Дмитрий Сенчаков – Светлые дни и ночи (страница 9)
– Да есть, конечно. Это, знаешь, время такое было, считалось модным куда-то уехать от родителей, самостоятельно строить взрослую жизнь… Бред, конечно. Спасибо папе с мамой, есть у меня всё-таки голова на плечах, не то наломала бы дров. Ты наслышана, должно быть, какова житуха в общежитиях?
– Не без этого… А с Климом ты познакомилась, когда он тебя в павильон пригласил?
– В смысле, в студию?
– Ну да.
– Нет, что ты! Он тогда, конечно, уже фотографировал, но всё больше школы да детские садики. Ну, свадьбы ещё… А познакомились мы с ним на процедурах.
– На каких таких процедурах?
– Мы же с ним ещё и спортсмены!
– Вот как? Ты, наверное, плавала?
– В самую точку. Первый разряд. Можно было и лучше, да некогда было тренироваться. Теперь жалею, что не сложилось. Упустила своё время…
– А Клим?
– О! Он – мастер спорта по прыжкам с шестом. Я так и не смогла понять, как он это проделывает… Бежит-бежит и – хоп! Уже на пятиметровой высоте…
– Это искусство! Меня за уши было не оттащить от телевизора, когда показывали рекорды Сергея Бубки.
– Так вот, умудрились мы с ним как-то раз одновременно травмироваться. Прописали нам по десять сеансов электрофореза с новокаином через день. А тут ещё совпадение, что нам обоим удобно оказалось ходить в одно и то же время. То он после меня, то я в очереди за ним. Стали здороваться, а раз, наверное, на пятый не выдержали – познакомились. С тех пор он меня каждый раз без очереди пропускал. Смешно было. Дай, говорит, телефончик. Нет у меня, отвечаю. Ну, тогда адресок. Несколько месяцев встречались, а он всё не верил, что в общаге живу. Думал, подкалываю. А как убедился, так сразу замуж позвал. Негоже, говорит, такой видной девушке в клоповнике прозябать.
Инка с каким-то новым чувством разглядывает эту неординарную женщину, всё больше проникаясь к ней симпатией.
– Жили у Климкиных родителей. А потом в Ленинграде умерла моя бабушка и оставила мне свою старинную квартиру на Съездовской линии. Мы сначала хотели обменять её на Москву, но потом как-то сложилось, что решили насовсем перебраться в Питер. Клим и вырос то профессионально уже после переезда…
– А сейчас ты чем занимаешься?
– Я-то? Да, в общем, ничем. Правда, раньше работала. Анестезиологом на станции Скорой помощи. Сумасшедшее было время. Не высыпалась годами. Клим еле уговорил меня бросить всё это.
Инка округлила глаза. Подумать только, эта необычная женщина ещё и опытный врач!
– А теперь так… Его личный секретарь, визажист, ну, может быть, ещё и менеджер. Переписываюсь по электронной почте с заказчиками. Договариваюсь, улаживаю, торгуюсь. Клим печатается только в Европе. Вот, второй язык пришлось выучить – итальянский.
– Интересно вы с Климом живёте…
– Это правда!
Лера откидывает со лба волосы и разглядывают поникшую Инку.
– Выше нос! Я не давала повода портить себе настроение.
– Да, конечно. А я вот в последнее время как-то неуютно себя чувствую.
– А что такое, Инка?
– Не отпускает ощущение того, что жизнь так складывается, будто я жду чего-то. Словно всё уже расписано, и мне остаётся только притягиваться и отталкиваться. Даже психовать стала частенько…
– По тебе незаметно. Зачем тебе изводить себя?
– Просто ты, Лера, не обижайся, конечно, задавила меня своей личностью… Вот с тобой я и не такая, как на самом деле.
– Чепуха, не напрягайся!
– Попробую. Поплыли к берегу?
Вместо ответа Лера легко отталкивается от буя и, вынырнув метров через десять, лёгким кролем устремляется восвояси. Инка не торопясь отправляется следом.
«Как странно, – задумывается она, – я в два раза младше, а рядом с Лерой выгляжу уставшей и ленивой, пугливой и осторожной – короче, консервативной дамочкой, разве что без претензий. Она такая живая! Как я хотела бы быть похожей на неё!»
Инка тщательно вытирается мягким махровым полотенцем, а Лера, попрыгав на одной ножке для того, чтобы вытекла вода из уха, так и стоит, подставив ладную фигурку палящему солнцу.
«Так кто же из нас больше подросток?» – вновь задаётся вопросом Инка.
Обсохнув на солнце, Лера собирает вещи.
– Пошли?
– Может, позагораем? – пытается протестовать разомлевшая Инка.
– Не люблю загорать. Это так скучно.
– Вот почему ты совсем белая!
– Ага, только нос красный, как морковка! Ладно, если ты хочешь загорать – оставайся. А я сгоняю за отменным виноградом. Знаю одного местного виноградаря тут неподалеку.
– Нет, так я не согласна. Я с тобой!
Инка забега́ет переодеться в кабинку. Лера же, как есть, в сыром ещё купальнике забирается за руль.
– Я передумала, – внезапно говорит она. – Поедем лучше за мороженым, как собирались поначалу.
– А куда это?
– В супермаркет. Насколько мне известно, он тут единственный. Там торгуют восхитительным «Макао».
– А что это?
– Прислушайся к тому, что ты говоришь, Инка! «А куда это?» «А что это?» Просто доверься мне и кайфуй! Поняла?
– Я постараюсь, Лера.
– Вот так-то лучше!
Припарковавшись перед супермаркетом – там, где иному водиле показалось бы, что места нет, Лера хитроумно изгибается за рулём, и каким-то неуловимым образом на ней оказывается надет её помятый костюмчик.
Парочка врывается в кондиционированное помещение супермаркета. Лера устремляется к конкретному морозильнику и извлекает из его ледяных недр последнюю килограммовую упаковку грушевого «Макао». Направляется к кассе. Инка по дороге подхватывает бутылку фанты. Лера молча кривится, отбирает у Инки фанту и заменяет её местной минералкой.
…Впереди, машин через пять, весьма несуетливые люди в оранжевых касках пытаются завернуть огромный панелевоз в узкие ворота. Они то и дело дают отмашку, что-то кричат. Тягач то дёрнется вперед, тут же скрипнув тормозами, то сдаст назад, выпустив вонючее свинцовое облачко.
Лера выключает зажигание и сетует, что такими темпами они мороженое не довезут.
– А куда теперь мы едем? – Инка уже почти привыкла к тому, что в её жизни есть эта приятная энергичная женщина, которая всё знает и всё умеет, и, что самое главное, хорошо к ней относится.
– Ну как куда! К Юре. В Климкину студию.
Инка краснеет. Но Лера не смотрит на неё, изучает развитие ситуации впереди. До неприличия многоколёсный зад панелевоза исчезает в воротах, усталые рабочие замыкают заржавленные, ни разу не крашеные створки. Передние автомобили трогаются. Лера вжикает стартером, и «гольф» продолжает путь. Затор потихоньку рассасывается.
– А у вас с Климом есть дети? – спрашивает Инка.
– А как же! Две девчонки, погодки. Двенадцать и одиннадцать лет. Они приедут сюда через недельку.
– Как – сами?
– А что тут такого? Самолётом. Бабушка с дедушкой посадят, папа с мамой встретят. Никаких проблем.
– А почему они сразу с вами не приехали? Всей семьёй отдыхать!
– А пойди, уговори! Нет, они с дедом предпочитают Белое море. Сидят в своей Карелии, пока белые мухи не полетят.
– А ты по ним скучаешь?
– Пытаюсь. Но разве Климка даст поскучать?
Инка вновь разглядывает сосредоточенно рулящую Леру, и к её, уже ставшему привычным, восхищению добавляются новые нотки – уважение к матери двоих детей.