Дмитрий Самохин – Археолог (страница 21)

Утром за ним пришли. Раздался настойчивый стук, не терпящий возражений. Дверь открыл отец Федор, безмолвно впустил гостей и провел их в комнату, где ночевал Розов. Гостей Ромка узнал сразу. Добряк, Хвост и Клин – все из его бригады, которую возглавлял Серега Рубин. В комнату также сунулся парнишка, которого отец Федор тут же ухватил за воротник и дернул на себя:

– Куда лезешь, Чистик? Дай серьезным людям поговорить.

Розов быстро сполз с кровати. Благо спать ложился, не раздеваясь.

– Ромыч, пошли. Тебя Рубин хочет видеть. У него к тебе вопросы по поводу вчерашнего дня в «Трех соснах». Мы знаем, что ты там был. И ты единственный, кто может сказать, что за херня там произошла, – сказал Клин.

– Там Коля Хромой еще живой остался, – выдавил из себя Розов.

– Хромого никто не видел. Говорят, он пошел к часовщикам правду искать, да пропал. Понимаешь, какое дело… Ты единственный. И Рубин имеет вопросы. Пошли.

Розов покорно поднялся с кровати и пошел на выход.

Оказавшись на улице, он затравленно озирался по сторонам, пытаясь понять, что изменилось за прошедшие сутки. Парень чувствовал, что что-то изменилось, но что именно уловить не мог. Жизнь словно замерла в городе. Нет праздных прохожих, не видно зевак в окнах… Люди попрятались от греха подальше. А вдруг опять начнут стрелять, как вчера? Пуля, она не станет разбирать, кто прав, кто виноват. Убьет того, кто окажется на ее пути, без тени жалости.

Возле храма парней ждал привычный бронированный «Патриот». Погрузившись в машину, они отправились на север города. Там на окраине располагалась промышленная зона, занятая складскими ангарами.

Ехали по пустынным улицам города, старательно объезжая территории масловцев и часовщиков. Так, чтобы с разъездным патрулем не столкнуться. Пока не разберутся что к чему, лишние конфликты не нужны.

Ситуация в городе за прошедшие сутки обострилась, разъяснил Клин. Народ обозлился на выступление часовщиков. По городу прокатилась волна боестолкновений. Пока все носило локальный характер – мелкие стычки на нейтральных территориях. Но ярость только копится. Часовщики вечером ударили еще по нескольким точкам, где рядовые бойцы группировок любили время проводить. Правда, урожай собрали маленький. В связи с событиями в «Трех соснах» смельчаков поразвлечься осталось мало.

Масловцы затаились. Поступил приказ всем бригадам не покидать пределы постоянного базирования. Временно все отпуска и увольнительные отменены. Поговаривают, что Костыль заперся в своем логове с приближенными и рвет и мечет. Урон от выступления часовщиков небольшой: человек десять убитыми, может, чуть больше. Но ущерб репутации велик. Это получается, люди Шамана могут в городе все что угодно творить и им это с рук сойдет? Только что Костыль, что Таракан понимали, что в открытую выступать против часовщиков пока нельзя. Их поддерживают ярославские, да и открытая война обернется новым переделом территорий, большой кровью, и не факт, что в этой войне именно они одержат победу, хотя Черномор и призывал самим определяться с раскладом сил в Угличе.

Артельщики тоже не торопились с выводами. Тараканов сидел у себя в офисе под сильной охраной и размышлял. Бригадиры ждали приказа, чтобы сровнять часовой завод «Чайка» с землей, но приказа не поступало. Тараканов выжидал, только вот чего – никто понять не мог. Клин предполагал, что Таракан отправил своих людей к высоким покровителям в Рыбинск и теперь ждал ответа. Вроде как вчера вечером три группы покинули землю артельщиков и выехали за пределы Углича.

За этими разговорами Роман Розов не заметил, как они приехали к ангарам артельщиков. Миновали буферную зону с дозорными вышками, проехали через КПП с железными воротами и бетонными отбойниками перед ними и направились к центральному ангару, на котором висела старая довоенная табличка «УГЛСПЕЦСМУ № 3». Здесь, на территории складского комплекса, располагались производственные мощности артельщиков – химические лаборатории. Отсюда выходило восемьдесят процентов всех лекарственных препаратов Ярославской области, но не только лекарствами тут занимались. Очень жирный кусок, так что если призадуматься, то Таракана можно было понять. Ему было что терять в случае проигрыша в войне с часовщиками. Часовщики занимались оружием, выпускали реплики довоенных автоматов и пистолетов. Дело, конечно, доходное и полезное, но все же их доля в рынке колебалась около тридцати процентов. А если часовщики в результате этой провокации смогут под себя подмять бизнес артельщиков, то заметно перекроят политическую карту Углича и всей Ярославской области. Не к этому ли их подготавливал Черномор?

При входе в ангар прибывших встречал караул – четверо бойцов в полной боевой выкладке из бригады Рубина. Увидев, кто выбрался из «Патриота», один из них – по кличке Барсук – усмехнулся:

– Чего, словили-таки нашего беглеца? И под какой корягой он прятался?

– Тебе эта коряга не по зубам, – выдал недовольно Розов.

Барсук пропустил его внутрь, так ничего и не сказав в ответ.

Сергей Рубин ждал Розова в кабинете. Он сидел в кресле за большим рабочим столом и слушал доклад Миши Груздя, который заунывно рассказывал о сложившейся в городе обстановке. Рубин слушал его внимательно, с трудом сдерживая зевоту. При появлении Розова Рубин заметно оживился.

– Наша пропажа нашлась. Проходи, чего толчешься на пороге? Садись. Рассказывай, что там в «Трех соснах» приключилось. Да во всех красках. Мне знать надо. Груздь, ты давай иди. Мы с тобой потом продолжим.

Доклад высокому начальству много времени не занял. Что Розов мог такого рассказать, что они не знали? Большую часть времени он прятался под столом, потом прикидывался трупом. Но Рубин слушал парня с большим вниманием. В особенности его заинтересовал тот факт, что Розов в «Трех соснах» не видел ни одного часовщика старше рядового.

– Молодец, парень. Это ты молодец. Ты теперь для нас очень ценный кадр. Единственный свидетель…

– Теперь нам есть что предъявить Черномору в качестве доказательства, – сказал Тараканов, после того как выслушал подробный доклад Сергея Рубина.

– У нас на руках живой свидетель, который докажет, что это не просто самодеятельность рядовых часовщиков, а хорошо спланированная акция Шамана. То, что в кабаке не было часовщиков перед началом операции, красноречиво обо всем говорит, – согласился Рубин.

– Когда ждать ответ от Рассказова? – спросил Тараканов.

– Думаю, что через пару дней все встанет на свои места.

– Ты мне с этого Розова глаз не спускай. Приставь к нему охрану. В город его не выпускай, – приказал Тараканов. – Сейчас это самый ценный для нас человек. Жаль, что Хромой ушел, – вздохнул он.

– Куда?

– Он пошел спросить у Шамана, почто тот устроил такой беспредел. И на улицу с завода не вышел. Так что, думаю, мы его больше не увидим. Часовщики сработали топорно. Надо было сразу валить Хромого и каждый труп проверить на предмет дыхания. Но они чересчур самонадеянно отнеслись к делу или решили устроить акцию устрашения. Потом, видно, опомнились.

– Удалось узнать, кто напал на торговый караван? – спросил Рубин.

– Я подозреваю Шамана. Часовщик прознал, что Черномор отправил нам груз и решил нанести удар. Хотя, может быть, и масловцы. Опять же Костыль прознал, что Рассказов решил разместить у нас заказы на дешевый аналог «Живицы», и решил пресечь это начинание в корне. Если мы наладим производство «Живицы», то наше положение в Угличе заметно усилится. Мы сможем диктовать свои условия другим группировкам и в конце концов проглотим их. Именно к этому стремится Черномор. К единоначалию в городе. Но груз мы не получили.

– Черномор вне себя от ярости. Он во всем винит в том числе и нас, что не встретили вовремя, не обеспечили безопасность на своем участке, – сообщил Рубин.

– Так он же до нас не доехал, – удивился Тараканов.

– В том-то и дело. Ампулы с «живицей» пропали. Там были образцы и формулы. По ним мы должны были наладить производство. Надеюсь, что в руки грабителей они не попали.

– Так что надо искать. Я уверен, что ампулы недалеко где-то. Кто-то из охранников выжил и унес их с собой. Наша задача их найти, пока они не попали в чужие руки. Уверен, что Шаман уже рыщет по городу, – сказал Тараканов.

– Слушай, тут информация одна есть. Вроде пару дней назад чужак в город пришел. Больной какой-то. Его раньше у нас не видели. Дело было вечером. Он забрел на территорию Пролетарского района… Больше его никто не видел, – неожиданно вспомнил Рубин.

– Что за чужак? Откуда информация? – насторожился Тараканов.

– Так парнишка из пролетарских сказал. Он все время среди наших трется. Чистик его зовут. Он сам видел этого мужика. Кто такой, я не знаю.

– В Пролетарском сейчас за главного Археолог? Пора бы им напомнить, кто в этом городе хозяин. Снаряжай своих ребят. Прокатитесь до Пролетарского, наделайте шуму. Надо этого Археолога припугнуть. Если у него спасшийся охранник с ампулами, пусть сдает по описи. Потребуется – стреляйте.

И Тараканов облегченно откинулся на спинку кресла.

Рубин поднялся из-за стола и направился к выходу.

Тараканов проводил его взглядом. Думал ли он до войны, что будет когда-нибудь иметь дело с такой швалью? Он служил в прокуратуре, потом ушел в отставку и занимался частной адвокатской практикой. Работал с крупными промышленными предприятиями. В городе их было немного. Но беспорочная репутация Тараканова сделала его незаменимым. Он представлял интересы часового завода в арбитраже, имел дело со всеми крупными шишками в городе. Представлял интересы московских тузов в городе. И тогда и помыслить не мог, что ему придется работать с уголовниками и другим человеческим отребьем.