Дмитрий Рус – Битва (страница 10)
Хренасе! Натуральные джедайки!
— Порхать как бабочка, жалить как пчела… — потрясенно прошептал я.
— Так точно, командир! Наши парни именно так ее и прозвали! — отрапортовал добравшийся до меня капитан, весело сверкая глазами.
Его щит был украшен многочисленными засечками, правая нога едва сгибалась от свежей травмы, а могучее запястье обвивал разноцветный браслет с характерным узором дроу. Именно такой фенечкой помечает темная эльфийка своего избранника. Да, весело тут у ребят, страсти кипят…
— Как обстановка… — я неопределенно покрутил пальцем в воздухе, — в целом?
— Спокойно все. Асмодей спешно восстанавливает армию, мы вносим смятение в ряды противника, отсвечивая на стенах всех подконтрольных ему замков. По вечерам выполняем твой приказ — бьем клинья к дроу, выискивая уникальные черты…
— Ага, составляя карту родинок и каталог интимных причесок?
Воин рефлекторно погладил браслет и улыбнулся:
— Не без этого… Огонь девки! Шок и трепет!
Я покачал головой.
— Будь осторожен с громыхающими эпитетами. Лучше б вы их почаще звали: «ласковыми и тихими кошечками». Друмир пластичен — как комок сырой глины. Мы мнем его, а он меняет нас. Каждое неосторожно брошенное слово, любая шальная мысль — имеют вес. Наберете критическую массу, и ваши «огонь девки» вспыхнут ярким пламенем. Так что — фильтруй базар!
Капитан серьезно кивнул:
— Понял, командир. Спасибо. Я из своей лялечки слеплю идеальную половинку. Гадом буду: прижмется ко мне — шва не обнаружите! Две части целого!
Я оценил взглядом богатырскую фигуру воина сто восьмидесятого уровня и улыбнулся. Однако боец оставался серьезен.
— Второй раз на те же грабли не наступлю. Я ведь в срыв сознательно ушел, от тоски. Дети подросли да разбежались, любовь незаметно растворилась в бытовухе. Жил со своей гадюкой по привычке, а зачем — непонятно. Ходит по хате в линялом халате, ноги небритые торчат, губы поджатые кривит немым укором. Молодость у нее, видишь ли, украл, а хотелки принцессы не обеспечил. У Васи машина лучше, у Пети метраж больше, а у Кости хер толще. Достало все!
Я внимательно посмотрел в глаза капитана — а не сломался ли мужик, на своем ли месте?
Тот понимающе ухмыльнулся, вновь наливаясь привычным оптимизмом:
— Не бери дурного в голову, командир! Друмир мой дом, только тут я и стал сам собой. Не тем Буратиной, которого строгали из меня учителя и телевизор. Не тем, кого хотели видеть родители. А тем, кем мечтал быть бесконечно давно, но почему-то постепенно забыл и предал свои мечты. Мир прямой, как копье — и мы такие же. Не нужно лебезить и хитрить, подсиживать и пресмыкаться. Все просто и честно! Я силен, здоров и красив. В карманах золото, на плечах броня, в руках меч. В постели красотки, а в строю друзья!
Поневоле я почувствовал зависть к восприятию жизни своего бойца. Где бы мне такие розовые очки достать? Вот она, эйфория новой жизни. Вскипел коктейль из гормонов, позабыт простатит и затуманенное возрастом сознание, годы стремительно отматываются назад. Полсотни лет в реале, минус два года в срыве, получили на выходе двадцатилетнего капитана. Такая вот магическая математика.
Чувствуя себя престарелым многомудрым мудаком, сделал пометку в органайзере — придержать рост офицера по карьерной лестнице, пока не опустится с небес на землю. Не висел он в подвале распятый на крюках. Не выкапывал из могил, заживо похороненных там рабов, пролежавших годы в сыром забвении. Нет у него трезвой оценки ситуации, а на такой должности — это может оказаться опасным.
От размышлений меня отвлек бес-посыльный, неторопливо переминавшийся рядом и звеневший подкованными копытами по каменным плитам. Неужто наши ребята-кузнецы прикололись?
Бесенок с облегчением поймал мой взгляд, и с поклоном сообщил, что температура в личных покоях Верховного понижена до условно-комфортной, и меня ожидает мягкое кресло, волшебный глинтвейн и услужливая суккуба из личной свиты Асмодея. Брови посланца зажили самостоятельной жизнью, многозначительно семафоря неясные знаки. Суть морзянки была непонятна, однако смесь зависти и блаженства на ушлой морде намекали на оказанную мне честь.
Небрежно кивнув, метнул бесу серебряную монетку и направился ко входу в цитадель. Посыльный зашипел и заойкал, перекидывая кругляш с ладошки на ладошку, словно горячую картофелину. Наконец он умудрился закинуть чаевые в худющий кожаный кошелек и заторопился вперед — пугливо обгоняя, услужливо открывая двери и показывая путь. Хвост бесенка алчно дрожал, в такт мыслям о том, как он сможет потратить неожиданно свалившееся на голову сокровище.
Насколько я успел узнать, хождение серебра в доминионе Верховного было сильно ограничено. Благородный металл изымался из внутреннего оборота в пользу милитаристских планов хозяина.
В кабинете Асмодея было жарковато — Верховный явно ностальгировал по адовым курортам. По углам просторного помещения курились дымком притушенные жаровни, мягкие кресла и столик с закусками оказались любезно придвинуты к распахнутому витражному окну.
Асмодей выглядел усталым, чуть осунувшимся, но довольным. Рядом с ним сидел массивный демон в серебряной броне усеянной многочисленными шипами и сверкающими магическими рунами. Бедная мебель…
Верховный приветливо взмахнул рукой:
— Присаживайся и знакомься! Светоборец — моя правая рука и генерал легендарного Серебряного Легиона, который мы непременно возродим на скудных харчах Инферно! Знал бы ты, каких усилий мне стоило выдернуть его сущность из Веера Миров! Но он того стоит, и еще сторицей окупит каждый центнер ушедшего в пентаграмму золота! Ибо те тупоголовые резиновые куклы, кои порождает Колодец Силы — не идут ни в какое сравнение с Истинным!
Я ошарашено уставился на взаправдашнего демона, и ляпнул первое пришедшее в голову:
— А почему у него такой… м-мм… потерянный вид?
Генерал действительно выглядел неважно — взгляд в никуда, из приоткрытого рта тянется нить слюны, пальцы сжимающие подлокотники сминают жалобно скрипящий дуб.
Асмодей засмеялся:
— Да говори прямо — придурковатый у него вид. Ничего, это пройдет. Дай ему время прийти в себя и собрать в кучу обломки разума. Две тысячи лет забвения не проходят бесследно…
Пока Светоборец дефрагментировал память, я тихонько офигевал — невероятно! Неужели Асмодей действительно смог обратиться в другие реальности или вовсе — к Великому Ничто, и выцарапал оттуда душу давнего соратника?
А что если?!. Танюха!!!
Я отмахнулся от подкравшейся со спины суккубы, попытавшейся ласково размять мне плечи и согреть шею горячим дыханием. Подавшись вперед жадно спросил:
— Это любого так можно вытащить? Даже погибшего в иной реальности?
— Обычного смертного? — деловито уточнил демон, сразу почуяв потенциальный барыш.
— Да! — кивнул я, все больше наполняясь надеждой.
— Когда это произошло?
— Почти три недели назад!
И тут же облом.
— Нереально… Больше девяти дней душа в Великом Ничто не протянет — испьет из Реки Забвения, и уснет сладким сном в ожидании следующего перерождения. Если б это был Великий Герой, Могучий Император или Богоборец какой — по самое немогу увешанный уникальными астральными метками — тогда да. Печати словно щиты — помогают на какое-то время сохранить разум и не позволяют
Я поник головой, а Асмодей проявил толику проницательности:
— Не тревожь ты ее… Ничего хорошего из этого не выйдет. Пусть отдохнет немного. Не узнает она тебя сейчас. Пока душа не перейдет на следующий уровень совершенства — ей предстоит длинная цепочка перерождений, с короткими периодами дремы между ними. Личинка, она и есть личинка.
Тяжело вздохнув, я кивнул. Спи, Танюха. Спи, милая…
Демон поторопился заполнить гнетущую паузу:
— Как там наши совместные дела? Удалось ли поторопить гномов с выполнением заказа?
Тряхнув головой, отгоняя тоскливые мысли, медленно заговорил:
— Срочность заказа максимальная, подкреплена личной визой Ауле и его благословлением. Цени. На склады уже поступили первые обозы амуниции и оружия. Извини, но ради переброски шмота я открывать порталы не буду — слишком дорого, в клановой казне одни зомбо-мыши…
Тут я на секунду прервался, слегка покраснев и смутившись. Ну а что, детишки вызывают мышей одним щелчком пальцев! Без всяких заклинаний и ингредиентов! Ну вот и я не удержался… А где в замке самое тихое место? Правильно, в секретном хранилище!
Развеять или уничтожить поднятое создание я не смог — просто не поднялась рука. Ибо глазастый грызун, деловито копошащийся в золоте, бесконечно напомнил мне одного щекастого хомяка…
Так теперь и живет, среди монет, слитков и гор мифрилового лома. Возмущенно пищит, когда Дурин приходит с лопатой и пустой тележкой. Радостно урчит — когда кряхтящий гном прикатывает тачку полную ништяков. Даже разгружать помогает, отчего зловредный казначей примирился с существованием постороннего на объекте и даже поставил зомби на довольствие…