Дмитрий Ромов – Ученье свет (страница 8)

— Ты же понимаешь, наши отношения, они… ну как бы сказать… они ведь сиюминутные. Да, у нас с самого начала возникла симпатия друг к другу, не скрою. А потом эта внезапная страсть…

Слово «страсть» она тоже не произнесла вслух, а лишь артикулировала.

— Эта страсть стала такой яркой, взрывной, будоражащей и даже всепоглощающей. Она пришла, как цунами и…

— Говори-говори, — улыбнулся я. — От этих слов я получаю прилив сил. Мужских.

— Перестань, — отмахнулась она. — Такая страсть не может длиться постоянно и быть долговечной.

— Два дня, честно говоря, совсем не долго, — пожал я плечами и попытался поймать её за руку, но она руку одёрнула.

— Серёжа!

— Мне кажется, я уже догадался. Но ты скажи, что ты хочешь сказать.

— Я хочу сказать, что ты мне очень дорог, — с мукой в голосе произнесла она. — И то чувство, которое вспыхнуло между нами… оно навсегда останется в моём сердце.

— Надеюсь, — сказал я, — не только в сердце.

— Тсс! — строгим шёпотом ответила она. — Перестань! Я говорю серьёзно!

— Слушай, как видишь, сейчас для серьёзного разговора не самая подходящая обстановка. Давай я приду к тебе часиков в одиннадцать, тут вот сейчас разгребу и подбегу. И мы спокойно обо всём поговорим.

— Да мы уже обо всём поговорили практически…

— Серьёзно? А что конкретно тебе сказал этот мудак? Что он осознал, что погорячился, что раскаялся? А ещё, что ты сама виновата, потому что его спровоцировала, но если вы оба приложите усилия, то больше такого не повторится?

Она посмотрела на меня с удивлением. Именно в этом ключе, кажется, Витя и построил разговор.

— Нет, — нахмурилась она. — Не совсем. Ну да, он сказал, что сожалеет о том, что сделал. Он сказал, что на коленях готов просить прощение.

— А ты на коленях готова его простить, да?

— Серёжа…

— Удивляюсь я, Алёна — сказал я, хотя особенно удивляться было не чему, поскольку видал я ещё и не такие кадры. — Вам что, кажется, чем гаже гад, тем лучше что ли? Всегда хотел понять.

— Кому вам-то?

— Кому? Да вечным жертвам, кому ещё? Давай так. Я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся, да?

— Что-что?

— Если он тебя хоть пальцем тронет, я ему мозги вышибу.

Сказав это, я резко соскочил с подоконника и крикнул. — Пуф!

Альфа шарахнулась назад, а я руками изобразил вылетающие из головы брызги Витиных мозгов.

— Сергей! Прекрати!

— Это ты прекрати! — тихо и со злостью сказал я. — Не смей с ним разговаривать. Я тебе запрещаю. А ещё запрещаю думать и пережёвывать его слова и размышлять о том, что на самом деле он тебя любит. Ты меня поняла? Точка. А если ты понимаешь только плётку, я приду к тебе с плёткой. А теперь попрощайся с Настей и иди домой.

Она стояла и хлопала глазами. Как коровушка. Разозлила меня. Дура, честное слово. Видал я таких, как она. И таких, как Витя. Вот только не мог припомнить, чтобы подобные отношения хоть раз закончились чем-нибудь хорошим.

Я подошёл к двери и широко её распахнул.

— Я вас понял, Елена Владимировна, — громко воскликнул я. — И, конечно же, подтверждаю свои обещания. Сделаю всё, как сказал. Спасибо, что зашли.

— Маме… — пробормотала она.

— Обязательно передам.

— До свидания, Настя, — кивнула Альфа и вышла за дверь.

— Это что было? — удивлённо спросила Глотова.

— Боится, что меня из школы выгонят. Песочила. А ты, кстати, готовишься к экзамену? Уже половина четверти того, ку-ку.

— Почему мне кажется, что ты мне зубы заговариваешь?

— Потому что женское сердце не обманешь? — спросил я.

— Скорее всего.

— Нет. Просто ты, кажется, ищешь повода не продолжать уборку.

— Она что… про эти видео говорила?

— Почему?

— А про что? Почему так тихо? Даже голосов не было слышно.

— Настя. Если хочешь что-то спросить, спрашивай прямо. Не заставляй меня отгадывать, в какую сторону метнулась твоя мысль.

— Пойдём, перекусим, я там приготовила, — кивнула она и двинула на кухню.

— Ага… Пойдём.

На следующий день Князь в школу не явился и на телефонные звонки не отвечал. Мэта тоже давно никто не видел.

— Что происходит? — спросила на перемене Алиса. — Красивый, ты чувствуешь подбирающиеся к нам тлен и запустение.

— Ты тоскуешь по своему другу? От него что, никаких вестей?

— А мне, вообще-то, безразлично, где он и что он.

— То есть, когда ты говоришь про тлен, имеешь в виду, что не видела меня два дня?

— Да, — пожала она плечами. — Он, кстати, мне такой же друг, как Ангелина — тебе подруга. Съел?

— Я-то съел в своё время, а вот тебе не советую, — усмехнулся я.

— Смешно. А ты знаешь, что твою подружку… не Ангелину, другую, взяли на съёмки подростковой коллекции.

— Кого это, Настю что ли?

— Она тебе что, не рассказала? Она так радовалась, вообще-то.

— Нет, не рассказала, — нахмурился я. — Наверное сюрприз готовит.

— Не, — захохотала Алиса. — Это же подростковая коллекция, там всё скромно. Сюрпризов не будет.

— Ладно, — кивнул я, — ты посиди пока, а я скоро вернусь.

— Ты к ней что ли?

— Ага.

— Слушай, у нас тут показ будет один интересный совместно с китайцами. Хочешь сходить?

— Да, можно.

— Там очень оригинально будет. Хочешь, я могу тебе билет организовать?

— Ещё как хочу.

На самом деле, я получил сообщение от Чердынцева и вышел, чтобы позвонить и договориться о встрече. Но заодно решил уже и до Насти дойти.