ Толик. — То-то все политические противники Скворцова как-то сами по себе пропадают или умирают. А отравление Навального год назад, так вообще случайно произошло.

Очередное различие. В прошлом мире Алексей Навальный был блогером и пассивным политиком. Который, кроме своих расследований и разоблачений, ничего по сути не делал. Более того, никто его не пытался отравить или убить. А вот у нас все пошло по-другому. После эпидемии он из обычного блогера превратился в солидную политическую фигуру. Основал свою партию «Свободная Россия», и на данный момент стал главной оппозиции правящей партии. У нас партия Скворцова называлась не «Единая Россия», а «Сильная Россия». Впрочем, разница была не особо заметна.