Дмитрий Сальников – Последний круг (страница 2)
— Снимите.
— Всё?
— Всё.
Андрей снял часы. Женщина не протянула руку.
— Они ваши.
Он перевернул корпус. На задней крышке было что-то написано. Андрей нахмурился.
— Здесь была надпись?
— Нет.
Он поднёс часы ближе к лампе. Буквы казались выгравированными глубоко в металле, хотя ещё минуту назад крышка была совершенно гладкой.
— Хороший фокус.
Женщина отвернулась к окну.
— Я тоже сначала так решила.
— Что это значит?
— Разберётесь.
— Вы знаете?
— Да.
— Тогда скажите.
Она покачала головой.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что тогда это снова станет слишком просто.
Андрей рассмеялся.
— Хорошо. А часы действительно какие-то особенные?
Женщина долго смотрела на него. Потом сказала:
— Они волшебные.
Это прозвучало настолько буднично, что он даже не сразу улыбнулся.
— Конечно.
— Вы не верите.
— Мне почти сорок.
— Это пройдёт.
— Что именно?
Она не ответила. Андрей снова посмотрел на надпись.
— И откуда я должен узнать, что с ними делать?
— Они расскажут.
— Когда?
Женщина впервые за весь разговор улыбнулась почти по-настоящему. Но от этой улыбки Андрею почему-то стало неуютно.
— Обычно когда уже поздно.
Она закрыла глаза. Через минуту Андрей решил, что она уснула. Потом заметил, что её голова слишком тяжело завалилась к стене.
— Вам плохо?
Она не ответила. Андрей встал, коснулся плеча. Женщина медленно сползла набок.
Через десять минут в купе были проводница, начальник поезда и мужчина из соседнего вагона, оказавшийся врачом. Через двадцать минут поезд стоял на какой-то маленькой станции. Женщина была мертва.
— Сердце, скорее всего, — сказал врач. — Бывает.
Андрей сидел в коридоре. В ладони лежали старые часы. Он перевернул их. Под первыми двумя строками появилась третья.
Андрей посмотрел через открытую дверь купе на тело женщины. «Кто принял — тот хранит. Кто отдал — тот молчит». Он впервые подумал, что, возможно, женщина вовсе не шутила.
II
В Москве часы три дня пролежали в ящике письменного стола. Андрей несколько раз доставал их, разбирал, фотографировал, искал модель по изображениям. Ничего.
Часовой мастер на Арбате посмотрел механизм под лупой и пожал плечами.
— Обычная механика. Старая. Очень хорошая работа, но ничего особенного.
— А надпись?
— Какая надпись?
Андрей перевернул часы. Крышка была гладкой. Он почувствовал неприятный холод в животе.
— Здесь была гравировка.
Мастер снова посмотрел.
— Может, на других часах?
Дома Андрей положил их на стол. Через десять минут надпись появилась снова.
Он сфотографировал. На фотографии крышка была пустой. После этого Андрей перестал считать произошедшее фокусом. Но волшебством пока тоже не считал. Он называл это аномалией. Так было проще.
Через неделю мать попросила отвезти её в больницу. Ей было шестьдесят восемь. Последние два года она быстро сдавала: давление, сердце, колени, диабет. Ничего смертельного по отдельности, но всё вместе постепенно превращало ещё недавно активную женщину в старуху.
После обследования врач сказал:
— Ничего критического. Возраст.