Дмитрий Санин – Анатомия «Атланта». В постели с Айн Рэнд (страница 3)
Далее следует разговор Лютой Сестры с Олигархом-Изобретателем-Супер-Сплава, в котором она просит поставить рельсы на три месяца быстрее. Опять ледяные голубые щели глаз, ледяное спокойствие, алмазная ясность взглядов, Олигарх-Изобретатель накидывает 20 баксов за тонну к обоюдному удовлетворению сторон (Лютую Сестру это повышение цены прямо-таки возбуждает). Следуют взаимные обещания разорить друг друга и прочие атрибуты беседы настоящих лютых бизнес-людей, а также ощущение счастья и того, что они движут миром. Все положительные персонажи мадам живут ощущением счастья: впоследствии она объяснит, почему.
Тем временем всплывает информация о необычной афере, которую провернул их бывший друг детства и бывшая первая и единственная любовь Лютой Бизнес-Сестры, потомственный испано-латино-мачо-финансовый аристократ. Чтобы не путать читателя очередным длинным именем, будем называть его Медный Олигарх.
Этот Медный Олигарх – тоже гений и титан, с детства – воплощение всех мыслимых и немыслимых достоинств. Высокий, стройный и мускулистый. Сын друга семьи владельцев того самого ж/д концерна, потомок испанских аристократов, всего добивавшихся, как и положено, своим дерзновенным трудом, он сам начал как скромнейший трудяга. Приезжая к ним в гости на каникулы, тайно сбегал на рассвете работать: он инкогнито устроился работать посыльным в этот самый железнодорожный концерн, обманув закон о запрете детского труда. Аристократ, короче: делал это он для развлечения, чтобы познать жизнь железнодорожного концерна и утереть нос своим малолетним приятелям, будущим наследникам ж/д концерна – мол, я работал на концерн раньше вас. А так он и интеллектуальный гений, и прирожденный ученый, и физически необычайно одарен. Двигатели в его руках сами запускаются, бейсбольный мяч после двух минут знакомства с игрой улетает за деревья, а придуманная им в 12 лет система блоков для залезания на скалу вызвала восхищение папы – главы ж/д концерна, поскольку мальчик самостоятельно изобрел и решил для этой цели дифференциальное уравнение. Мадам-авторша уверенно называет это алгеброй, и у зломысленного читателя снова мелькает мысль об аптекарше, не знакомой даже со школьным курсом физики. Но самое главное – Медный Олигарх, разумеется, всего этого добился сам. Его никто этому не учил, родители требовали, чтобы он доказал, что он достоин их фамилии: семейная традиция, где все – финансово-промышленные гении, и каждый обязан увеличить наследство отца, а прежде – доказать что он его достоин; ну очень типичная традиция. Природе он тоже ничем не обязан – он просто всего добился сам. Железных мускулов, гениального разума – в 12 лет всего добился сам. А еще он подбивал своих друзей сбегать из дома за сотни километров, чтобы любоваться сквозь окна, как на заводах работают станки, – совершенно замечательная находка авторши, советские писатели производственной тематики воют от зависти.
Потом он с 16 лет учился в колледже и заодно работал подручным у печи на медном заводике на окраине города, а в 20 лет выкупил этот самый заводик – к великой гордости папы. Из какой тумбочки он взял деньги, спрашиваете? Да на бирже выиграл – ведь, простодушно объясняет нам мадам, несложно угадать, какое предприятие ждет успех, будучи таким гениально-деловым. А потом уже достойно унаследовал отцовское дело и стал самым крутым медепромышленником в мире, трудолюбивым и гениальным. Мадам мечтательно расписывает его могучий торс, тугую плоть, небесно-голубые глаза, нелатиноамериканскую-но-древнеримскую внешность и прочие обязательные атрибуты дамского романа.
Лютая Сестра в это время тоже стала учиться в колледже, тоже устроилась делать карьеру с низовой должности ночной дежурной по станции. Впрочем, не будем глумиться над идеей мадам, что карьеру большого человека надо делать с низов – в конце концов, если отвлечься от картонных героев романа, это вполне здравая идея. И мы можем вспомнить, что в СССР в 20-30-е годы многие будущие академики – скажем, Глушко, Черток или Поспелов – тоже учились одновременно с работой по рабочим специальностям. Это, собственно, к вопросу о том, часто ли такое бывает при капитализме (ой, нечасто сынки больших пап работают рабочими!), и не чаще ли такое было при проклятом социализме, которому мадам решительно отказывает во всем хорошем.
Но вернемся к нашим героям. Вскоре они познали друг с другом счастье секса. Именно счастье – мадам несколько раз заостряет на этом внимание: ее философия, которую она изложит потом, основана на том, что цель человека – счастье, все ее положительные герои ищут счастья, все отрицательные герои враждебны счастью и лишают его окружающих. Правда, счастьице она исповедует какое-то слишком гедонистическое, если не сказать животное; но это понятно, ведь она воспевает капитализм, а гедонизм нужен капитализму, ибо гедонист – лучший потребитель…Виделись герои, правда, редко, порой месяцами и годами не встречались из-за занятости, но друг другу, разумеется, были верны, потому что, как пишет мадам, только ханжи, которые видят в сексе порочное занятие, изменяют направо и налево, а настоящие получатели удовольствия на самом деле чисты и в силу этого верны (непорочная дева Саша Грей одобряет). Так Лютая Сестра подкатила к тридцатилетию, совершенно довольная своей судьбой.
И тут судьба-злодейка, как положено, разлучила их. Расстались они при очень странных обстоятельствах: Медный Олигарх, опять проотсутствовав несколько лет, после очередной ночи счастливого секса печально предложил Лютой Сестре бросить ее ж/д концерн – пусть, дескать, разваливается под руководством мямли-братца. Лютая Сестра решительно отказывается, ведь для нее это самоубийство. Тогда Медный Олигарх со страданием и мукой на лице говорит, что ему придется расстаться с ней и со всем, что нажито непосильным трудом. Некий друг его уговорил, и, хоть ему отчаянно не хочется, но придется. Лютой Сестре он ничего объяснить не может – мол, время не пришло, но знай, любимая: все, что я буду делать, будет делаться с вполне определенной целью. Вскоре про него приходит информация, что он пустился во все тяжкие – проматывает состояние, кутит и повесничает, совсем забыл о своих идеалах честного стяжателя богатств. Лютая Сестра его начинает презирать – полный развод и кактус между кроватями.
Читатель крайне заинтригован: здесь явно какая-то страшная тайна: у Медного Олигарха есть какая-то очень веская причина молчать. Это просто следует из логики – не может же мадам-авторша его обмануть! Вне всякого сомнения, есть очень веская причина, заставившая Медного Олигарха молчать как рыба об лед, теряя любимую, и, соответственно, ничего не сказать читателю… Что же это может быть за причина?!
Так вот, возвращаемся от воспоминаний Лютой Сестры к главной линии романа. Этот Медный Олигарх, бывший ее любовник, оказывается, ловко всех кинул: те самые сверхбогатые медные рудники в Мексике, к которым тянул железнодорожную ветку Мямля-Братец и которые экспроприировал жадный Центральный Комитет Мексиканской Народной Республики, оказались пустыми. А все так верили! Раз сам Медный Олигарх там суетится и вкладывает большие деньги – ясно же, там сверхбогатое медное месторождение. А он всех кинул – и мямлю-братца, и жадных мексиканских «альтруистов»: все остались не солоно хлебавши. И ж/д концерну грозит крах. Лютая Сестра, узнав, что Медный Олигарх сейчас в Нью-Йорке, бросается к нему в гостиницу за объяснениями. Но тот темнит и довольно говорит, что за его действиями есть мотив. Он, посмеиваясь, рассказывает, как стая шакалов накинулась на месторождение – и ЦК МНР, и Мямля-Братец со своими подельниками, и как они сильно на этом деле погорели. Возмущены теперь, спасу нет, и даже хотят судиться с Медным Олигархом, что он так обманул их хищнические человеколюбивые ожидания. Читатель, если он слишком простодушен, попадается на этот нехитрый литературный прием «сочувствие жертве несправедливых претензий» и негодует: «Какая наглость! Оказывается, эти ваши социалисты и человеколюбы – ворье почище Березовского, хотели на халяву присосаться к чьему-то успеху. Вот, значит, что стоит за словами о помощи другим!». И даже кинутые мексиканские рабочие-голодранцы, для которых Медный Олигарх построил город из поддельных стройматериалов, который развалится через несколько месяцев, теперь вызывают у читателя злорадство – нате вам, выкусите, халявщики!
Из разговора становится ясно, что цель Медного Олигарха – разбазарить как можно больше денег, своих и чужих. Его откровенно прет, как ловко он кинул и ж/д концерн, и его подельников, и ЦК МНР. Он потирает ладошки, потому что и единственная нормально работающая железная дорога тоже заодно прихлопнута сухаревским картелем. На вопрос «Но зачем?!» он пожимает плечами и отвечает, как положено в романе отвечать на не имеющие смысла вопросы, мемом «Кто такой Джон Голт?». Лютая Сестра возмущена этим пошлым мемом, но глаза Медного Олигарха, внимательно наблюдающие за ее реакцией в этот момент, подсказывают читателю: ответ неправильный. Похоже, это некий пароль, на который надо знать ответ. А еще в ответ на случайный вопрос Лютой Сестры, не слышно ли, написал тот ушедший от дел композитор свой пятый концерт или нет, Медный Олигарх явно напрягается: похоже, он что-то знает. И вообще явно темнит. Лютая Сестра уходит, недовольно потряхивая хвостом, а читатель ясно видит, что они все еще любят друг друга.