Дмитрий Самохин – Археолог (страница 40)

Даниил Сарматов, по прозвищу Сармат, получил приказ собрать свою бригаду на территории масловцев. Срок на исполнение приказа – три часа. Пришлось изрядно потрудиться. Несмотря на режим повышенной готовности, часть ребят разъехалась по городу: кто бабу свою проведать, кто просто оттянуться в свободное время, кто порешать личные вопросы, а кто и подрыхнуть на диване в свое удовольствие, отрешившись от всех проблем. Сармат умел неприятно удивлять людей, причем не делил их на своих и чужих. В результате к назначенному времени ему удалось собрать почти всю свою бригаду, не хватало только трех человек: один пропал с концами, нигде его не найти, а два других были в стельку пьяные, какая с них работа, лишь одни убытки.

Три человека из тридцати – отличный результат. Мало кто из бригадиров мог похвастаться таким результатом. Вон у Пивоварова двенадцать человек в лежку. Накануне отмечали день рождение одного из бойцов. Так перепились знатно, что следующий день был объявлен свободным, решили разгрузиться от проблем насущных. В результате в строю недобор. У Иконникова четыре бойца не слезали с унитаза, отравились какой-то рыбой, да два человека ушли в самоволку за самогоном, и, похоже, с концами. В общем, диагноз по палате неутешительный.

Рикошет узнает статистику – начнет лютовать. Этого уже точно не избежать, Сармат готов был биться об заклад.

В пять часов вечера Рикошет вызвал к себе всех бригадиров и сообщил, что часть личного состава остается на территории масловцев охранять землю. Другая часть, основная, выдвигается в сторону часового завода для нанесения массированного удара по земле часовщиков.

Цель Костыль поставил четкую – захватить земли часовщиков, уничтожить личный состав противника, в случае добровольной сдачи в плен действовать по усмотрению: занять здание штаба часовщиков, добраться до Шамана и уничтожить его. Тому, кто добудет голову Шамана, полагаются вознаграждение и неделя увольнительных на полном довольствии с девочками и спиртным в любом количестве: «Да хоть упейтесь». Рикошет приказал выдвигаться к территории завода «Чайка». Штурм начнется по специальному сигналу. Что это будет за сигнал и когда он поступит, разъяснений бригадиры не дождались.

Бригадиры выходили от Рикошета под впечатлением.

– Ни хрена себе поворот событий, – возмущался Пивоваров. – Костыль решил яйца Шаману прищемить. Не ожидал, честно.

– Представляешь, какие потери будут. Шаман не мальчик, власть просто так не отдаст, будет за каждый клочок земли грызться, – согласился с ним Крест.

– Костыль не дурак, он все просчитал, – поддержал товарищей Сармат.

– Говорят, что мы ждем серьезное подкрепление от рыбинских. Вчера на Мельничный ручей караван рыбинский прибыл. Будут здесь свои порядки наводить, – сообщил Иконников.

– А ты откуда знаешь? – удивился Сармат.

– Мои ребята вчера туда ездили. По заданию командования. Видели, как машины подтягивались. Говорят, солидное количество бойцов прибыло при полном вооружении. Секира решил Углич себе отжать.

– И ты думаешь, Черномор ему это позволит? – усмехнулся Сармат.

– Да кто его слушать то будет! Черномор хватку свою потерял. Никто его не будет слушать. Черномору дали по зубам, выбили его караван, а он пока что никак себя не проявил. Сидит и не чирикает, – зло усмехнулся Иконников.

– Да, есть такое дело, – кивнул Крест.

На том и разошлись.

Сармат прибыл к своим ребятам, донес до них поставленную задачу, велел готовиться к бою, после чего распустил всех, оставил только своих десятников Бульдозера, Весельчака и Хриплого.

– Значит так, мужики, на рожон не лезем. В уличную потасовку стараемся не ввязываться. Все максимум аккуратно. Не хочу, чтобы победа была оплачена нашей кровью. И есть более интересные цели. Попробуем пробиться к штабу часовщиков.

– Зачем? – удивился Бульдозер.

– А там, наверное, самые отвязные девочки на районе, – хохотнул Весельчак.

– Наша задача взять живым Шамана, – приказал Сармат.

Недельный загул его не интересовал. Но живой Шаман мог оказаться солидным козырем в продвижении Сармата по карьерной лестнице. Очень уж давно он сидел в должности бригадира. Ему хотелось развития, мнилось, что он может стать одним из генералов у масловцев. И тут такой шанс – привести к Костылю живого Шамана. Тот должен оценить козырный ход.

Добиться дежурства именно в эту ночь оказалось не так-то просто. Согласно штатному расписанию Керосин должен был отдыхать, поэтому на него смотрели, как на сумасшедшего. Когда это было, чтобы он добровольно на дежурство пошел, да к тому же на ворота, где никогда ничего интересного не происходило. Договориться удалось, правда, пришлось приплатить. Боец, согласившийся на замену, понимал, что Керосину очень надо, и решил на этом немного приподняться.

Керосин от удивления челюсть уронил, но что делать, пришлось доставать из кладовки банки с тушенкой и расплачиваться за право идти на досрочную каторгу. Еще объяснять сослуживцу, который оказался рад халявной тушенке, почему у него такая срочность. Пришлось придумать легенду о бабе, которая ему проходу не дает и обещала вечером в гости заглянуть, чтобы о серьезном поговорить. Все знали, какой Керосин бабник, да к тому же мягкотелый, когда до женских прелестей дело доходит, так что в легенду поверили на раз.

Тушенку, конечно, было жалко, но чем только не пожертвуешь ради грядущего карьерного роста. Керосин не чувствовал себя предателем. Он этой интеллигентной болезнью переболел два года назад, когда стал дойной коровой для масловцев. Первое время ему трудно было привыкнуть к тому, что он сливает инфу врагам. А потом, спустя несколько месяцев и много литров выпитого самогона, он смирился с этой участью, даже стал находить в ней какие-то преимущества.

В конце концов у него это вылилось в игру воображения. Керосин представлял, что он тайный агент масловцев, сродни Джеймсу Бонду или Рихарду Зорге, которого внедрили к врагам, чтобы он выполнил сверхважную миссию. Постепенно эта игра сошла на нет, потому что изо дня в день, от недели к неделе пересказывать корпоративные байки и сплетни часовщиков не хотелось, не было в этом ничего героического, чем следовало бы гордиться. Керосин уже и забыл о товарище Комиссаре, так он себя называл, когда работал на масловцев против часовщиков, и вот, когда Керосин шел на дежурство, товарищ Комиссар встретил его на выходе из дома.

Он выступил из тени дерева и приветствовал его пионерским салютом. Керосин от неожиданности остановился. Когда-то все начиналось как невинная игра. После того как Керосин встречался со связным масловцев – часто это был мальчишка Чистик, который за малую плату готов был отнести любую весточку в любой район Углича, люди его вслепую использовали, – он запирался у себя в комнате и откупоривал бутылку самогонки. Пил много и жадно. И пока пил, разговаривал с вымышленным товарищем Комиссаром. И доразговаривался до того, что Комиссар стал приходить к нему наяву. После второй-третьей рюмки он материализовывался на соседнем табурете и молчаливо сидел там, ждал, пока Керосин не отрубится.

Когда Керосин лично встречался с масловцами, он воображал, что на встречу идет товарищ Комиссар, а сам же Керосин заваливается спать в пьяном угаре, чтобы потом ничего не помнить. Памятью с ним делился товарищ Комиссар. И эта игра настолько увлекла парня, что через какое-то время Керосин перестал чувствовать разницу между собой и товарищем Комиссаром. Тот появлялся все чаще и все сильнее влиял на поступки Керосина. И Керосин просто испугался, что однажды товарищ Комиссар окончательно вытеснит его из реальности и поселится в его теле. И тогда первым делом Керосин бросил на время пить. Полгода в глухой завязке помогли трезво взглянуть на жизнь и на свою деятельность на посту главного осведомителя масловцев.

И вот сейчас, когда вроде Керосин и не пил как проклятый сапожник, да и принял окончательное решение встать на сторону масловцев, так что совесть его была чиста, как легкие стекольщика, товарищ Комиссар заступил ему дорогу. Судя по решительному виду, отступать он не собирался и настроен был серьезно. Керосин решил его не замечать и попытаться обойти, но шаг вправо – и товарищ Комиссар снова стоит у него на пути, шаг влево – и опять препятствие, которое незаметно для глаза выросло. Керосин похолодел от ужаса. Похоже, что товарищ Комиссар не хотел, чтобы он шел на свое дежурство, а что, если он сейчас расправится с Керосином, что, если он сейчас не даст ему покинуть дом, тогда страшно подумать, что сделают с ними масловцы. Таран предупреждал – любая попытка соскочить обернется посланием к Шаману, где предательская деятельность Керосина будет широко разрекламирована. После такой шикарной рекламы Керосину точно не жить. И в лучшем случае он умрет быстро.

Товарищ Комиссар протянул руку к Керосину, и тот почувствовал, как его стало засасывать внутрь товарища Комиссара. Это было чудовищно приятное ощущение, сродни прекрасному слиянию с женщиной. Керосин словно стал наконец-то целостным и самодостаточным. И он уже почти втек в тело товарища Комиссара, который в процессе перемещения стал все больше походить внешне на Керосина, когда появилась дикая боль и произошел распад его сознания. Товарищ Комиссар пожирал Керосина заживо, примеряя, как пальто, его внешнюю оболочку.