Дмитрий Рожков – Заметки пожарного, или непридуманные истории (страница 3)
Тогда я работал на первом ходу. Первый ход в нашей пожарной части – это автомобиль, который по повышенному номеру выезжает в город на усиление. Повышенный номер – номер сложности пожара. Самые простые пожары – номер один. Это мелкие загорания, на начальной стадии, никому не угрожающие, и на тушение которых не требуется много людей и воды. И сложные пожары – номер пять. Когда тушение невозможно без привлечения большого количества техники и пожарных. Это такие пожары, как загорание предприятий, складов, гостиниц. На крупные загорания приезжают даже пожарные поезда и прилетают специальные пожарные самолёты и вертолёты.
Подразделяются и автомобили. В каждой пожарной части есть стандартные автоцистерны и специальные. Специальные – для тушения особых пожаров и мест, таких, как аэродромы, или, например, нефтяные заводы и хранилища. И стандартные пожарные автоцистерны – те, что охраняют наши города и сёла. В них есть грузовое шасси, кабина для пожарных на троих или семерых человек и бочка с водой вместимостью от одной тонны до восьми. А ещё пожарный насос, чтобы эту самую воду перекачивать из цистерны к месту пожара. Наша машина – на шасси КамАЗа. Кабина у КамАЗа не самая большая, в неё помещаются три человека. Водитель, пожарный и командир. Зато преимущество этой машины в большой ёмкости воды. Восемь тонн. И так как в городе на тот момент в основном были пожарные цистерны формата «больше людей, меньше воды», нас ценили. Вода на пожаре очень нужна: чем больше, тем лучше.
Вот пожарные пришли на работу. Заступают на смену. Начальник караула, или начкар. Помощник начальника караула. Четыре командира отделения. Восемь или девять пожарных. Семь водителей. Один диспетчер. Итого двадцать два или двадцать три человека. Все эти люди составляют караул. На одной пожарной машине выезжает командир отделения, водитель и два пожарных. Начальник и помощник могут ехать на любой. Та, на которой едет начальник караула, всегда первая в колонне. Остановилась она – стали все.
В нашем карауле четыре автоцистерны и три автомобиля спецтехники.
Один из специальных автомобилей – рукавный. В кузове у него особым способом сложены соединённые между собой рукава диаметром пятнадцать сантиметров. Такой автомобиль, двигаясь малым ходом, прокладывает сразу две рукавные линии на два километра. Ещё одна машина спецтехники —пожарная насосная станция (ПНС).
Запаса воды в ней нет совсем. ПНС работает в паре с рукавным автомобилем. У этой машины, кроме огромного водяного центробежного насоса, на раме стоит автомобильный дизельный двигатель. Этот двигатель вращает вал насоса. Третий специальный автомобиль – пеноподъёмник. Он, в отличие от двух других машин, имеет свой запас воды или пены.
Из четырех автоцистерн для тушения только первый ход выезжает в город. Остальные охраняют нефтеперерабатывающий завод. У каждой пожарной части есть свой район выезда. Территория, куда пожарные из этой части должны приехать самыми первыми.
Вот теперь вы, дорогой читатель, немного пожарный. Экскурсию в специальный сленг заканчиваю, но по ходу изложения буду к нему периодически возвращаться.
Перенесёмся в один из рабочих дней. Мы занимаемся обычными делами согласно распорядку дня. Никто вызова не ожидает, но все знают, что он может быть. Так в этот раз и случилось.
Звучит сигнал тревоги, пожар в квартире. Один из первых моих городских пожаров. Ходу до дома, где это случилось, минут двадцать с мигалками. Это не наш район выезда, мы едем на усиление. Есть время обсудить работу. Мой командир Юсеф советует:
– Там дом-общежитие, он горел уже не раз. Подъезд один и коридоры длинные. Задымление. От меня не отходи, держись за баллон, когда пойдём.
– Хорошо, – говорю, а сам думаю: сейчас день, светло, не потеряюсь.
Давайте опять заглянем в глоссарий. О каком баллоне, за который нужно держаться, речь? Дело в том, что, когда много дыма, без специальных средств защиты органов дыхания не обойтись. Называются они – аппараты со сжатым воздухом. А люди, которые в них работают, – газодымозащитники. Попросту говоря, у пожарного сзади на спине баллон, от которого идут воздушные шланги к маске. В баллоне сжатый воздух. Система изолированная, то есть воздух извне не используется. Очень похоже на акваланг, только нырять с ним нельзя. Клапан выдоха неподходящий.
Когда приехали к месту, парни из других караулов уже тушили. Водителя мы оставили у входа. Старший, кто командует при тушении, один. Называется официально «руководитель тушения пожара», сокращённо РТП. Он поставил нам задачу следовать в квартиру на помощь. Как правило, пару человек со стволов тушат. Остальные разбирают то, что горело, вытаскивают, что ещё не тронул огонь, вскрывают места, чтобы ствольщик мог полностью пролить водой очаг. Мы включились в аппараты со сжатым воздухом. Время работы в них примерно пятьдесят минут. Много это или мало? Если очаг рядом и его искать не нужно, то воздуха достаточно. Физически за полчаса интенсивной работы успеваем потушить и проветрить помещение. Если же сложная планировка, подвал, например, тогда большую часть воздуха тратишь на дорогу. Ещё бы поработал, а уже обратно идти пора. Не хватает этого времени. И всегда хочется запас воздуха увеличить. К тому же в работе кислород тратится быстрее, чем в состоянии покоя.
Когда воздуха в баллоне остаётся мало, звучит звуковой сигнал. Это уже критичный вариант. Звучать в зоне задымления сигнал не должен. Нужно постоянно следить за давлением воздуха на шкале манометра. Есть формула, по которой считаешь, сколько времени тебе нужно работать, чтобы успеть вернуться из зоны задымления. На входе, кстати, дежурит постовой на посту безопасности. Он оповещает звено обо всех изменениях, что увидит снаружи. Также его задача – проводить расчёты и по рации предупреждать, когда нужно выходить. Но всё-таки нам, пожарным, нужно и самим следить за количеством воздуха. В нём – наша жизнь. А расчёт, он несложный. Давление в баллоне, которое показал твой манометр при включении, делишь на три. Одну треть воздуха из баллона потратил, пора возвращаться. А если нужно кого-то спасать? А если недавно пришел? Как быть? Тушить или назад? По инструкции —возвращаться.
И вот мы поднялись на этаж. Горело на четвёртом.
На лестничной клетке никого нет. Людей со смежных этажей уже вывели. Мы повернули в коридор к горящей квартире. И вот тут произошло то, что стало для меня уроком на будущее.
Фонарь – у командира, который идёт впереди меня. Воздух вокруг нас постепенно теряет свою прозрачность. Плюс темно от отсутствия естественного света. И вот уже ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Как в молоке. Под ногами – пожарные рукава. Можно споткнуться и упасть. Я, приноравливаясь к шагу командира, иду за ним. Моя рука в пожарной перчатке – на его баллоне, как и было условлено. Шаг за шагом. Внезапно я спотыкаюсь, и рука отпускает баллон. Всего мгновение, а командир исчез. По ощущениям – впереди стена, а куда поворачивать: влево или вправо? Не знаю.
Чтобы понять, что я в тот момент ощутил, завяжите глаза платком и сделайте несколько шагов вперёд. Как в жмурках. Даже в знакомой комнате это будет непросто. А в том коридоре я был впервые. На секунду охватила паника, которая, впрочем, сразу стала управляемой.
Мозг подкинул решение проблемы. Во-первых, пожарные рукава, что под ногами, обязательно выведут меня или к ствольщику, или к машине. Во-вторых, командир, почувствовав, что меня рядом нет, вернётся. А в-третьих, воздуха в баллоне ещё много.
Интуитивно я поворачиваю направо, делаю пару шагов и утыкаюсь в знакомый баллон Юсефа. Теперь уже не церемонюсь и крепко хватаюсь за ремень на его боёвке. Мы продолжаем путь к очагу. Впереди сперва едва-едва, а потом всё более ясно маячит свет. Это вход в квартиру. Тут уже ничего не горит. Мебель и вещи обуглились и слабо тлеют. Окно открыто настежь. Дым хоть и стоит ещё плотной пеленой, но уже значительно поредел. Ребята показывают нам жестами, что нужно выкинуть всё, что дымится или может воспламениться. Мы переключаемся на работу. Вещи через окно четвёртого этажа начинают покидать квартиру. Какое-то тряпьё, остатки стульев и столов. То, что раньше было шкафом, тоже сделав пару красивых пируэтов в полёте к земле, превращается в груду тлеющих обломков. Постепенно помещение совсем проветривается, и мы снимаем маски аппаратов.
Я чувствую воодушевление. На пожаре никто не пострадал физически. Мы сработали дружно и профессионально. Моя боевая одежда в саже и пропахла дымом. Со стороны я выгляжу, как встрёпанный воробей, который только что искупался в луже, причём, не самой чистой. С чувством удовлетворения от работы возвращаемся к себе в часть. Опыт поведения в дыму и временный испуг запомнились мне. Сразу скажу, в будущем в таких ситуациях я уже не считал ворон, а чётко знал – дым не прощает рассеянных. Максимальная концентрация и внимательность, только так.
Серёжка: «А как начиналось у вас?»
Серёга на следующий день, подходя к родной улице, уже издалека видел, что ворота гаража его кумира закрыты. Эх! – с сожалением подумал парень. – Наверное, на работе. Пожары тушит.