Дмитрий Самохин – Археолог (страница 37)
Но Раух даже не улыбнулся. Он застыл со стеклянными глазами, точно заглянул внутрь себя, и то, что увидел, парализовало его волю и силу. Похоже, за Сёмой теперь придется пригляд держать. Археолог про себя чертыхнулся. Как же все не вовремя. В городе намечается большая заваруха, которая полностью перекроит всю политическую карту Углича, а у него ближайший соратник поплыл.
– Я тебе когда-нибудь рассказывал, как мы на военной кафедре однажды в передрягу попали? – неожиданно спросил Столбов. – У нас норматив был по собиранию и разбиранию калаша. Не помню, сколько там в секундах, но я с самого начала быстрее всех справлялся. Так вот, кабинет у нас окнами на Лиговку выходил. А в двух шагах от нас прокуратура. Ну и пока мы там тренировались, один из наших решил у окна покрасоваться. А дело было по весне, тепло, окно раскрыто. Вот он с автоматом и высунулся. Да не нашел ничего интереснее, чем рембо из себя строить, в людей целиться. Так через двадцать минут к нашей кафедре фургон с ОМОНом приехал да всю кафедру мордами на пол положил. Сейчас-то смешно, а тогда весьма грустно было. После того случая окна в кабинете на третьем этаже в решетки забрали, чтобы другим неповадно было дурачиться.
– Напомни, кого там из вас готовили?
– Военпихов.
– Кого? – удивился Раух.
– Ну, военно-учетная специальность звучала как военный психолог. Мы всяких там маменькиных сынков да поплывших шифером из петли должны были вытаскивать и проводить с ними разъяснительные беседы. А придурка того с калашом вскоре отчислили из универа. Говорят, потом охранником в обменнике работал. Времена дикие были.
Когда Археолог начал рассказывать историю про придурка и ОМОН, ему казалось, что будет весело и это сможет хоть как-то отвлечь Рауха от пессиместических мыслей, но не так прост Семен, чтобы ему можно было какими-то студенческими байками мозги запудрить.
– А я когда мелким был… сколько мне там было, лет шесть, может быть, только молотком научился орудовать… лето, у семьи застолье, а мне скучно, и мне тогда молоток дали и чуть-чуть гвоздей. А перед домом бревно трухлявое лежало, я на него любил садиться и воображал, то это дикий мустанг, а я покоритель прерий, то это космический корабль, а я исследователь дальнего космоса, а тут у меня молоток и гвозди, и я решил декорации привести в соответствующий вид. В общем, гвоздей, что мне выделили, не хватило даже на приборную доску. Я гвозди в бревно загонял, каждый гвоздь или тумблер, или, если по самую шляпку в бревне, кнопка управления. Гвозди кончились, и я сбегал в сарай за новыми. В общем, когда мужики вышли на воздух покурить, пенек сверкал на солнце, я туда шесть пачек гвоздей вколотил, а времечко на минуточку восемьдесят шестой, гвозди в дефиците. Отец дар речи потерял, ртом, как рыба на берегу, хлопал, за ремень схватился, хотел мне всыпать как следует, а дед вступился, сказал, внук интерес к строительному делу проявил, да и фантазию тоже, нельзя на корню такое губить.
Семен Раух умолк и снова взялся за стакан. Археолог нахмурился – похоже, отвлечь друга от ностальгии не удалось, придется его постепенно из этого состояния выводить, а лучше бы ему бабу найти, чтобы она его в оборот взяла да к жизни вернула.
Как следует обмозговать это Столбов не успел. Дверь в его апартаменты хлопнула, и на пороге показался Фермер, вид у которого был не на шутку встревоженный.
– Археолог, из Юсово гонец прибыл. Говорят, бандиты там недавно разгром устроили, мужиков наших положили, а баб с собой заложниками взяли.
Столбов грохнул стаканом по столу, дышать внезапно стало нечем, а перед глазами расползлось черное пятно, с которым он все же быстро совладал, но вот с тревожной мыслью, которая набатом билась в мозгу: «Вера! Вера! Вера!», он никак справиться не мог.
– Кто? – прохрипел Археолог.
– Часовщики. Главный у них Лихом назывался.
– Убью суку! – с дикой ненавистью в голосе закричал Семен Раух.
В нем ничего ностальгического не осталось. Дурные новости мигом отрезвили мужика и прогнали весенний сплин: камень на шею – и в Волгу.
– Гонца ко мне. Быстро! – приказал Археолог.
Глава 23
Как же ему надоело, когда люди смотрят на него и видят в нем старшего брата. Каждый его шаг, каждое его действие словно сравнивали с поступками брата. Каждый взгляд говорил:
– А вот Андрюха это бы не одобрил.
– А вот Андрюха сделал бы по-другому.
– А вот Андрюха то, Андрюха сё.
Даже во взгляде матери читалось сожаление, что погиб старший сын, а не младший. Татьяна Николаевна никогда не говорила ему об этом, но Роман чувствовал, считывал с ее поступков… Он и к артельщикам подался, чтобы показать, что достоин своего брата, что может даже больше сделать, большего достичь. Но шли годы, а его все так же держали на низовых должностях, младший подающий старшему подносчику боеприпасов. В последнее время, правда, стали доверять более серьезные задания, но в основном дежурства, а еще подай-принеси, съезди туда, отвези вот эту хрень. Ничего, что стоило бы внимания, чем можно было бы отличиться. А уж после бойни в клубе «Три сосны» артельщики смотрели на парня с сочувствием:
Розов давно хотел порвать с артельщиками. Раз он не может быть им полезным, то, стало быть, надо искать другую делянку для возделывания, но как оказалось, не так-то это просто – масть поменять. И хотя польза от него артельщикам нулевая, но в новых условиях жизни человек – это ресурс, собственность той или иной группировки, а хозяин не готов собственностью расшвыриваться. Чтобы выйти из темы, надо проявить чудеса изворотливости или отдать Богу душу во время службы.
Еще до бойни в «Трех соснах» Розов всерьез задумался над тем, чтобы уйти от артельщиков. Он прокручивал варианты в голове со всех сторон, но не мог ничего выбрать. Каждый вариант, вплоть до побега в деревню, не выдерживал критики. Все чаще Розов стал заглядывать в кабак «Трещотка», что находился на улице Девятого января, где просиживал все свободное время, пока хватало денег на оплату. Пил он немного, но без этого уже не мог обойтись. Однажды к Розову подсел неприметный человек, один из сотен таких же безликих людишек, что бродили по улицам города, и предложил подзаработать. Было это всего пару дней назад. Розов согласился – какой дурак откажется подзаработать. Тогда мужик сказал, что он представляет часовщиков и ему очень жаль, что Роман оказался в тот злополучный день в «Трех соснах», но им пришлось потрясти оружием, чтобы навести порядок на улицах. А теперь, когда они показали свою силу, то предлагают Розову, которого явно недооценивают артельщики, оказать часовщикам небольшую услугу. Безусловно, они в долгу не окажутся, оплатят хорошо, так что Розов останется доволен, и еще матушке его хватит на безбедную жизнь. Причем задаток солидный, и он останется у Романа независимо от того, справится он с поставленной задачей или нет. А вот если Розов справится, то тут можно поговорить и о покровительстве часовщиков. Шаман – мужик серьезный, за свою семью ответственность всегда несет, и у Розова есть шанс присоединиться к дружной семье часовщиков.
Розов сомневался недолго, уже через полчаса он диктовал адрес, куда привезти задаток в виде месячного пищевого пайка. Вот у матушки глаза округляться, когда люди станут разгружать коробки с тушенкой, мясом, крупами и лекарствами. Роман не сомневался, что после этого Татьяна Николаевна больше не станет смотреть на него как на жалкое подобие старшего брата. Тогда он и не думал о том, какое такое задание он должен выполнить за столь щедрый задаток. На вопрос, что ему предстоит делать, Крыса, а именно так представился неприметный мужик, ответил, что даст знать, когда потребуются его услуги. А будет это очень и очень скоро, так что надо быть готовым ко всему и в любое время суток.
Розов ждал, когда ему представится шанс отличиться. И вот утром к нему прибежал парнишка и принес весточку. Короткую:
Розов прибыл в «Трещотку» на несколько минут раньше, но Крыса его уже ждал. Он не стал долго разливаться мыслью по древу. Сразу заявил, что ждет Шаман от Романа. И Розов ужаснулся заданию. Задачу ему поставили четкую – устранить путем умерщвления Таракана, главу группировки артельщиков. От такой задачи Розов даже потерял дар речи и некоторое время сидел в полном оцепенении – он не мог постичь мироздания, которое подкинуло ему такую шутку. Таракан, конечно, мужик демократичный, и к нему можно относительно легко попасть на прием, только вот после того, как Роман воткнет ему ножик в горло, удалиться с этого приема станет очень проблематично.
Розов озвучил свои сомнения – после такой операции он вряд ли живым выберется с земли артельщиков. На что Крыса возразил ему, что надо постараться найти способ сделать все чисто и без пыли, но желательно сегодня вечером. Розов попробовал было отказаться, но Крыса намекнул ему, что задаток уже отгружен и теперь его необходимо отработать. Иначе Таракан заинтересуется, откуда у его рядового бойца припасы из хранилища часовщиков. Розов понял, что он увяз окончательно и выбора у него не осталось.