Дмитрий Серебряков – Кот Шредингера (страница 45)

Маршрут был выбран. Отвесная стена в паре сотен метров от основного входа в лагерь. Там, где скала имела отрицательный уклон и была испещрена глубокими трещинами. Для человека — верная смерть. Для гориллообразного монстра с когтями из армированного костного сплава — терпимая лестница.

Когда Африка окончательно утонула в непроглядной черноте, я начал спуск.

Камень был теплым и шершавым. Я чувствовал его пальцами, кончиками когтей, каждой ворсинкой на шкуре. Одно неверное движение — и я превращусь в лепешку на дне каньона, подняв такой шум, что Фарида подадут на ужин раньше, чем я успею сказать «ой».

Я вбивал когти в трещины, стараясь не крошить породу. Гравитация тянула меня вниз, пытаясь оторвать от стены, но я стал частью этой скалы. Пыль забивалась в ноздри, вызывая желание чихнуть, которое я подавлял усилием воли, буквально пережимая себе дыхательные пути. В паре десятков метров ниже я увидел пост охраны. Ящеролюд стоял на выступе, лениво поводя костяным копьем. Он смотрел в сторону саванны, не ожидая, что смерть придет с вертикали.

Я проскользнул мимо него, словно тень, задержав дыхание. Когти вошли в мягкий известняк бесшумно, как нож в масло. Секунда, вторая — и лапы коснулись дна каньона.

Вонь ударила в нос мгновенно. Это был концентрат из мускуса, гниющих отходов и дыма. Лагерь спал, но это был чуткий звериный сон. Я слышал их дыхание — свистящее, тяжелое. Видел, как под шкурами хижин перекатываются тени.

Я двигался на четырех конечностях, прижимаясь к самой земле. Моя шкура, серая и невзрачная, делала меня невидимым в густых тенях каньона. Главный шатер — «вигвам» — возвышался впереди, как монумент безумному величию.

Первое препятствие возникло в десяти метрах от входа.

Двое стражей. Они не спали. Сидели на корточках, перекидываясь редкими гортанными звуками, которые печать в моем мозгу не могла перевести — слишком примитивно, на грани рефлексов. Их глаза поблескивали в свете затухающего костра.

Мне нужно было убрать их обоих. Одновременно. Быстро. Бесшумно.

Я перенес вес на задние лапы, готовясь к рывку. Каждая мышца натянулась, как струна на арфе смерти.

Рывок.

Мир превратился в размытое пятно. Первый ящеролюд даже не успел повернуть голову, когда моя массивная лапа обхватила его морду, заглушая крик, а вторая — вошла когтями точно под основание черепа. Хруст был сухим и коротким, как сломанная ветка. Второй попытался вскочить, раскрывая пасть, но я уже был в его зоне.

Я не стал бить когтями — кровь пахнет слишком сильно. Я просто обхватил его шею и сжал. Мои предплечья, накачанные энергией кристалла, работали как гидравлический пресс. Его позвонки превратились в труху под моей хваткой.

Я бережно опустил оба тела на землю. Ни звука. Ни вздоха. Только тихий шорох чешуи по песку.

— «Один — ноль в пользу силы», — мелькнула циничная мысль.

Я вытер лапы об их кожаные повязки и замер у входа в шатер. Оттуда тянуло не только мускусом, но и чем-то неместным — запахом старой бумаги и… магии. Совсем не того уровня, какой ожидаешь от дикарей в каньоне.

Я медленно отодвинул тяжелый кожаный полог. Мое сердце сделало один гулкий удар. Пора узнать, кто решил поиграть в индейцев на этой свалке мира. И где они прячут моего археолога.

Внутри шатра пахло не просто мускусом — здесь стоял густой приторный дух застарелой крови и плавленого жира. Я замер у входа, позволяя зрению адаптироваться к дрожащему желтому свету.

Обстановка была… издевательской. Кто-то очень старался воссоздать человеческий уют, используя подручные материалы и полное отсутствие эстетического вкуса. В центре стоял стол — грубо обтесанная плита на корявых ножках, на которой в плошке из черепа зверя горела толстая сальная свеча. Копоть от нее уходила вверх, к отверстию в куполе. Рядом — некое подобие шкафа и массивный костяной сундук, окованный полосками ржавого железа.

Но всё это я заметил лишь краем сознания. Мой взгляд намертво прилип к дальней стене.

Фарид.

Его распяли на двух грубо обрубленных бревнах, вкопанных в землю. Мой навигатор, мой «ископаемый» спутник был мертв. Это было понятно сразу по тому, как безжизненно свисала его массивная голова, и по характерной серости шкуры, которая бывает только у трупов, из которых ушла жизнь. В центре его груди, там, где раньше пульсировал магический кристалл, зияла рваная черная дыра. Края раны запеклись, плоть обуглилась.

— «Ну вот и всё, археолог», — мелькнула горькая как полынь мысль. — «Твои лекции об океанских левиафанах официально окончены. Надеюсь, там, где ты теперь переродишься, твоя навигация сработает лучше».

— «Ты опоздал», — прозвучал в моей голове голос. Не звериное рычание, а чистая ментальная передача, холодная и отточенная, как лезвие бритвы.

Я медленно перевел взгляд на тень за столом. Хозяин шатра поднялся. Высокий поджарый ящеролюд с чешуей цвета запекшейся крови. Но не его рост или мощные лапы заставили мои инстинкты орать об опасности. Глаза. В них не было хищного безумия или животной тупости. Там горел интеллект. Холодный расчетливый разум изгоя. Того, кто прошел через тот же ад, что и я, но сохранил в этом теле навыки убийцы.

В его руке было копье. Настоящее, с массивным железным наконечником.

Я не стал ждать. Дипломатия — для тех, у кого есть время и лишние конечности.

Я рванул вперед. В этом теле мой прыжок был подобен выстрелу из катапульты. Расстояние в пять метров я преодолел за долю секунды. Мои когти уже были готовы сомкнуться на его тонкой шее, я уже чувствовал запах его страха…

Но страха не было.

Ящеролюд даже не шевельнулся. В последний миг, когда мои пальцы были в сантиметре от его горла, он просто выдохнул. Короткая резкая печать вспыхнула перед его лицом. Воздух в шатре внезапно стал твердым, как бетонная плита, и ударил меня в грудь с силой разогнавшегося грузовика.

Меня не просто отбросило. Я вылетел сквозь кожаную стену шатра, ломая опорные шесты. «Вигвам» за моей спиной взорвался фонтаном щепок и клочьев кожи — изгой-ящер не собирался играть в благородство. Он ударил магией воздуха так, что шатёр разлетелся на куски, превратившись в мусор.

Я приземлился на спину, пропахав телом пыльную землю лагеря. Боль в ребрах, которые я лишь недавно срастил, вспыхнула с новой силой. Магия регенерации судорожно задергалась, пытаясь склеить обломки.

— «Профессионал», — констатировал я, отплевываясь от пыли. — «Магия воздуха и земли. И он не пожалел сил на первый удар».

Грохот взрыва шатра подействовал на лагерь как звон гонга. В одно мгновение тишина ночи сменилась хаосом. Ящеролюды выскакивали из хижин, шипя и лязгая оружием. В разных концах каньона вспыхнули костры, заливая арену нашего боя неровным, кровавым светом.

Изгой вышел из руин своего жилища. Его чешуя поблескивала, а тело окутывала тусклая дымка — печать усиления. Он крутанул копье, и земля под моими ногами внезапно ожила.

Острые каменные шипы вырвались из почвы, прошивая мою голень. Я взревел, вырываясь, но в тот же миг в меня прилетел воздушный таран. Удар пришелся в плечо, выбивая сустав. Ящеролюд двигался со скоростью, которая казалась невозможной для существа такого размера. Он создавал печати жестами хвоста и свободной лапы, не прерывая вращения копья.

Я попытался выставить защитный контур, но ящер просто разрезал его железным наконечником, напитанным магией ветра. Удар в грудь — наконечник скользнул по ребрам, оставляя глубокую борозду. Если бы не моя усиленная шкура, я бы уже был насажен на копье, как кусок мяса на шампур.

Вокруг нас смыкалось кольцо. Сорок шесть… нет, теперь их было больше. Те, кто был внутри хижин, вышли. Десятки желтых глаз следили за мной. Они зажигали факелы, превращая каньон в замкнутое пространство, из которого нет выхода.

— «Пора сваливать», — решил я, подминая под себя лапы для рывка к стене каньона. — «К черту Фарида, к черту Мадагаскар, мне нужно пространство».

Я рванул к скалам, но Изгой прочитал мои мысли. Короткий взмах копья, и передо мной выросла стена из спрессованного песка и камня. Я врезался в нее, теряя инерцию, и тут же получил удар в спину. Воздушный хлыст рассек мне спину от затылка до поясницы.

Я упал на колено. Кровь заливала глаза, магия регенерации захлебывалась, не успевая справляться с уроном. Ящеролюды подошли ближе, сужая круг до десяти метров. Они не нападали — они ждали команды вожака.

Изгой подошел ко мне, нависнул сверху. Железный наконечник копья уперся мне в горло.

— «Ну что, Артур…» — подумал я, глядя в его умные, лишенные жалости глаза. — «Тактика „тихо пришел — тихо ушел“ официально признана провальной. Ты лежишь в пыли, твой единственный друг висит на бревнах, а вокруг — толпа ящериц, которые явно знают, что делать с Изгоями».

Я попытался дернуться, но земля под моими лапами превратилась в вязкое болото, сковывая движения. Я был повержен. В самом сердце Африки, в вонючем каньоне, под взглядами сотен дикарей, ведомых существом, которое было эффективнее меня в каждом движении.

— «Посмотри на меня», — пришел ментальный приказ вожака. — «И скажи, зачем ты напал на меня?».

Я лишь оскалился, чувствуя, как во рту собиралась теплая соленая кровь. Игра только что перешла в эндшпиль, и кажется, я в нем был всего лишь пешкой, которую загнали в угол.