Дмитрий Семёнов – Воины хаоса наводят порядок. Книга 1 (страница 42)
Она вскрикнула, держа куклу на вытянутой руке. Та забилась, внутри неё что-то ворочалось. Что-то живое, жёсткое, многоногое будто рвалось наружу из кокона. Она бросила куклу в угол комнаты и замерла, сжав ладони до боли. Вокруг сделалось тихо. Тянулись секунды.
А потом громыхнуло в шкафу. Резкий, сильный удар изнутри в дверцу тёмного дерева. Створки шкафа оказались заперты, хотя ключ от них потерялся ещё в раннем детстве. Но удары – один за другим – были так тяжелы, что доска затрещала. Шкаф со скрипом проехал немного вперёд по затёртому полу.
Она с визгом вскочила с кровати, шагнула к окну, ухватилась за спинку тяжёлого стула и со всей силой ужаса швырнула его в громыхающий шкаф…
– Тише, милая, тише. Всё хорошо, – успокаивающе говорила мама, склонившись над нею и гладя по голове. – Ты смотри – растрепалась вся, потная. А твой шкаф, бедный шкаф, он-то чем провинился? Стул, конечно, был старый… Зато мы теперь знаем, кто телекинезом спонтанным во сне занимается, а то раньше грешили на привидений.
Мама улыбалась так хорошо и тепло, что кошмары ушли за границу сознания.
– Не пугайся глупых снов, доченька. Это магия в тебе просыпается. Поначалу всегда страшно… но пускай твоя сила окажется доброй. Сладко спи до утра.
И конечно, Наумбия сразу заснула.
В колдовской лавке Шноррел царил красочный полумрак. На душе у Констанса тоже было темно – из Азиро он получил лишь шаблонное сообщение, что запрос его принят. Очевидно, бывалым волшебникам недосуг заниматься какими-то сельскими бородавками. Он успел погрузиться в тоскливые размышления, что делать дальше, когда темноволосая продавщица вполголоса обратилась к нему:
– Извините, Констанс… я смотрела на днях, что за вещь вас интересует.
– Вещь? – поперхнулся Изваров, растерявшись.
– Эти глобулы. Я могла бы вам с ними помочь.
– Вы… эксперт?
Она сжала губы.
– Я… знакома с основами биологии и геомантии. И смотрела, что это за штуки в полях. Попробую помочь, если вы не против. В конце концов, это всё же мой город.
Костик медленно закивал головой.
– Когда вы хотите попробовать… Наумбия?
– Сегодня, – выдохнула она, кладя руки на стойку. У неё были длинные тонкие пальцы с аккуратно подточенными ногтями. – Я не просто смотрела, конечно. Забрала образец ткани для изучения.
– Да, я тоже пытался. Но он быстро испортился, а я ничего не узнал…
Наумбия Шноррел молчала, вглядываясь в разноцветные ромбы и треугольники витражей. Глаза её оставались темны. Шелест книг и гудение амулетов наполняли волшебную лавку.
– Моя бабушка здорово разбирается в метаболизме. Ей сейчас нездоровится, но она подсказала, что может подействовать.
– Да, и что же?
– Сера, сода, жабий камень и купорос. И конечно, немного магии. Я ещё вчера замешала раствор, и мы можем отправиться на испытания. Всё равно покупателей мало. А вам время дорого. Пойдёмте?
– Пойдём. И спасибо большое, – невпопад прохрипел Костик.
Извозчик высадил их возле фермы, от которой до нужного поля идти было ещё полчаса. В пути они разговорились – сперва сдержанно, потом доверительнее – и даже не заметили, как перешли на ты.
– Мы с Батлером, это мой товарищ, он гном… предположили у глобул наличие длинных корней. Он считает, им нужно добраться до водоносного слоя, чтоб так быстро расти, ведь погоды довольно сухие.
– Да, резонно. И нужно, чтоб наш эликсир дотянулся до этих корней.
Констанс, тащивший в заплечном мешке увесистую бутыль с приготовленным в лавке раствором, решил уточнить:
– Как ты это сделаешь?
– Чарами на молекулярном уровне. Телекинетически заставлю раствор активнее диффундировать в клетки грибоида. Так мы быстро узнаем реакцию!
– А что делать мне?
– Ловить.
– Что?
– Кто-то должен меня поддержать, если я потеряю сознание, – объяснила Наумбия Шноррел. – Не хотелось бы вываляться в этой грязи.
– Это чернозём… поддержу, конечно. Будешь пить маниак?
– Да, придётся. Предстоит поднапрячься, без него никуда.
– А как же побочные эффекты? Нервное истощение, депрессия, психоз?
– О, я так всё время живу, – буркнула продавщица колдовских товаров. Кинула изучающий взгляд на Изварова и спросила:
– А ты маниак не употребляешь?
– Да я так, не колдую почти…
– Не колдуешь? – она подняла свои тёмные брови. – Констанс, извини меня за прямолинейность, но ты уже не совсем человек. Ты почти что волшебное существо – так мне бабка сказала, а она разбирается. Магия теперь – часть тебя, хочешь этого или нет.
– Нет, – эхом откликнулся Костик. – Не хочу, но деваться мне некуда.
– Давно это с тобой? И откуда?
– С прошлого года. Упал неудачно. Острый кератоз, взрывная оссификация тканей, – он наизусть выучил жуткие термины. – Повезло, что процесс вовремя остановили. Или не повезло…
– Это больно?
– Нервные окончания кожи почти утратили чувствительность, так что не очень. И да, я использую магию, иначе окостенение возобновится. Но маниак не употреблял, пока не доводилось. А ты часто колдуешь?
– Не особенно. У нас все в роду одарённые, только это дурацкий подарок, – Наумбия мрачно наморщила лоб. – Например, моя мать, сильная волшебница, изучала сверхдальнюю телепортацию, и однажды у неё чересчур хорошо получилось. Она пропала неведомо где, когда мне было четырнадцать. Отец брезговал маниаком и умер от кровоизлияния в мозг во время очередной попытки разыскать её с помощью чар. Я могу колдовать, у меня эта сила врождённая, но она мне не очень-то нравится.
– Понимаю тебя…
– Нет уж, не понимай! – вдруг потребовала она. – Тебе это необходимо! Даже если угроза для жизни пройдёт, тебя просто не примут. Будут смотреть, как на пугало или ярмарочное развлечение, если ты не сумеешь стать чем-то большим! Констанс, тебе нужно уметь колдовать… извини, если грубо сказала. Ах, вот наша глобула…
Ошарашенный неожиданной отповедью Изваров с запозданием понял, что они пришли. Земляная бородавка нависла над ними, как череп с затылком на месте лица. Она здорово выросла за это время и стала как будто бледнее. Солнце скрылось за тучами, на зелёные поля опустились прохладные тени.
– Начнём, – тряхнула головою Наумбия, сделав глоток маниака. Чувствовалось, что она нервничает.
Костик, как договаривались, принялся лить раствор в основание глобулы, обходя её кругом. Бутыли хватило как раз. Мутная зеленоватая жидкость стекала по пористой коже грибоида в землю с еле слышным шипением. Запахло серой.
Потом вдруг зазвенело в ушах: потомственная волшебница взялась за молекулярный телекинез. Раствор впитывался внутрь глобулы, миг, другой – его больше не видно. Звон менялся в тональности, будто рядом кружил целый рой комаров.
Засмотревшись, Изваров упустил момент, когда Наумбия уронила голову на грудь и начала падать на бок. Заросли сорняков смягчили падение. Он подхватил её за плечи – колдунья была высокой, не ниже его ростом, и довольно тяжёлой – вытащил из зелени и положил на спину. Дышала Наумбия слабо, но равномерно. На бледной коже лица проступили голубоватые вены.
Костик быстро достал из её сумки бутыль с маниаком, откупорил пробку и влил в рот колдунье немного густого тёмно-синего пойла с кисло-приторным запахом. Подумал и сам тоже сделал глоток. Мир словно стал ярче, и сердце забилось сильнее. Чтоб вернуть человека в сознание, нужно было воздействовать точно и бережно. Костик напрягся.
– Кажется, получилось, – пробормотала Наумбия. Он обернулся. Исполинская глобула будто сдувалась, шелестя и потрескивая. Понемногу скукоживалась и опадала, растекалась темнеющей жижей. Окажись рядом Кэррот, он наверняка бы озвучил какую-нибудь непристойную ассоциацию, но, по счастью, его рядом не было.
– И зачем вы сюда заявились? – спросила колдунья, когда они, измождённые, но довольные, шли обратно полями. Вечер сделался тихим, если не обращать внимания на кричащих пронзительно птиц, что носились над пашней туда и сюда. – У нас тут спокойно последние годы. Никто и воды не замутит, травы не примнёт.
– Когда я спросил о том Кэррота, он ответил: мы едем в Большие Грабли именно потому, что давненько там ничего не случалось! Нужно было с чего-то начать… И потом, здесь же так не всегда. Ты застала те дни в семьдесят шестом, когда Грязная Четвёрка уничтожила Замок Хаоса?
– Конечно застала! Я не настолько молода, чтобы это не помнить, мне уж было двенадцать. И… Грязная Четвёрка? Ха! – Наумбия желчно усмехнулась. – Ты думаешь, когда эти раздолбаи, эти воины хаоса обрушили Замок, всё сразу закончилось? Как же! Мои родичи целый год потом здесь сжигали тератоморфов, ползущих из Ямы. Зрелище не для ребёнка. Видел бы ты этих тварей!
– Я бы, наверное, издалека посмотрел, – неуверенно отозвался Изваров. – Ты училась волшебству в Академии?
– Меня на дому обучали. Сперва мать с отцом, потом тётя и бабушка… – хмуро объяснила колдунья. – Лицензия есть, конечно. Но, как ты уже понял, я не хочу злоупотреблять чародейством. Нет амбиций волшебника. Мне и в нашей лавке неплохо.
– Ты не думала переехать куда-нибудь?
– Нет. Мой дом – моя крепость, мой дар – моя пропасть.
Костик растерялся, ощутив, что их разговор зашёл в неопределённый тупик. Ещё зимой, в тренировочном лагере, он с удивлением обнаружил, что, хотя окостенение и притупило его чувства – осязание, обоняние, даже слух ощутимо ослабли – но людей он стал понимать как-то лучше, чем раньше. Он как будто догадывался, о чём они думают в данный момент, чувствовал интуитивно. Но пока это редко ему пригождалось.