Дмитрий Рус – Лейтенант (страница 24)
Это по заводской спецификации роботизированная телега имеет грузоподъемность в восемьсот кило. В реальности же, учитывая невероятный износ модулей, жуткие условия эксплуатации и вечный крен на левый борт – платформа с трудом волокла четыре сотни. При этом грелась, как чайник, и заунывно сыпала логами ошибок, безнадежно тыкаясь ко всем встречным-поперечным и циклично повторяя невесть где подслушанный текст: «
У Робинзона Крузо – первого несчастного, подцепившего вирус внутреннего хомяка, – список добытых ништяков занимал несколько страниц.
Ну а мою накладную вполне можно уместить на спичечном коробке. Ага – с полями, отступами и убористым почерком.
Итак: два ковровских ИМПа с боекомплектом, ящик офицерских рационов, полезная мелочовка россыпью, ранцы-однодневки и по легкому БКС на каждого. Вот практически и все. Негусто, но отнюдь не палки-копалки, с которыми мы довольно-таки успешно осваивали первые кубометры ржавых кишок крейсера, да простит меня глуховатый «Миелафон». Нечего над убогим глумиться…
Скаф защищал нас от внешней среды, брал на себя часть функций мониторинга и РЭБ, а заодно обеспечивал оператору четвертый класс защиты. Осколки, химию, кратковременные температурные воздействия и даже пару попаданий из ручного оружия – держал уверенно. Но вот чего-то большего от него ждать не стоит. По сути, данная модель являлась аналогом легкого бронежилета для служб правопорядка нашего времени. Естественно – с учетом тысячелетнего лага и солидной разницы в технологиях.
Облачившись в скафандр, провожу обязательный набор первичных процедур. Скармливаю операционке БКС пароли доступа, терпеливо переношу процесс создания профиля нового пользователя. Подгонка под физику тела, синхронизация с имплантом, тестирование мелкой моторики и подключение систем вывода отходов жизнедеятельности. Угу – принцессы ходят до ветра лепестками роз, а космонавты не испытывают нужды. Истину говорю вам!
Четыре минуты на все про все. Долго, но необходимо. Зато последующее облачение займет не более двенадцати секунд. По крайней мере, такой норматив у планетарной пехоты.
Оборачиваюсь к Лине. Девушка, высунув от усердия кончик розового язычка, заканчивала кастомизацию своего скафа. Проще говоря – старательно выводила фигуру Чебурашки на матовой пластине брони. Комп БКСа тоскливо жаловался на снижение индекса маскировки, но был привычно послан. Мораль и боевой дух важнее.
Скаф теперь выглядит грозно. На груди – хищно щурится Имперский орел, на спине – боевой Че, с ободранным ухом и звездой Героя на груди. Черной, ибо другой краски у нас нет.
Пару раз прыгаю на месте, настраивая усиление мышечного каркаса экзоскелета и проверяя качество укладки рюкзака. Не хотелось бы звенеть железом на полкрейсера. Боевые дроны способны засечь стук сердца за сотню шагов и вполне прилично стреляют на звук. Причем некоторые специализированные машины способны всадить пулю в неугомонную мышцу сквозь три-четыре переборки.
Рядом лязгнули замки скафа – Лина закончила с рисованием и заняла место оператора.
Упаковавшись в броню, девушка занялась крепежом дополнительных модулей и заполнением ячеек внешнего обвеса. Гранаты, амо-клипы, фаеры, дымовухи, аптечка, гнездо «мошек», ремкомплект и еще десяток позиций, жизненно необходимых для выживания. Таскать все это дело непростое – мобильность снижается, а усталость накапливается гораздо быстрей.
Но опыт сотен поколений не врет – десяток литров пота отлично заменяют литр крови. Хочешь жить – не ленись! Маши лопатой, зарываясь в землю, ползай на брюхе – сливаясь с местностью, кропотливо маскируй позицию и не надейся на «авось». Не пронесет. Всех наивных повыбило еще в прошлой атаке…
– Готова?
Лина демонстративно клацнула предохранителем ИМПа. Сканер ее БКС перешел в активный режим, первая разведмошка выползла из гнезда и нетерпеливо закружила над головой.
Скинув в тактический интерфейс глиф «Si», девушка сдвинулась в сторону, приседая на одно колено и беря на прицел дальнюю стену убежища.
Безопасность и скрытность схрона обеспечивала его полная изоляция. Сделав закладку, грузовой серв наглухо заварил входной люк. Зашлифовав кромки, он распылил в коридоре жидкий пластик, а затем врубил движок на форсаж, пятная свежий ремонт липкой грязью. Пара выхлопов из огнемета довершили искусственное состаривание объекта. Было бы неплохо раскидать вокруг завонявшиеся трупики крыс, но где же взять такую роскошь? Как-никак – двести граммов диетического мяса.
Однако – пора выбираться.
Достав из разгрузки баллончик с пирогелем, наношу густую пену на стену. Дозатор шипит в разных тонах, регулируя плотность подачи состава. Баллон гораздо сложнее, чем выглядит снаружи. Его датчики просканировали материал и структуру объекта, определили состав наиболее подходящей смеси, генерируемой из трех встроенных емкостей, сбросили на сетчатку оптимальный контур будущего люка. В обход линий коммуникаций, вкраплений высокопрочных элементов и прочих конструктивных уплотнений.
Отступив на пару шагов, касаюсь сенсора активации.
Ослепительное пламя очерчивает дугообразную арку. Гель легко прожигает сталь, ручейки расплавленного металла причудливо змеятся по палубе.
Ударом ноги вышибаю переборку. Дожидаюсь отчета от нырнувшей в проем «мошки» и рывком перемещаюсь в коридор. Лина тенью скользит следом, занимая позицию и контролируя свой сектор ответственности.
Пятнадцать секунд на засеивание пространства датчиками наблюдения и еще пятнадцать на минирование опасных векторов направленными зарядами. Только после этого позволяю себе вернуть импульсник в захваты скафандра и заняться восстановлением маскировки схрона.
Добра там осталось – крохи, но дело не в пистолетах и пищевых рационах. Капсулы! Драгоценная точка воскрешения, координаты которой не стоит знать даже друзьям…
Путь лидера – это путь одиночки.
Однажды на простеньком собеседовании на должность младшего подносильщика девочка из ЭйчАр скривила симпатичное личико. «Все хорошо, но, судя по результатам тестов, вы – не командный игрок».
Епта! Да конечно я не командный игрок! Я вожак! Моя команда – у меня за спиной. Я впереди, веду за собой, а не хлопаю глазами посреди беспомощного стада.
С такими, как я, – борется школа. Мы хулиганы и неформалы, выбиваемся из толпы и подаем неправильные примеры. Нас инстинктивно любят девушки, отказываясь слушать понимающе вздыхающих матерей. За нами следуют люди, подчиняясь харизме альфы и безграничной уверенности в своих силах.
Только вот в современном мире у нас не так уж много путей. Бизнес, армия, криминал. Ну, или кладбище, для тех, кто утопил свои инстинкты в алкоголе и наркоте…
Как всегда, когда в голове всплывали воспоминания о юношеских годах, я на мгновение прикрыл глаза и беззвучно шепнул: «Спасибо, батя».
Спасибо за то, что в трудные минуты всегда был рядом. За то, что не ограничивался добычей дензнаков, а вникал в мои проблемы, незаметно воспитывал и всей своей жизнью подавал пример настоящего мужчины.
Искры сварочного патрона позволили мне замотивировать активацию зеркального покрытия шлема. Не нужны мне вопросы о причине предательского блеска в глазах. Хотя… От кого я шифруюсь? Лина и так читает меня как открытую книгу.
Бывало – зачешется спина, а руки заняты. И если милая рядом, то, будь уверен, – через секунду ее острые коготки ласково пробегутся по зудящей коже. Астральные близнецы, такова наша доля…
Приваривая назад кусок стены, я чувствовал себя молодым вампиром, пугливо ныкающим в подвалах свой гроб для дневного сна. Чувство беззащитности бесило и заставляло скалить зубы.
Замазав шов грязью и подсадив пласты мха на еще горячие металлические кляксы, даю отмашку на выдвижение. Рейд по стальным джунглям начался.
Идем настороженно, часто замирая и прощупывая электроникой пространство перед собой. Техника не всесильна – слишком уж загромождены нежилые отсеки корабля. Плотность компоновки – невероятна!
Подводную лодку представляете? В космосе принцип тот же. Борьба за каждый дециметр заброневого пространства. Ведь даже самую последнюю каптерку для веников нужно прогреть, накачать кислородом и укутать броней. Которую, кстати, требуется таскать на себе. Разгонять, тормозить и худо-бедно – маневрировать. Веса в космосе нет, но ведь инерцию никто не отменял.
Что тянет за собой наращивание мощности реактора, расширение баков с рабочим телом, увеличение количества технического персонала. И все это вновь нужно прятать за броню, увеличивая при этом профиль потенциальной мишени. Все, круг замкнулся…
Мы шли через огромный зал Системы Регенерации, в котором среди месива труб и покрытых инеем решеток радиаторов с трудом можно было отыскать узкие тропы сервисных дроидов. Укрыться в таких местах негде, дальность обзора – минимальна. Постоянная готовность к боестолкновению трепала нервы.
Трижды напарывались на сервов. Первый оказался условно мирным, сохранившим связь с ИскИном крейсера. Опознав нас как «дружественные юниты», он лишь раздраженно мигнул стробоскопом, требуя уступить дорогу и нагло попер вперед. Прижавшись к краю тропы, мы настороженно проводили стволами исцарапанную тушу «МТЗ-811». Позади тяжелой машины вскипал лед, густо клубился пар и бодро звенели новорожденные ручейки.