Дмитрий Самохин – Вишневый самурай (страница 11)
– С тех пор, как этот дом также и мой! – пояснил Кубинец.
– Ты газеты старые не видел? – поинтересовался я, не обнаружив ничего в бумажном ворохе.
– За какое время? – не отрывая взгляд от экрана, уточнил Гонза.
– За два дня.
– В холле. На журнальном столике.
Я буркнул «спасибо» и вышел. Газеты и впрямь лежали там, где указал Кубинец. Отыскав нужную статью, я вычитал название гостиницы: «Бородинский" Крест». Что‑то раньше он мне нигде не встречался! Получается, что гостиница не в центре города, а где‑то на окраине… Надо бы выяснить точный адрес.
Сгонять Гонзу Кубинца с компьютера я не стал: пусть играется дитя!.. Сделал только замечание, выраженное иносказанием:
– Дай человеку рыбу – и он будет сыт один день. Научи человека ловить рыбу – и он весь день будет сидеть в лодке и пить пиво!..
Кубинец скорчил мне рожу, но промолчал.
Я занял его рабочий стол – раз он оккупировал мой, захватчик! Развалился в его кресле, взялся за телефонную трубку и включил автодозвон до справочной службы. Через четыре минуты передо мной лежал адрес «Бородинского Креста». Отель входил в элитный архитектурный комплекс «Московский триумф» и располагался неподалеку от Московской триумфальной арки.
Адрес я запомнил мгновенно. Листочек же оставил на столе – на всякий случай.
– Ты куда‑то собрался? – отвлекся от игры Кубинец.
– Думаю пошерстить одно злачное местечко.
– Я, конечно, не твоя мамаша – Господь уберег, но хотелось бы указать тебе на тот факт, что для самостоятельного вождения катера ты несколько не в фокусе! – заметил Кубинец.
– Ты прав, – неожиданно для самого себя согласился я. – Вызову такси.
Я дозвонился до круглосуточной службы вызова такси и заказал экипаж. Диспетчер пообещал, что машина будет у нашего крыльца через полчаса. Еще оставалось время пообедать в домашней обстановке, чтобы не тратить финансы на перекус где‑нибудь на ходу.
Я напомнил Кубинцу об обеде. Он ответил, что через пару минут все будет готово. Остановив игру, он удалился на кухню проконтролировать работу Яна Табачника. Вскоре мы уже сидели над тарелками с горячим русским борщом, обильно сдобренным рыночной сметаной и зеленым луком. Борщ был изумительно вкусен! Вроде бы простое блюдо, но никто из нас приготовить его не смог бы.
Ян Табачник, разлив борщ по тарелкам, скромно уселся с нами за стол. Я выставил к обеду светлое пиво, но сам к нему не притронулся – и так выпил сегодня много, а впереди – важная встреча. Какие сюрпризы она принесет? Голова должна быть светлой, а мозг – готовым к действию. Я словно предчувствовал грядущие события.
Ян Табачник хранил за обедом молчание. То ли стеснялся, несмотря на возраст, то ли не знал, как себя вести и о чем говорить в нашем обществе. Лишь сдержанно поблагодарил меня, когда пригубил пиво. Отметил, что оно превосходное. Мы же с Кубинцем не умолкали: нет ничего лучше, чем беседа за вкусным обедом.
Расправившись с борщом, мы выразительно посмотрели на Яна Табачника, который немедленно разложил по тарелкам второе. Выглядело аппетитно, а на вкус оказалось просто изумительным: телятина с картошкой в майонезе, посыпанная сыром и зеленым горошком.
Я доедал предпоследний кусочек, когда во входную дверь позвонили. Табачник, желавший, чтобы мы оценили его талант без помех, поднялся из‑за стола и отправился открывать. Вернувшись, сообщил:
– Такси прибыло.
– Все, поехал! – заявил я, уплетая последний кусок.
Кивнув на прощание Кубинцу, который отправился меня провожать, я выбежал на крыльцо и услышал, как хлопнула за мной дверь.
Такси ожидало у причала. Водитель прогуливался по палубе, наслаждаясь солнцем и теплом.
Я взбежал по трапу и скомандовал:
– Вперед!
– Куда едем‑то, шеф? – устало осведомился водитель.
– К «Московским воротам». Угол Лиговского канала и Московского, – озвучил я маршрут.
Водитель обреченно проследовал в рубку. Я остался в пассажирской части катера. Автоматика подняла трап на палубу и скрыла в специальном отсеке. Катер плавно отошел от причала.
ГЛАВА 11
Странное чувство юмора у архитекторов. Как можно было избрать для построения элитного архитектурного комплекса место между двумя каналами – Лиговским и Черниговским? Неподалеку – Новодевичье кладбище, могила Некрасова… Сомнительное удовольствие! Меня взволновал вопрос: не страдали ли постояльцы «Бородинского Креста» от частых визитов привидений? В конце концов, соседи! Какой ошеломительный фурорчик можно было бы выстроить на этом соседстве! И почему я не автор романов ужасов?
Расплатившись с таксистом, высадился на набережную возле здания Товарной биржи. Осмотрелся по сторонам. Проходящий мимо прохожий оступился и нечаянно толкнул меня в спину. Извинившись, он продолжил путь, а я вернулся к разглядыванию урбанистического пейзажа.
Вечерело. Солнце перестало изготовлять из города жареную картошку и медленно катилось за горизонт, заливая небосвод багровым пламенем. Легкий ветерок шелестел между домами. От каналов поднималась прохлада. Город отдыхал. Тополя пустили парашютики белого пуха, которые закружились над улицами и каналами.
В поисках отеля я прогулялся по маленькому скверу. Его три скамейки стояли в тени, на них расположились мамаши, качавшие перед собой коляски с младенцами. Имелся здесь и фонтан, в струях которого плескалась детвора.
Уютное местечко… Захотелось взять бутылочку пива и посидеть в теньке…
Миновав сквер, я вышел на мостик и перебежал на другую сторону Лиговского канала. «Московский триумф» отыскал с трудом: от постороннего взгляда его надежно прятали старые здания.
Отель «Бородинский Крест» представлял собой пятнадцатиэтажное здание, выполненное в готическом стиле, то есть с башнями и шпилями. Парадный вход украшали стеклянный колпак и два швейцара в рыцарской одежде с бутафорскими мечами на поясах. Под названием отеля расположился огромный крест, грани которого вмещали портреты выдающихся полководцев, разбивших Наполеона в 1812 году: Кутузов, Барклай де Толли, Багратион, еще кто‑то, кого я не рассмотрел.
Вот и отель. Остановив жестом швейцара, который направился было ко мне, я вошел внутрь через разъехавшиеся передо мной стеклянные двери.
Холл был устелен коврами. Рыцарские фигуры в позолоте, мягкие диваны для посетителей, сонм обслуги, мельтешившей, словно осиный рой, почуявший неподалеку разлитое клубничное варенье…
Направился к стойке, где царил недвижимый портье. Я даже усомнился: человек ли он? Может, такая же статуя, как и рыцари?.. Но, завидев меня, портье преобразился: расплылся в улыбке и громогласно вопросил:
– Могу вам чем‑нибудь помочь?
– Знаете, дело деликатное, – сканируя настроение портье, начал я. – В вашем отеле недавно убили фотомодель. Я хотел бы поговорить с человеком, который стоял за этой стойкой в тот вечер.
– Вам нужен Филипп Шар, – любезно ответил портье.
– Как с ним встретиться?
– Вы знаете, он сегодня не вышел на работу. Говорят, что заболел.
– А как его найти в городе? – настаивал я.
– Ничем не могу быть полезен, – отказал портье. – Разве что наш управляющий может что‑нибудь подсказать.
– Где он?
– В кабинете. Подождите минутку… – Портье поднял трубку внутреннего телефона.
Он сообщил кому‑то о визите господина, интересующегося Филиппом Шаром, выслушал внимательно ответ и передал мне:
– За вами сейчас придут.
Я оторвался от гостиничной стойки, дошел до ближайшего кресла и утонул в нем. Чтобы скоротать время (когда за мной выйдут, я не знал), вытащил с журнального стола глянцевый журнал. На мое счастье, это оказался «Яхтинг мэгэзин». Откуда он взялся здесь? Удивительное дело! Номер старый, потрепанный… Я с удовольствием погрузился в мир яхт, не замечая реальности.
Оторвал меня от занимательного чтения высокий человек в строгом костюме с деловым лицом, который склонился надо мной и вежливо кашлянул. Опомнившись, я подскочил с кресла, пожал протянутую руку и отбросил обратно на столик журнал, который, словно птица, распушив страницы, спикировал на поверхность.
– Чем могу помочь, господин…
– Туровский, – представился я.
– …господин Туровский? – закончил вопрос Деловой.
– Я хотел узнать, как найти вашего портье Филиппа Шара.
– Здесь не очень удобно разговаривать. Пройдемте ко мне в кабинет, – предложил Деловой. По всей видимости, он и являлся управляющим отеля.
Заставлять дважды просить себя я не стал. Согласился. Пропустил Делового вперед, поскольку не знал дороги, и отправился следом. Управляющий обогнул стойку, открыл дверь с надписью «Служебное помещение. Посторонним вход воспрещен» и сделал приглашающий жест. Через минуту мы оказались в его кабинете – просторном помещении, уставленном офисной техникой, с видом из окна на Московский канал, с шикарным мягким диваном для релаксации и репродукцией Клода Моне в легкой раме над ним. Название скопированной картины я не вспомнил, но что‑то знакомое. На ней была изображена «ее величество Темза», укутанная туманом, одинокая башня Тауэр выглядывала из сумрака, одинокая лодка скользила сквозь вату тумана по неспокойной речной воде…
– Присаживайтесь, – предложил управляющий.
Я упал рядом с его рабочим столом. Он водрузился в свое кресло, закинул ногу на ногу и вопросительно посмотрел на меня.
– Зачем вам нужен Филипп Шар? – поинтересовался Деловой.
– Это связано с убийством Иоланды Городишек, – начал я издалека.