Дмитрий Серебряков – Кот Шредингера (страница 40)

— «Мы… мы живы?» — мысль Фарида была слабой и прерывистой. Он тяжело навалился на шею своей птицы.

— «Пока», — ответил я, глядя на свои окровавленные лапы. — «Если это был сон, то я требую премию за спецэффекты».

Я посмотрел вперед. Там, за горизонтом, нас ждала красная нить. Мадагаскар. Архитектор.

— «Снижаемся», — скомандовал неожиданно Фарид. — «Нам нужно найти место для отдыха. Грифоны долго не протянут после такого боя. И да, готовься, настоящие проблемы у нас начнутся, когда мы пересечем береговую линию Африки».

Мы начали медленное снижение. Мир внизу снова стал осязаемым, вонючим и опасным. Но теперь я знал одно: если мы смогли выжить здесь, наверху, используя тактику людей из моего прошлого, значит, у нас есть шанс. Маленький, призрачный, как этот рассвет, но шанс.

Глава 15

Прибрежные воды Греции встретили нас не лазурными волнами и не своей когда-то изумительной прозрачностью. Это было кладбище. Гигантское, вонючее и до краев залитое серой жижей. Средиземное море выплескивало на берег остатки тех, кто не пережил бойню в море. А может вовсе не так давно именно здесь выползли на сушу морские твари. Кто его знает.

Место нашего приземления когда-то могло быть элитным пляжем, но сейчас это была полоса выжженной спекшейся земли, густо перемешанной с осколками костей. Скелеты морских гигантов — тварей, чьи ребра торчали из песка подобно шпангоутам разбитых кораблей — создавали сюрреалистический лабиринт. Белизна костей слепила глаза даже в тусклом мареве, а запах… пахло старой солью, аммиаком, гниющими трупами и водорослями, которые толстым слоем облепили прибрежные камни, превратив их в скользкие черные опухоли.

Мангровые заросли, подступившие к самой воде, больше не были зелеными. Это были деформированные почерневшие скелеты деревьев. Их корни, похожие на судорожно сжатые пальцы мертвецов, уходили глубоко в соленую жижу, и из этой тени постоянно доносилось чавканье и мерзкий влажный хруст. Там кто-то кого-то ел. И видимо постоянно. Без перерыва на обед.

Я спрыгнул с грифона, и мои лапы мгновенно ушли по щиколотку в вязкую смесь песка и костяной муки. Соль, витавшая в воздухе, тут же нашла каждую микротрещину в коже, оставшуюся после воздушной мясорубки. Боль была едкой, она отрезвляла лучше любого нашатыря.

— «Приземлились», — передал я Фариду, ощущая, как шерсть на загривке скаталась в грязные соленые колтуны. — «Если это и есть колыбель цивилизации, то ребенок в этой колыбели явно сдох и успел изрядно протухнуть. Идиотская затея. Нам нужно было садиться севернее, там хотя бы камни не так смердят».

Я посмотрел на своего грифона. Птица выглядела жалко. Перья, опаленные магическими разрядами птеронаг, висели лохмотьями. Из клюва капала густая желтоватая пена. Зверь едва держался на лапах, его грудная клетка ходила ходуном, выталкивая тяжелый свистящий воздух. Мы были на пределе. Все четверо.

— «Радуйся, что вообще сели», — мысль Фарида была тяжелой и липкой от усталости. — «Воздух здесь плотный, как кисель. Мои легкие горят так, будто я наглотался битого стекла. Нам нужен отдых, Артур. Хотя бы час. Иначе в следующем перелете мы просто рухнем в воду и станем кормом для чудовищ».

Я огляделся. Горизонт дрожал от зноя. Ни одной птицы, ни одного звука, кроме прибоя и хруста в мангровых тенях. Этот берег не просто пугал, он давил осознанием, что здесь некому прийти на помощь. Если упал — стал частью этого костяного слоя. Просто еще одним осколком в бесконечном белом кладбище.

Отдых продлился недолго. Я только успел найти кусок тени под ребром древнего кита и прикрыть глаза, пытаясь унять пульсацию в висках, как печать в затылке отозвалась коротким сухим разрядом. Фарид.

— «Двигайся. Медленно. В сторону скал», — его голос в моей голове был похож на шепот заговорщика. — «С востока. Гости. Много».

Я мгновенно подобрался, ощущая, как в мышцах вскипел остаточный адреналин. Выглянув из-за костяного нароста, я увидел их. Цепочка фигур выходила из мангрового марева примерно в полукилометре от нас. Они двигались не как звери. Не было того рваного ритма, присущего диким хищникам. Эти шли слаженно, парами, прикрывая друг другу спины.

— «Надо взлетать», — передал я, чувствуя, как внутри всё сжалось от перспективы новой драки. — «Пока они нас не заметили. Давай, Фарид, поднимаем птиц. Лучше сдохнуть в небе, чем здесь, как крысы в ведре».

— «Нет! Это явно изгои. Так просто от них не уйти», — Фарид буквально придавил меня своей волей. — «Взлет — это грохот. На этом пустом берегу удар крыльев разнесется на мили. Грифоны измотаны, им нужно время на разбег, а его нет. Замри. Уводим их в расщелину. Живо!»

Это было самой сложной задачей за всё время нашего «путешествия». Переместить двух смертельно уставших полутонных монстров так, чтобы они не издали ни звука. Я вцепился в узду своего грифона, буквально вдавливая его голову в песок. Моя печать контроля сейчас работала на пределе, я транслировал птице одну-единственную эмоцию: тотальное подчинение.

«Тихо! Ты — камень. Ты — прах. Не дыши, ублюдок, или я лично вырву тебе легкие», — рычал я ментально.

Грифон дрожал. Я чувствовал, как вибрировали его мышцы под моей ладонью, как он хотел сорваться в крик или броситься в атаку. Но печать держала. Мы втиснулись в узкую глубокую расщелину между скалами, заваленную плавником и обломками костей. Воняло невыносимо, но это была наша единственная защита.

Группа прошла совсем рядом. Я видел их сквозь щель в скале. Тени скользили по белому песку. Шелест шагов, негромкое рычание и лязг… металла? Я затаил дыхание. В этом мире звук металла всегда означал одно: разум. И чаще всего этот разум не сулил ничего хорошего. Вот только не уверен я, что это изгои. Возможно, просто местное племя аборигенов.

— «Еще чуть-чуть», — передал Фарид, и я почувствовал, как его огромная туша рядом со мной понемногу расслабляется. — «Они не ищут нас. Они просто проходят мимо. Охотники в походе».

Когда шорох шагов окончательно растворился в шуме прибоя, я позволил себе разжать когти. Мышцы болели так, будто их прокрутили через мясорубку. Я выбрался из расщелины, жадно вдыхая соленый воздух — даже он был лучше той вони, что стояла в нашей норе.

— «С чего ты взял, что это были изгои?» — спросил я, разминая затекшее плечо. — «Могли быть обычные приматы-переростки. Мало ли откуда они достали оружие. Да и я в свое время повидал много диких племен, двигающихся так же осторожно».

Фарид вышел следом, его взгляд был прикован к цепочке следов на костяной муке. Он подошел к одной из вмятин и указал когтем на песок.

— «Присмотрись внимательнее. Видишь этот отпечаток? Четкий край, рифление. Это не лапа. Это подошва. Грубая, сделанная из дерева или куска толстой кожи, но это обувь».

Я присмотрелся. Действительно, среди отпечатков когтистых лап отчетливо виднелись следы самодельных сандалий.

— «И это еще не всё», — Фарид продолжал анализ с дотошностью патологоанатома. — «Ты видел их оружие? На одном из них был заплечный чехол. Обычные варвары не будут прятать свое оружие в чехол. И да, я согласен. Возможно, не все в этой группе изгои, но разве нам от этого легче?».

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Одно дело — сражаться с тупыми птеронагами или дикими хищниками. И совсем другое — встретить тех, кто как и мы, с радостью убьет любого встречного ради заветного кристалла.

— «А еще одежда», — добавил Фарид. — «На вожаке был жилет, очень сильно похожий на поделки из нашего с тобой прошлого. Пустые карманы, оторванные клапаны, и это вещь, созданная разумным и понимающим, что он делает, человеком. Они — изгои. Те, кто не сошел с ума окончательно, но сбился в стаю. Это делает их во стократ опаснее любой хищной рыбины в море. Зверь нападет, потому что голоден. Изгой нападет, потому что ему нужны твои когти на сувениры и твой кристалл, чтобы продлить свою жалкую жизнь».

Я посмотрел на горизонт, где марево скрыло ушедший отряд. Цивилизация на свалке. Реконструкторы апокалипсиса.

— «Прекрасно», — пробормотал я. — «Одно радует. Очередная переменная в уравнении, где итогом всегда стоит смерть, прошла мимо. Пошли к грифонам. Надо убираться отсюда, пока эти ребята не решили вернуться».

Взлет с костяного берега был тяжелым. Мы дождались, пока отряд изгоев скроется как можно дальше за грядой скал, и только тогда рискнули подняться. Грифоны недовольно клекотали, ощущая наше нервное напряжение, но печать заставляла их действовать. Мы рванули с обрыва, ловя восходящий поток раскаленного воздуха, и вскоре берег Греции превратился в тонкую белую полоску, тонущую в мареве.

Впереди лежало Средиземное море. В моей прошлой жизни оно было колыбелью курортов и круизных лайнеров. Теперь же оно было пустым до самого горизонта. Вода была пугающе прозрачной, несмотря на свою глубину. Солнце, бившее из зенита, просвечивало толщу на десятки метров, обнажая то, что лучше бы никогда не видеть.

— «Смотри вертикально вниз», — пришла мысль Фарида. Его грифон шел левее, мерно взмахивая огромными крыльями. — «И старайся не моргать. В этом мире поверхность — лишь тонкая кожа, скрывающая настоящие опухоли».

Я опустил взгляд. Сначала мне показалось, что под нами двигались подводные течения или скопления водорослей. Но тени были слишком упорядоченными. Огромные змееподобные рыбины, чьи тела достигали пятидесяти метров в длину, медленно извивались в глубине. Их чешуя тускло поблескивала металлическим блеском, а вдоль хребтов тянулись светящиеся наросты. Они шли косяками, словно живые поезда, не обращая никакого внимания на то, что происходит в небе.