Дмитрий Самохин – Археолог (страница 53)

Тем временем пришлые на переговоры отправили Голубева под присмотром одного из своих. Гривенный решил, что встретит их лично. Надо же понять, как сильно он просел по финансам. За свои неполные шестьдесят лет он столько раз богател и разорялся, что относился к этому процессу, как к поездке по американским горкам. Надо расслабиться и получать удовольствие.

Ворота открылись. Пришельцев встретили дружный ряд автоматных стволов и Гривенный в компании двух амбалов, которые всем своим видом демонстрировали желание свернуть непрошеным гостям шеи.

– Владимир Михайлович, нет больше «Зари». Разнесли ее, ироды проклятые, – увидев Гривенного затараторил Голубев.

– Потом расскажешь. Иди в дом, приведи себя в порядок. Приказчик накормит тебя и даст выпить, – распорядился Гривенный.

– Эй, папаша, потише. Это теперь наш пленник, а мы его на волю не отпускали, – заговорил ярославский.

– Тебя как зовут, сынок? – учтиво спросил Гривенный, стараясь унять гнев, что рвался наружу.

– Кошелем меня кличут, – нахально заявил пришелец.

– Правильно ли я понимаю, что прислал вас Черномор?

– Так и есть, – подтвердил Кошель.

– Так вот на этих землях я слово и дело Черномора. И вы подчиняетесь мне. И раз я сказал вам отпустить бедолагу, значит, вы его отпустите. Я – Гривенный. Небось слыхали обо мне.

Слова купца прозвучали весомо. Кошель малость растерялся, Голубев вырвался из-под его контроля и забежал на территорию усадьбы.

– А вы чего застыли? Так и будете снаружи глаза мозолить да внимание непрошеное привлекать? Заходите немедленно. Кто у вас старший?

– Игорь Деев, сейчас я позову его, – сказал Кошель.

Ярославские, а было их чуть больше двадцати человек, втянулись за ворота, которые тотчас со скрипом закрылись. К Гривенному подошел усталый мужчина и представился Игорем Деевым.

– Кто вы такие? И почему выглядите как побитые шавки? – спросил Гривенный.

– Меня отправил Черномор навести в Угличе порядок. Последнее время город отбился от рук. Черномор недоволен той вольницей и беспределом, что царят в городе.

– Похоже, он все-таки получал мои донесения. Что ж, это очень хорошо. Плохо, что вы мое имущество попортили, изверги. И что с вами приключилось? Почему не приехали ко мне сразу?

Деев доложил о том, как они вляпались в ловушку, которую расставили рыбинские. По всей видимости, они были предупреждены о приближении ярославских и хорошо подготовились к встрече.

– Да, появился у нас тут недавно человек Секиры. Полковником зовется. Он привел с собой приличное количество народу. Полковник этот снюхался с Костылем, лидером масловцев. Вдвоем они нанесли удар по часовщикам и фактически стерли их с карты Углича, – рассказал о положении дел в городе Гривенный.

– Шаман погиб? – удивился Деев.

– Какой там погиб! – расстроенно всплеснул руками Гривенный. – Отсиживается у меня, самогонку глушит. Скоро все запасы мои прикончит.

– Веди меня к нему, – потребовал Деев.

Гривенный смерил его оценивающим взглядом, хмыкнул с сомнением и сказал:

– Вам нельзя здесь долго находиться. Полковник не дурак. Скоро вычислит ваш маршрут и заявится сюда. Силенок у нас воевать с ним не хватит. Поэтому вам нужно уходить, и желательно забрать с собой Шамана.

– Машину дашь? – спросил Деев.

– Микроавтобус у меня есть. Но вам там будет тесно и некомфортно.

– Не время сейчас о комфорте думать, – отрезал Деев.

– Тоже правильно, – согласился Гривенный.

– Тогда веди к Шаману. Я его с собой заберу. Нам надо добраться до Ярославля, предупредить Черномора, что Секира выступил против него. Похоже, мы на пороге войны. Скажи, а в городе еще остались верные Черномору люди?

– Артельщики готовы поддержать Черномора. Там недавно беда стряслась. Таракана попортили. Он в больничке отлеживается, не ровен час, Богу душу отдаст. Вместо него сейчас в группировке Сергей Рубин. А он ставленник Черномора. Так что на него можно положиться.

– Хорошо. Рубина я знаю. Толковый мужик. Передашь тогда ему, чтобы держались до последнего и под Секиру не ложились. А мы сейчас побеседуем с Шаманом и немедленно выезжаем.

Шаман ярославским не обрадовался. Он был зол на Черномора за то, что тот решил работать через его голову да к тому же был изрядно пьян. Хорошо, что Никодим справился с задачей и заблаговременно разрядил его пистолет, потому что первым делом Шаман схватился за ствол и попытался выстрелить, но пистолет только сухо кашлянул, а затем Никодим выбил пистолет из рук своего начальника, пока ярославские не понаделали в нем дырок.

– Ты вроде мужик разумный, – обратился Деев к Никодиму. – В общем, пеленай это тело и грузим в машину. Приказчик покажет. Мы едем к Черномору. У него много вопросов к этой туше. – Деев презрительно кивнул на Шамана.

Никодим не сказал ни слова, куда-то вышел, вернулся с широкой простыней, свернул ее и стал пеленать Шамана. Тот попытался сопротивляться, но Никодим вырубил его ударом по голове.

– Уезжаем. Нас здесь не было, – сказал Деев Гривенному.

Тот согласно кивнул. Он что, дурак докладывать своим врагам, что пригрел их врагов у себя на груди, еще и транспортом обеспечил.

Через полчаса ярославские вместе с Шаманом и Никодимом покинули усадьбу Гривенного. А через час к Гривенному приехали масловцы в сопровождении рыбинских боевиков, и начались расспросы.

Глава 30

Чистика нашли местные и принесли домой в Пролетарский. Мальчишка лежал на мертвом перекрестке, так жители уже успели назвать место, где произошла бойня между ярославскими и рыбинскими… Пулями Чистику разворотило спину. Выглядел он как сломанная кукла, красивая, но совершенно бесполезная. Тело мальчишки положили на снег во дворе. Андронов распорядился накрыть его простыней и никого не подпускать, пока они не решат, что делать дальше. Возле тела выставили часовых из отряда самообороны, старшим назначили Колю Блинова. Выглядел он печальным и довольным одновременно. В последнее время ему все больше и больше доверяли командовать, его авторитет рос, да и люди Археолога стали выделять его среди остальных самооборонцев, только все это сопровождалось чьими-то смертями и наращиванием силового противостояния. Кто знает, быть может, скоро от всего Углича и от их Пролетарского района останутся одни лишь головешки. А тут еще и мальчишка этот умер, Блинов его знал с самого детства, всегда крутился под ногами.

Несмотря на все меры предосторожности, вскоре возле тела образовалась толпа. Пришли все жители Пролетарского, от бабушек-плакальщиц до суровых мужиков, привыкших за последние годы к выживанию и постоянному присутствию смерти. Они стояли рядом с телом парнишки и молча смотрели на него, словно ждали чего-то. Часовые боялись шелохнуться, чтобы не вызвать возмущение местных и ненароком не взбудоражить людей, которые неизвестно как поведут себя в горе. Пока стоят, пусть стоят. В этом беды нет.

Андронов послал разбудить Археолога и его ребят. И вскоре Столбов, Раух, Корсар и Фермер входили в штабную комнату.

Мужики расселись напротив Андронова, который занял место во главе стола. Выглядел старик подавленным и разом постаревшим.

– Что у нас опять стряслось? Что за массовые собрание на морозе? – спросил Археолог.

– Мертвеца привезли. Вот решаем, что делать, – глухо отозвался Андронов.

– И кого это? – спросил Раух.

– Мальчишку, Чистика нашего. Убили его. На мертвом перекрестке.

– Где? – не понял Археолог. Нововведения в местную топонимику его пока обошли стороной.

– Там, где вчера люди Черномора с людьми Секиры в любви друг другу объяснялись. Так понятнее? – спросил Андронов.

– Да ясно все. А что там Чистик делал? Место от нас ведь не самое близкое? – поинтересовался Раух.

– Он там в магазине подрабатывал. Поднять, принести… Его управляющий пригрел. Сжалился над сиротой.

– Почему сиротой? – удивился Археолог. – У Чистика же отец был. Вроде ветеринар.

– Помер его отец. Неделю как помер. Вот Голубев, управляющий, и решил мальчишке помочь. А вот помощь та боком вышла.

Чистика было жалко. Совсем еще мальчишка, без царя в голове, бегал по всему Угличу, как сорока, переносил информацию из одного окопа в другой, не понятно, зачем он это делал. И вреда от его действий много пролетарским было, но все равно жалко парня. Ребенок совсем еще. Ему бы жить да жить. Глядишь, и удалось бы ему мозги правильно выстроить. Разъяснить то, что отец не смог. Научить делу правильному и полезному, чтобы он пользу обществу приносил. Но судьба распорядилась по-другому.

– Хоронить надо мальчишку. Нечего сидеть. И хоронить надо сейчас. Потому что куда время тянуть, – принял решение Археолог. – Есть тут у вас священник неподалеку?

– Отец Федор. Он храмом Николая Чудотворца ведает.

– Тогда, Михаил Степанович, отправьте к нему кого-нибудь из своих, чтобы пришел для отпевания.

– Да, хорошо. Я Колюжняка сейчас найду и отправлю. – Андронов поднялся и заковылял к двери.

Когда дверь за стариком закрылась, Археолог, дождавшись, пока тот отойдет на приличное расстояние, сообщил:

– С Рубиным мы договорились. Теперь официально нашими союзниками являются артельщики. Это удержит масловцев от необдуманных поступков. Какое-то время это будет работать. А там мы соберем побольше людей и решим, что делать дальше.

– Хорошие новости, – одобрил Раух. – Побольше бы таких.