Дмитрий Самохин – Археолог (страница 24)

Вялотекущий бой длился не больше часа. Часовщики то лезли вперед, пытаясь нагло сломать оборону пролетарских, то занимали позиции в укрытиях и пытались задавить огнем, то неожиданно отступали, чтобы перегруппироваться и разжиться боеприпасами.

Археолог радовался тому, что пока они держали оборону без видимых потерь. По крайней мере, на его точке. Блинову рассекло осколком щеку. Крайнов получил ранение в руку, что его только больше разозлило. Да еще Раух разлил свой чай. Все это можно было пережить. Чего нельзя было сказать о противнике. На подступах к их объекту лежало уже пять мертвецов. Снег пестрил красными проплешинами, похожими на пятна ржавчины.

И наконец все закончилось. Затихли выстрелы. Послышались крики со стороны часовщиков, и Археолог увидел, как противник стал отступать. Они ждали с четверть часа – вдруг враг перегруппируется и начнется новый приступ? Но часовщики не давали о себе знать.

– Похоже, все закончилось, командир! – сказал Семен Раух.

– Все не все. Но на сегодня эти ребята выдохлись. Надеюсь, другие не полезут. Блинов и Ломов остаются на позиции. Остальные за мной. Вам на смену я пришлю людей.

Археолог первым выпрыгнул из автобуса на снег.

Первым он вернулся в штаб.

Первым узнал, что в стычке с часовщиками они потеряли Доктора.

Глава 17

Сергей Рубин родился в обеспеченной семье. Отец каждое утро плотно завтракал бутербродами с колбасой и яичницей, после чего в костюме и пальто, с большим кожаным портфелем спускался к подъезду, где его дожидалась служебная «Волга», через несколько лет сменившаяся «мерседесом».

Варлам Абрамович Рубин служил в управлении часового завода «Чайка» заместителем директора по производству. Таким его и запомнил восьмилетний Сережка, когда в последний раз отец спустился к служебной машине, чтобы уехать на работу. Кто мог предположить, что это будет его последний рабочий день? Вечером, за полчаса до окончания смены, Варламу Абрамовичу стало плохо. Вызвали «скорую», но когда она приехала, то смогла лишь констатировать смерть. Потом в заключении написали, что отец умер от какой-то аневризмы или тромболии. Странные названия больше напоминали монстров из фантастических книжек, которыми в то время зачитывались все мальчишки. Как сейчас, Рубин помнил что-то про Барсум, Джона Картера и Конана-варвара. Книжки достать было тяжело, но отец привозил ему из командировок в Москву пухлые томики с яркими, кричащими обложками.

И вот отца не стало. Сереге тогда исполнилось тринадцать лет – мягкий пушок усов под носом, черная футболка «Iron Maiden», жуткий раритет, и полная растерянность в жизни. Что делать дальше? Отец хотел, чтобы Серега поступил в Питере в политехнический университет, который когда-то сам Варлам Абрамович оканчивал, но тогда была возможность, отец обещал обеспечить поступление, а теперь даже не осталось денег на поддержание привычной жизни. Мать постоянно плакала и ничего не хотела делать. Даже после похорон она ходила, как живой мертвец, по квартире, слабо реагируя на внешний мир.

Вот так Серега Рубин в одночасье ворвался во взрослую жизнь, которая ему совсем не понравилась. Мама слегла в больницу. «Ей нужно поправить психическое и физическое здоровье», – утверждал дедушка Абрам Исаакович Рубин, к которому Сергей переехал, как тогда думалось, на время, а оказалось, что навсегда. Мама его из больницы вышла через полгода, но закрутила роман с каким-то приезжим бизнесменом из Ярославля и вскоре уехала, никому ничего не сказав. Сергей после больницы видел ее всего два раза, и в каждую встречу она обещала, что скоро заберет его от деда и они заживут новой жизнью.

Дед Сергея, Абрам Исаакович, получал пенсию, но продолжал трудиться в первой горбольнице хирургом. Несмотря на солидный возраст, седьмой десяток недавно разменял, хирургом он был от Бога, и на него молилась вся администрация горбольницы, а коллеги и ученики смотрели как на небожителя. Характер, правда, у Абрама Исааковича был тяжелый, сказывались трудное детство, боевой юношеский опыт во время Великой Отечественной да не менее трудное послевоенное время. Абрам Исаакович не терпел возражений, если он что сказал, то это требовалось исполнить немедленно, без пререканий, только вот внучок у него был слеплен из того же теста, недаром тоже фамилию Рубин носил, поэтому сперва он подчинялся деду беспрекословно, а потом стали брать верх вредный характер и природная дерзость, и вскоре они ругались с дедом каждый день, бывало, что и по-крупному.

Эти сплошные пререкания и споры привели к первому побегу мальчишки из дому. Сергей Рубин собрал вещички в рюкзак, сказал, что идет в школу – как раз подходил к концу девятый класс, – а сам рванул на железнодорожный вокзал, попытался сесть на первый же поезд, что шел на Калязин, чтобы там пересесть на поезд до Питера, но на вокзале у него ничего не вышло. Билет не продали, сесть зайцем в поезд не получилось, коленки дрожали и выглядел он весьма растерянным и жалким, да и на перроне, как назло, столкнулся с дедовым сослуживцем, который стал задавать много вопросов, а потом схватил мальчишку за шкирку и отвел на квартиру к Абраму Исааковичу.

Абрам Исаакович сухо поблагодарил сослуживца, запер за ним дверь, а потом молча прошел к себе в кабинет, где заперся и не выходил до вечера. Он не разговаривал с Сергеем три дня, а потом за завтраком с сожалением заявил:

– Ты весь пошел в мать. Такой же импульсный и без головы. Жаль, если не удастся тебе поставить голову на место. Софочка бы не смирилась с таким провалом.

Софья Михайловна, бабушка Сергея, умерла, когда ему было три с половиной года, поэтому он ее совсем не помнил. Но Абрам Исаакович жил с ее образом в душе до самой смерти.

С тех пор жизнь вроде наладилась. Серега закончил одиннадцатый класс, благополучно поступил при поддержке деда в Ярославский медицинский институт на специальность хирургия. Люди говорили, что парень решил пойти по стопам деда. Там, в Ярославле, Сергей познакомился со многими предприимчивыми ребятами, с которыми еще на университетской скамье стал мутить разные прибыльные дела. И вскоре уже совсем забил на учебу, полностью погрузившись в схемы «купи-продай», за что его вскорости выперли из университета без права восстановления.

Когда один из преподавателей по госпитальной хирургии, Василий Большов, с наглой такой красной мордой, вечно молодящийся, вечно подшофе, заявил, что не даст Сергею никогда лечить людей, потому что Рубин подлец и прощелыга, парень не сдержался и начистил ему красную морду, превратив ее в фиолетовую. Тогда-то ему и выдали волчий билет, хорошо еще деду никто не позвонил и не настучал о недостойном поведении внука. Рубин решил ничего не рассказывать Абраму Исааковичу – зачем волновать старика? – а вскорости дед умер и рассказывать уже было некому.

Хорошо, что Абрам Исаакович не дожил до Катастрофы и не увидел, как все, что он так долго выстраивал наравне с остальными советскими, а потом и российскими гражданами, осело радиоактивным пеплом на дорожное полотно. Его старое еврейское сердце точно бы не выдержало.

Как раз в ту пору, спустя несколько месяцев после отчисления из мединститута, Сергей Рубин познакомился с Алексеем Рассказовым, его уже в ту пору звали Черномором, и люди говорили, что под ним ходит весь ярославский мелкий и средний бизнес. На крупный он пока пасть не разевал, но люди считали, что это вопрос времени. Если кто из московских не вмешается, то скоро Рассказов будет весь Ярославль контролировать, став самым крупным денежным тузом на этой земле. И ведь как в воду глядели, правда, чтобы Черномор прибрал к себе весь Ярославль, потребовались время и Катастрофа, но это все-таки случилось.

Однажды вечером в недавно купленную на трудовые доходы квартиру Рубина позвонили. Сергей очень не любил столь поздние визиты, подозревая, что за ними может крыться что-то нехорошее. Этот же визит полностью изменил всю его жизнь. Два крепких мужика в костюмах и в гангстерских шляпах сообщили, что приехали от Черномора и тот очень хочет видеть Сергея Рубина, чтобы послушать вместе одну интересную сказку. О Черноморе Рубин слышал много всякого разного, и услышанного было достаточно для того, чтобы понять, что от такого приглашения отказываться нельзя. Если, конечно, ты не мечтаешь поплавать в Волге с бетонной чушкой на ногах.

Сергея вывезли за город. Когда показались первые деревья, а огни города остались далеко позади, Рубин похолодел, он начал молиться, размышляя о том, сколько у него останется времени на побег до первого выстрела. Ведь все равно убьют, но он не может не попытаться сбежать.

Рубина привезли в Большое Село, где у Рассказова имелась трехэтажная каменная резиденция, о которой Сергей не знал. Шикарный дом, но любоваться им у него не было ни времени, ни сил. Парень всю дорогу прощался с жизнью, так что теперь ему было не до красот. Его привели в просторный кабинет с огромным письменным столом, на котором, к удивлению, не было компьютерного монитора, и двумя красными креслами напротив, сильно выбивающимися по колориту из всего интерьера.

За столом сидел лысый мужик с большой черной бородой. Он перебирал бумаги и не обратил никакого внимания на вошедших. Охранники усадили Рубина в кресло и покинули кабинет. Через минуту бородач – а это был Рассказов собственной персоной, в этом не оставалось никаких сомнений – оторвался от бумаг и посмотрел на Сергея: