Дмитрий Рыбаков – Метод трансполяции (страница 11)

Ребёнок, находясь в человеческом окружении, уже открыт информации, общению, знанию в той мере, в какой это ему доступно в текущий момент. Мы называем принципом человекосообразности потребность индивида в изменении, усложнении его внутреннего, внешнего мира и сообщения между этими регистрами.

В значительной мере территория наших компетенций для ребёнка – а его пространство для нас – является для другой стороны terra incognita (неведомая территория). Какие сенсорные системы в каком варианте интеграции и актуализации формируют его готовность принять наши установки и будет ли этот процесс гармоничен – зависит и от нашей готовности принять его личность, его особенности, его права и его будущее.

Знания, мировоззренческие основы видения окружения, ценностные установки и наши заслуги будут существенны для него в зависимости от достижения сотрудничества, диалога его и нашей культур, его – формирующейся, нашей – адаптирующейся к его внутреннему и коммуникативному миру.

Так и знания, компетенции для ребёнка – не существуют сами по себе, но становятся близкими, занимательными, когда восстанавливается их самобытная, созидающая, творческая, инструментарная ценность, проявляется личностная, социальная, деятельностная, креативная, проектная отнесённость.

Секрет занимательного познания, лингвистически перенесённый через века и тысячелетия – в значении начального «фило», любовь. Произошедшая метаморфоза с работоспособностью математика Дж. Ф. Нэша – которая, казалось, бы, должна была реанимироваться одновременно с восстановленной после преодоления симптоматики Альцгеймера памятью, но ввиду необратимого снижения мотивации к деятельности у него не было обнаружено значительного возмещения продуктивности научного праксиса, феномен, который сам учёный связал с нарушением связи с космосом, – показывает действенность вечного противостояния вдохновения и рациональной эффективности, по Пушкину: «гуляка праздный» по-прежнему противостоит тому, кто «музыку я разъял, как труп».

Не мудрость, а любовь, стремление, вкус к мудрости (филология, философия, бель канто), не просто логос, а любовь, принятие логоса, не письмо, а «беллетристика», прекрасное письмо. Став просто «чтением» и «письмом», эти волшебные инструменты перестали чаровать и увлекать, потребовали труда и старания, а не вдохновения и творчества, утратив аффективную, личностно и социально отнесённую, проектно-креативную составляющую. Так скучной, трудной для изучения школьниками стала геометрия, утратив связь с «гео» – землёй, ведь формировалась и развивалась эта отрасль знания в качестве измерения жизненно важного имущества, землевладения, дающего совершенно особенные статус, возможности, преимущества [91].

Так устаревающая схоластика периодически стремится возобладать над более подвижными и жизнеспособными тенденциями в образовании [92], и это правильно, ибо актуализирует поиск более эффективных антиэнтропийных, развивающих и развивающихся, метасистемных концептов и инструментария.

В единстве устойчивости и движения создаются новые смыслы и технологии, задаются новые ориентиры [93], переосмысливаются и переоцениваются реалии и установки [94; 95; 96].

Продвижение научного знания происходит во взаимодействии процессов, опирающихся как на устойчивые, подтверждённые фактами представления, так и на предположения, имеющие неполную фактографическую базу, предполагающие последующее исчерпывающее доказательное подтверждение в результате целенаправленного исследования [97; 98] в диалоге педагогических и научных культур, кризисного становления современного образования [99; 100].

Для преподавателя и исследователя педагогических областей науки здесь открываются дополнительные методологические и аксиологические перспективы [101; 102; 103], так как продвижение ребёнка в познании и студента в освоении педагогических компетенций современности [104; 105] также продуктивно сочетает установленные и вероятностные [106; 107], объективные и субъективные позиции, уверенность и сомнение, полномерный результат и паллиативное достижение. Более того – как гуманизация образовательного пространства, так и развивающий характер специальной дидактики [108; 109; 110] определяют гибкость, вариативность, субъектный характер познавательной занятости обучающегося различных социальных, нозологических, возрастных групп [111; 112; 113].

Так и ребёнок, в своём онтогенезе повторяющий общие тенденции филогенетического процесса познания (но не дублирующий его механически) [114; 115], нуждается в полноценном личностно-деятельностном освоении научного и практикоориентированного пространства сообразно возрастным и нозологическим своим возможностям [115; 116] – но с соблюдением общечеловеческих компонентов познания [117; 118], включающих экспериментально-практические составляющие, предположение, подтверждение теории и интуитивные процессы.

Ребёнок, как полноправный соавтор образовательного диалога [119; 120], в современной дидактике обладает первоочередным правом высказать своё мнение, пожелание, обозначить вкусы и приоритеты – примечательно, что с педиатрической точки зрения у младенца есть сущностные биологические и микросоциальные средовые предпосылки для формирования избирательности вкуса [121; 122; 123], но в психолого-педагогической литературе мы нашли лишь разрозненные упоминания об индивидуальных предпочтениях детей и их избирательной активности, между тем как психологические особенности являются именно связным звеном между биологическим статусом и компетентностной сферой человека, тем более имеющего нозологическую специфику. Образовательные технологии же предполагают воспитание вкуса, избирательного поведения и предпочтений у ребёнка как будто с некоторого нулевого уровня, не учитывая исходную природу его вкуса и преференций, тонкого уникального опыта и самобытности сенсорного бытия, что грубо противоречит примату диагностического подхода в сопровождении обучающихся с ОВЗ, с выявлением их общих образовательных потребностей и ООП на каждом этапе сопровождения, в форме непрерывного педагогического мониторинга. Встречаются, согласно нашим наблюдениям, дети с исходными для образовательного пространства предпочтениями сдержанной и насыщенной колористики и контрастирования, созерцательной направленности и склонные активно изменять среду, различаются статусы обучающихся и по готовности количественно принять сенсорное, образное, актуализирующее присутствие стимульного контента, а также всем известные параметры ведущей модальности, обработки сенсорной информации, вариативной полисенсорной эффективности, компенсаторного и псевдокомпенсаторного компонента развития, избирательной апперцепции, причём по мере социализации, образовательной адаптации, самоактуализации обучающихся происходит и становление, развитие, презентативное становление преференций детей и подростков. При условии адресной поддержки [125; 126; 127] преферентной сферы обучающихся можно минимизировать риски и репродуктивные формы занятости обучающихся, совершенствуя их социально-личностный статус и формируя продуктивные компоненты обучения. Естественно, компетентный специалист не только владеет контролем над поведенческой и межличностной ситуацией в детском коллективе – но и органично, целесообразно, мотивирующе создаёт условия для того, чтобы ребёнок мог высказывать свои предположения в доступном формате познания, критически их рассматривать и эмпирически верифицировать, позитивно актуализировать свои проектные, творческие, организационные возможности и амбиции по мере их формирования, что само по себе является и системным диагностическим ресурсом (в том числе количественно познаваемым, [130]), позволяя своевременно выявлять и рационализировать проблемные компоненты занятости обучающихся и их проявляющиеся достижения, обретения. На основе наших исследований разработаны и предлагаются приёмы, подходы, алгоритмы для того, чтобы принцип научности познавательной деятельности обучающихся актуализировался и методологически, и на основе педагогической эмпатии, педагогического воображения, профессиональной и личностной интуиции, а познавательный процесс приобрёл динамичный, самобытный, резонансный, продуктивный характер, в отличие от репродуктивного и схоластического.

И для детей, и для студентов этот подход эффективен и способствует деятельностному здоровьесбережению, поддаётся целенаправленной и спонтанной трансполяции, заразителен и социально привлекателен, ощущается соматически неподдельно.

Как правило, гипотеза высказывается на основе ряда подтверждающих её наблюдений (примеров), и поэтому выглядит правдоподобно. Гипотезу впоследствии или доказывают, превращая её в установленный факт (см. теорема, теория), или же опровергают (например, указывая контрпример), переводя в разряд ложных утверждений.

Данное правило эффективно трансполируется на организацию проектной деятельности обучающихся, начиная с дошкольного возраста, дети в благоприятных условиях развивают моделирующие механизмы в своём уникальном образовательном маршруте.

Изучая труды Л. С. Выготского, можно найти обоснование сущностной потребности обучающихся в самобытности, неоднозначности, событийности как познаваемого мира вокруг, так и самого процесса познания [131; 132].