Дмитрий Салонин – Почти как в кино (страница 22)

Последняя колонна с эвакуированными давно ушла и трасса встретила нас гнетущей пустотой. Я позволил машине немного разогнаться – бульдозер, шедший перед автобусами, неплохо расчистил дорогу от брошенного транспорта.

– До Кедрового прём? – Зевая, поинтересовался Макс.

– Ну а куда еще? Можно было конечно в пару оружейных магазинов заскочить, но если даже ларек дворовый обчистили – там точно ловить нечего.

– Ты же хотел у себя на районе какие-то склады ментовские пошерудить?

– Бляха! Точно!..

– От досады я резко ударил по тормозам. Щукин по инерции полетел вперед, успел закрыть руками лицо и, громко ойкнув, врезался в панель.

– Ты чего творишь, Шумахер? – Возмущенно спросил он, потирая ушибленный лоб.

– Раньше-то напомнить не мог?

– Да я ж не думал, что у тебя с памятью проблемы, – Макс насупился и достал из кармана пачку сигарет. – Последние мозги чуть не вылетели, блин.

– Ладно, хрен с ними, со складами, – вздохнул я. – Забыли так забыли, потом, может, скатаемся.

– Ты ко мне в Туву так пять лет собирался прикатить.

– С отпусками проблемы были, – я тоже вытащил сигареты. – Зато теперь когда угодно поехать могу!..

Часы на приборной панели показывали «09:30» и меня, спавшего всего пару часов, начинало клонить в сон. Чтобы немного взбодриться я включил магнитолу, нашел более-менее энергичный трек и сделал погромче. Салон наполнился звуками модной попсовой мелодии, пальцы в такт застучали по рулю. Позади осталась развязка, ведущая к аэропорту Емельяново, хитрый Щукин снова задремал. Может, надо было его за руль посадить? Хотя внедорожник мне нравится, во всех отношениях приятный автомобиль: управляется хорошо, комфорт на уровне. Если Алан успел подшаманить полицейскую «Газель», у нас вполне себе неплохой автопарк получится! Вот только где искать бензин для всей этой радости? «Крузер» наверняка прожорливее отечественного микроавтобуса будет.

Размышления прервал внезапно появившийся на дороге блокпост. Не стихийное нагромождение мусора и разбитых машин, а вполне себе капитальное сооружение из бетонных блоков, возведенное по всем правилам военной науки. Слева от блокпоста стоял «БТР-80» с эмблемами Росгвардии, включенные фары-искатели и стволы башенных пулеметов были направлены прямо на дорогу. Чуть в стороне угадывался силуэт бронеавтомобиля «Тигр», а за ним… мать моя, вертолет! Белый «МИ-8» с оранжево-синей полосой и надписью «МЧС России» на хвостовой балке. Чертыхнувшись, я сбросил скорость и остановился перед бетонными блоками, расставленными перед постом в шахматном порядке. Как-то быстро гвардейцы очухались. Неужели, город оцеплен? Если так, то ведь им кто-то отдал на это приказ? И что нам теперь делать? Ладно, будем сохранять спокойствие и действовать по ситуации. Моему появлению на блокпосте явно не обрадовались – из бронетранспортера высыпали вояки и, растянувшись цепочкой, взяли «Лэнд Крузер» на прицел.

– Опа… – пробормотал Щукин, потирая заспанные глаза. – Пиз…

– Выходим из машины, с поднятыми руками!.. – Приказал усиленный громкоговорителем суровый голос. По глазам долбанули стробоскопы тактических фонарей, установленных на автоматах бойцов.

– Вылезаем? – Спросил Макс.

– А чего еще делать? Ствол тут оставь только.

Зажмурившись, я выложил на сиденье ПМ, проверил в кармане служебное удостоверение и, открыв дверь, медленно вышел наружу, поднимая руки.

Подбежавшие гвардейцы ловко и бесцеремонно прижали меня лицом к машине, пинками посадив чуть ли не на шпагат. С Щукиным, судя по сдавленным матам, случилось примерно то же самое. Сопротивляться я даже не пытался – уверен, в случае малейшего неповиновения эти ребята запросто наделают во мне лишних дырок и скинут на обочину.

– Кто такие? Фамилии? Документы? – Гаркнул прямо в ухо один из вояк, видимо, старший. Повернуться мне не давали, надежно прижав голову к холодному стеклу.

– Савельев, МЧС, – ответил я максимально спокойно. – Удостоверение в куртке, в кармане.

– МЧС, говоришь? Ваши давно из города ушли! Харченко, проверить его документы!

– Есть! – Кто-то, видимо тот самый Харченко, нагло залез в карман моей куртки и выудил оттуда «корочки».

– Так точно, товарищ майор. МЧС. Прапорщик. Второй из полиции.

– Дай гляну… так. Понятно. В городе что делали, прапорщик?

– Проводили работы по эвакуации пострадавших. Совместно с Главным Управлением и добровольными аварийно-спасательными формированиями. Потом домой ездил. Хотел проверить как там и что…

– Ясно. Отойти от машины. Харченко, Неделин, досмотреть транспорт. Формальность, прапорщик, не надо напрягаться. Досмотрим машину и езжайте следом за своими.

Не напрягайтесь… а я напрягался, черт возьми! В машине – оружие, хрен знает какие препараты в сумке рентгенолога и рюкзак мародера, содержимое которого вообще большая загадка. Надо было раньше приготовиться, рассовать все хотя бы в багажник, проверить чертов рюкзак. Бляха, вот мы два дурака! Эти ребята явно продолжают руководствоваться законодательством, и вряд ли поверят, что ПМ и АКСУ нужны нам просто для самообороны.

– Тут огнестрел, товарищ майор! – Крикнул кто-то из бойцов, заглянув в машину. Кажется, сейчас нас будут бить. Кто-то из выживальщиков с «ютуба» советовал в таких случаях внутренне напрячься и приготовиться к ударам. Тяжелый ботинок прилетел прямо в живот. Понятно, что ни напрячься, ни приготовиться я не успел. Согнувшись пополам, попытался восстановить дыхание, но еще один удар, по лопаткам, повалил меня на асфальт.

– Товарищ майор!.. Тут в рюкзаке…

– Прапор, ты вообще адекватный?..

После этих слов ботинок прилетел мне по ребрам, правда чуть слабее чем до этого. Слабее, потому что пинавший меня неистово заржал. Другие бойцы постепенно присоединились к нему.

– Лежи, не вставай! Щас будем решать, что с вами делать.

Мать моя в кедах, да что же там такое в рюкзаке? Взрывчатка? Деньги? Вот ведь дебил, сам себя подставил! Автомобильный гудок с другой стороны блокпоста отвлек гвардейцев. Несколько человек, вскинув автоматы, побежали туда, двое остались, держа нас с Максом на прицеле.

– Мужики, – прохрипел я. – Что там за хрень в рюкзаке?

– А то ты не знаешь! Молча лежи, епта!..

Ладно. Лежу, молчу. Из-за бетонного блока вдруг выскочила дворняга и, подбежав ко мне, принялась деловито обнюхивать, радостно виляя во все стороны хвостом.

– А ну-ка быстро в машину!.. Ты где там? – Раздался подозрительно знакомый голос. Я приподнял голову и увидел приближающиеся ноги в берцах и штанах от бундесверовского «флектарна».

– Да ладно? – Удивился обладатель знакомого голоса и забугорного камуфляжа, увидев меня. – Павел Юрьевич, что этот дурак натворил?..

Знакомы? – Поинтересовался майор.

– Более чем, – весело ответил голос. – О, Максимка, привет!

– Здорово, Сань, – недовольно буркнул с асфальта Макс.

– У него стволы в машине. И огромный рюкзак… с коктейлем «Виноградный день».

– Чего?! Савельев, у тебя вообще все плохо?

Я деликатно промолчал. А что тут скажешь?

– Павел Юрьевич, может отпустите этих дурачков? Они безобидные.

Мда. Три года прошло, а ничего не поменялось.

– Вставайте. И валите отсюда, пока не передумали.

– Спасибо, мужики, – я отряхнулся, поправил форму. Ребра ощутимо побаливали.

– Даме спасибо скажите, алкаши, – ухмыльнулся майор.

Глава 13

Савельев, Щукин и Саша,

Емельяновский р-н,

16 июня, вторник, 10:20.

Радиационный фон: 45-280 мкР/ч.

В первые несколько суток одним из опаснейших поражающих факторов ядерного взрыва являются осадки на следе радиоактивного облака. Как известно, пресловутый ядерный гриб поднимает вверх воздух, нагретый взрывом, закручивает его вихрем и вытягивает за собой эдакую «ножку» – столб дыма и пыли с поверхности. Достигнув максимальной точки подъема, края вихря охлаждаются, вытягивая его и образуя огромное облако, обильно напитанное влагой. Влага, в свою очередь, не задерживается в облаке надолго. Спустя некоторое время микроскопические частицы радиоактивной пыли соберут на себя весь водяной пар и, немного охладившись, рванут к земле, обрушиваясь ливневыми дождями на пострадавший от взрыва район. На пути следования облака они потушат значительную часть наземных пожаров, но вот человеку, попавшему под такой дождик, придется не сладко, и зонтик или дождевик ситуацию не спасут.

Я стоял на балконе добротного двухэтажного коттеджа, расположенного на небольшом пригорке, курил и задумчиво смотрел в сторону города. Зарево от пожаров утихло, опустилось к земле, прижатое дымом. Ядерный гриб практически исчез, смешавшись с тяжелыми грозовыми облаками. Высоко в небе облака рассекали вспышки молний и зарниц, следом за которыми раскатисто и глухо гремел гром. После каждой вспышки я, как в детстве, начинал отсчитывать секунды до нового раската, попутно прикидывая, накроет ли нас радиоактивная гроза. Во дворе коттеджа лениво мотался на вкопанном в землю столбике флюгер, поразительно точно изображавший легендарный «кукурузник» АН-2. Нос самолета с медленно вращавшимся пропеллером смотрел прямо на город. Это наводило на мысль о том, что облако относит куда-то в сторону Шарыпово или Ужура. По Ужуру, кстати, тоже вполне могло прилететь – там ведь находилась крупная дивизия стратегических ракетчиков. Кажется, «Тополя» или что-то поновее, наземного базирования. Блин, вот бы узнать хоть немного о том, что случилось! Понятно, что ядерная война, но сколько конкретно боеприпасов упало в нашем регионе? А в стране? Успели ли мы ответить, сработала ли легендарная «Мертвая рука»[14]? Может, в Подмосковье вовсю орудуют НАТОвские миротворцы, или наоборот, десантные корабли из состава нашего Военно-морского флота уже уперлись тупыми мордами в песчаные пляжи побережья Калифорнии? Вопросы, куча вопросов, а ответов не предвидится.