Дмитрий Самохин – Мятежник (страница 15)
Короткими перебежками, прячась за перевернутым, покореженным и просто брошенным транспортом, они добрались до служебного входа. Дверь была открыта. По пути они не встретили ни одной живой души, что не могло не радовать.
Они незаметно пробрались внутрь и прошли техническими коридорами на космодром. Только тут увидев расклад сил, Илья понял, о чем говорил Сэм Крупп.
Трувимцев было немного. В основном люди из службы безопасности космопорта, полицейские и технический персонал. Вооружены плохо. Излучатели и огнестрел были только у безопасников и полиции, в то время как техники и заправщики просто прятались по углам, держались подальше от шальных пуль. Но в то же время при таком плохом раскладе они все еще держались. Им даже удалось захватить один из корсарских звездолетов, то ли капитан сам впустил их на борт. Теперь они обстреливали из бортовых орудий здание космопорта. Остальные трувимцы засели под прикрытием кораблей и отражали атаки десанта.
Поле космодрома раскалилось от излучений. Синие энергетические лучи вспарывали воздух. Солдаты Поргуса заняли позиции возле космопорта и вели прицельный обстрел. Трувимцы были обречены, но не сдавались. Сколько они еще так продержатся? Может, час, может, два. Не больше. Потом у них сядут батареи, закончатся патроны, и они окажутся безоружными перед лицом до зубов вооруженных захватчиков. Но никто не собирался сдаваться. Поднять лапки и отдаться на милость победителю, для свободолюбивых корсаров это было равносильно смерти.
Только их стойкость и упорство мешали «донникам» пробраться на корабль. Все самое главное действие разворачивалось как раз на площадке перед «Ястребом Пустоты».
Илья пытался найти способ проникнуть на корабль, так чтобы их по пути не поджарили до хрустящей корочки, но не видел выхода. Гиблое дело. Вступать в бой? Может так получиться, что они застрянут меж двух огней. И как Ульриху фон Гербу удалось это невыполнимое задание?
Ответ Давыдов увидел тут же. Неожиданно «Ястреб Пустоты» ожил. Все бортовые орудия повернулись в сторону космопорта и слаженно ударили по позициям десантников. В то же самое время люки открылись, и из недр звездолета появились громоздкие фигуры «проходчиков», которые с ходу атаковали трувимцев.
– Вот же молодцы. Шевелите задницами. Мы должны успеть, пока корсары с десантурой не очнулись, – приказал Илья.
Это был самый быстрый забег в его жизни. Почва под ногами буквально горела. Бетон плавился, а он несся по космодрому к кораблю, так, словно все демоны ада повисли у него на хвосте. «Донники» и Сова не отставали от него. Они проскочили мимо «проходчиков» и оказались на корабле. В ту же минуту «проходчики» отступили, люки закрылись. Силовой купол окутал корабль.
–
Нельзя терять время. Он вошел в скоростной лифт, и кабина вознеслась на верхнюю палубу, где располагалась капитанская рубка.
Глава 11
Иду на прорыв
Они стартовали на маршевых двигателях с максимальным ускорением. Рискованный трюк. Ни один здравомыслящий пилот не стал бы его исполнять. Но когда у тебя нет другого выхода, либо рискнуть и рвать когти на пределе, либо оказаться поджаренным на старте, тут уже не до философии. Тут каждый член экипажа должен ответить на вопрос, кто он: профессионал, закаленный Пустотой, или слизень, которого давно пора списать на берег. Хорошо, что в команде Давыдова были опытные пилоты. Они сами предложили работать в таком режиме, и теперь, загрузившись в виртуальную среду корабля, сами превратились в «Ястреб Пустоты», который взмывал над космодромом, расправляя крылья.
Корабль трясло, словно он попал под метеоритный ливень. Силовые щиты работали на пределах возможности. Казалось, еще чуть-чуть, и они откажут, и тогда «Ястреб Пустоты» окажется под перекрестным огнем. В таком случае у них нет никаких шансов. С земли их поливали из всего имеющегося оружия огнем десантники. Они даже задействовали захваченные звездолеты и перенацелили все бортовые орудия на беглеца. С неба их взял под плотный пресс тяжелый крейсер Поргуса, высеивающий десант над территорией космопорта. Жарили со всех сторон, но они все равно поднимались вверх. Всю мощность корабля перекинули на силовые щиты, и они трещали, мерцали, прогибались, но пока еще держали натиск.
Илья Давыдов сидел в капитанском кресле, наблюдая за экраном личного терминала, куда поступали оперативные данные о состоянии корабля. Данные выглядели неутешительно. Если верить компьютеру, то они совершали акт коллективного самоубийства. Как там в древности говорилось? «Безумству храбрых поём мы песню». И они были безумны и храбры. Только такие могли решиться на столь отчаянный поступок. Но все же Илья верил, что у них все выгорит.
Они не атаковали. Бортовые орудия «Ястреба Пустоты» молчали. На ответную атаку не осталось энергии. Если дать волю чувствам и огрызнуться, то можно потерять щиты. А они должны экономить, иначе им не хватит энергии на прыжок. Только прежде чем прыгать, надо избавиться от опеки крейсера Поргуса. Если контакт с землей скоро будет потерян и десантники уже до них не дотянутся, то для крейсера они являлись идеальной мишенью. Тренируйся в меткости, прояви малость терпения, и цель рано или поздно будет уничтожена.
Илья чувствовал напряжение, которое сковало корабль. Он сам сидел как на иголках, вцепившись руками в подлокотники кресла. Еще чуть-чуть, и он вырвет их.
На капитанском мостике находились в основном незнакомые лица. Из «донников» только Карен Серое Ухо, Фома Бродник и Сэм Крупп. Они так же, как и он, довольствовались ролью наблюдателей, не в силах ничего изменить. В управлении космическим кораблем, в особенности в критической ситуации, они были полные дилетанты. Оставалось надеяться на профессионалов.
Заправлял на капитанском мостике Ульрих фон Герб. Он расхаживал вдоль кресел пилотов и оружейников, которых называл «чертовы бомбардиры», и рассылал через «разгонник» команды, одновременно озвучивая их. В словесном варианте они звучали более ярко, пересыпаемые ругательствами и красочными выражениями, из которых «бездарные, безрукие криволапы» было самым безобидным. Он успевал контролировать все, что происходило с «Ястребом Пустоты». Как успел шепнуть по «разгоннику» Карен Серое Ухо, Ульрих фон Герб лучший кризисный оператор полета. Так ему сказал Чарли Ворон, который на корабле служил чертову уйму лет.
Кризисный оператор полета – замысловатое ругательство, оценил Илья.
– Силовые щиты секторов 7, 8, 35, 44 работают с превышением возможности на пять процентов, – доложил один их технарей.
– Перебросьте на эти щиты энергию. Ослабьте брюхо. С Трувима больше угрозы нет. Они нас не достанут, – тут же отреагировал Ульрих фон Герб.
Шлюзы крейсера Поргуса стали медленно открываться. Этот ленивый неповоротливый бегемот, зависший на орбите планеты, еще способен был преподнести сюрпризы. Илья видел это сам. Картинка в режиме реального времени транслировалась ему на терминал. Из шлюзов вылетели один за другим три роя поргусовских истребителей. Похоже, эти гады, если уж не мощностью тяжелого вооружения решили достать, то точечными ударами добить раненого «Ястреба». Истребители рассыпались в разные стороны и взяли курс на рвущийся прочь из системы корсарский звездолет.
– Почему никто кроме нас не пробует бежать? – спросил Илья.
– Потому что эта миссия обречена на провал, и это всякий здравомыслящий капитан понимает, – сказал Карен Серое Ухо.
– Если бы кто-нибудь из корсаров попробовал взлететь, то у нас появились бы шансы.
– И что ты предлагаешь, предложить им подставить свои головы под удар, чтобы мы могли спастись? – спросил Фома Бродник.
Если бы они действовали слаженно, как единый механизм, то солдаты Поргуса поперхнулись бы, они встали бы костью в их горле, камнем, который мог бы разрушить их военную машину. Но Рыцари Пустоты слишком дорожили независимостью, чтобы подчиняться кому-то. И в этом была их слабость.
Он должен убедить корсаров в том, что они должны работать вместе, как единая команда. Магистрат Поргуса нанес им сокрушительный удар, в том числе и по самолюбию. Уничтожить их любимую планету, там, где они чувствовали себя как дома, это как плюнуть в душу. Теперь они обязаны ответить, и Илья знал, как.
Истребители противника окружили преодолевающий притяжение планеты звездолет и стали хладнокровно расстреливать его. Щиты трещали по швам. Еще чуть-чуть, и они взорвутся, и тогда им всем настанет конец.
–
Вслух он не произнес ни слова. Все переговоры шли по «разгоннику». Последнее дело прилюдно ставить под сомнение действия оперативника. Если он будет отвлекаться на критику, то станет допускать ошибки. Это начнет его злить, и тогда ничего хорошего не жди.
–
–
–