Дмитрий Ромов – Ученье свет (страница 15)

— Пошёл нахер, Крас! — зарычал он.

— Вот так говорить было не нужно, — ответил я и покачал головой.

В этот самый момент я услышал голос Князя:

— Крас! Офигеть! Его все ищут, с ног сбились, а он по вечеринкам носится! Тусовщик, блин!

А Мэт, вкладывая всю силу, всю ярость и всю ненависть, бросился на меня…

6. Женский вопрос

Отвлекаться на Жана я сейчас не собирался. Мэт пёр на меня как бульдозер, как каток. Глаза его пылали яростью и решимостью. Челюсти сжаты, кулаки сжаты, и сам он был весь сжат, как пружина, выстреливающая прямо в этот момент.

В ушах у меня застучали молоточки. Кровь, получив присадку адреналина, вскипела, вспенилась, понеслась по жилам и, кажется, утопила, наконец, беспокойную мышь под ложечкой.

Не прошло и секунды, а Шалаев уже навис надо мной, как чёрная осенняя туча, искрящая разрядами и едва сдерживающая молнию и гром. Он был сильнее, тяжелее, выше и мощнее. И однажды уже едва не отправил меня на тот свет. Вернее, отправил. Моего предшественника в этом теле. Но я был опытнее и проворнее. Поэтому я просто уклонился.

Даже не шагнул, лишь переместил центр тяжести на правую ногу, резко качнулся и тут же, с разворота, крутанул корпус, посылая вперёд руку. И в тот самый момент, когда Мэт проносился мимо меня, моя рука влупила ему точнёхонько в ухо. И не кулаком, а основанием ладони.

Ки-и-и-и-йя!

Я пошатнулся и переступил ногами, удерживая равновесие. А вот Мэту удержаться не светило. Шансов у него не было. Он вошёл в крутое пике, как подбитый бомбардировщик. Пытаясь устоять, сделал два огромных, комичных шага — и рухнул на элегантную этажерку в стиле хай-тек, сшибив с неё огромную и очень красивую вазу из толстого цветного стекла.

Мэт рухнул, погребая под собой сложившуюся этажерку, и тут же раздался взрыв разбившейся вазы.

— Мозер! — ахнул кто-то.

Мэт попытался подняться, неловко опёрся на обломки этажерки. Рука соскочила, он упал снова, снова поднялся и помотал головой. Должно быть, в ухе у него капитально звенело. Оно налилось кровью, стало похожим на вареник с вишней — огромное, распухающее прямо на глазах у всех.

— Фига се! — воскликнул Князь и захлопал в ладоши. — Фига се! Крас! Красавчик!

Раздался гул голосов. Я обернулся и увидел, что поединок не остался незамеченным. А в первых рядах зрителей стояла Настя. Она смотрела на всё это, на это безобразие и кабацкое непотребство широко раскрытыми глазами.

На лице её не было ни удовлетворения, ни одобрения, ни радости. Зато остальные свидетели поединка напоминали публику в римском Колизее после боя гладиаторов. Они возбудились, глаза их блестели, все улюлюкали, топали и кричали.

Из двери ванной выглянула Алиса, быстро оглядела поле боя, тут же захлопнула дверь и повернула защёлку.

Мэт поднялся-таки на ноги и, покачиваясь, ни на кого не глядя, двинулся в сторону прихожей.

— Ну всё, Красивый, — заржал Князь. — Считай, вся ментура области теперь на тебя ополчилась. Жди ответного удара!

Он вдруг осёкся, вспомнив, вероятно о том, на кого на самом деле ополчилась ментура, и кивнул мне в сторону кухни:

— Отойдём.

Хозяйка запричитала, забегала вокруг разбитой вазы. И чтобы не видеть этого всего, я двинул в сторону кухни. Князь последовал за мной.

Кухня оказалась просторной, красивой и ультрасовременной. Золотистая отделка шкафов, космический светильник, волшебный смеситель и куча невозможных аппаратов, явно занесённых сюда из далёкого будущего, производили впечатление. Интерьер можно было выставлять в качестве экспоната в музее дизайна или в музее современного искусства.

Двустворчатая стеклянная дверь вела в гостиную и сейчас выполняла роль телевизора, по которому шла трансляция крутой вечеринки обычной школьницы из одиннадцатого класса средней школы.

— Красава ты, конечно, красава, — посерьёзнев, кивнул Князь. — Лихо Матвейку подрубил. Да только есть у меня вопросики.

— Ага, — кивнул я. — У меня тоже есть вопросики. Задавай сначала ты.

Князь оглянулся, проверяя, что нас никто не слышит.

— А это что был за мусор? — спросил он. — Вчера у школы. И как это ты так быренько выкрутился?

— Да забей, — пожал я плечами. — Это мой вопрос, я не жду, что ты будешь впрягаться.

— Не понял. Не понял, чё за «мой вопрос»? Вопросы у нас общие! — вмиг утратил всё благодушие Князь. — Давай-ка объясни. Пока что мне, а потом и дяде Нико. Он тебя ждал вчера, помнишь?

— Да про это даже говорить не хочу. Ты же сам всё видел.

— Короче, чё? — Князь вскинул подбородок. — Чё за дела с ментами?

— Дела мои. Но если ты не выполнишь свои обязательства, могут стать и твоими тоже. Ты задал вопрос, теперь я задам. Где мои бабки?

— Ты чё, в натуре, попутал? Какие бабки?

— Мешок с деньгами. Ты мне принёс, показал, но в руки не дал. Я их так и не получил. Они остались у тебя.

— Ты притормози, братан, я тебе их отдал! — с наездом заявил Князь. — А ты их оставил на хранение в машине.

— Нифига. Мы там не одни были. Там были твои люди и…

— Мои люди⁈ — перебил меня он. — Они, вообще-то, вместе с этими бабосами и с тачкой сейчас в ментуре парятся. Мои люди! А ты, я смотрю, ходишь королём, и менты тебя махом отпускают. Где наши бабки? Тебе их перевели на кошелёк! За товар. Где они⁈

— Я тебе скажу кое-что, — произнёс я нахмурившись, и ткнул его указательным пальцем в грудь. — А ты слушай и не говори, что не слышал.

— Ты чё, Красивый, охерел что ли? — зарычал он. — Бабки где?

— Я нашёл бабки на товар, так? Так. Ты в последний момент нарисовался с налом, показал, но в руки не дал, так? Так. Мы пошли на сделку и мне на кошелёк перевели баблос, так? Так. Потом напали твои пацанчики, Афганца грохнули, химика грохнули, меня тоже пытались грохнуть, так?

— Ты чё гонишь! Кто тебя…

— Так! — не дал я ему договорить. — А когда отступали, ты меня толкнул, чтобы я выронил телефон, так?

— Чё⁈ Ты дурак что ли⁈

— Да так, так. Телефон подобрали твои люди, так? Так! А потом как по мановению волшебной палки налетели менты и всё зачистили, так? Так. А с тебя и взятки гладки, так? Тоже так. А теперь про вчерашнего мента. Я не хотел говорить, думал у нас всё по чести, а не по беспределу. А оно вон как получается. Тот чувак был не как мент. Это крыша кента, у которого я бабки взял. Прикинь, да? И он мне сказал вчера, что если через три дня бабок не будет, мне руку отрежут и хату заберут. Прикольно?

— Чё ты гонишь… — резко сбавил обороты Князь и практически сдулся.

— Я гоню, да? Гоню? То есть, ты всех поимел, заграбастал товар и бабки, включая те, которые, как бы вложил в дело, а я остался в долгах, считай, без руки и без хаты. Ну, зашибись, дружба у нас. И партнёрство, да? Охренеть просто! И ты ещё подваливаешь с братвой, расширяешься, типа наехал на какого-то левого щегла и вообще знать меня не знаешь. И кто тут красава?

Он открыл рот и медленно переваривал внезапно перевернувшуюся картину. За стеклянной дверью мелькали огни гостиной. Народ продолжал веселиться. Настя танцевала, а вокруг неё вился Рожков.

— Короче, Князь, чё твой дядя хотел от меня? Можешь узнать?

— Спросить хотел за подставу и за бабки… — потухшим тоном ответил он.

— Ясно всё с вами…

— Не, Крас, я тебе свою руку отдаю, мы с ментами не мутили.

— Но тут вариантов не так много, — пожал я плечами. — Либо кто-то у вас, либо кто-то у Афганца.

— А Матвеич твой? — спросил Жан.

— Ну, поинтересуйся у него. Матвеич, сука, гарант. И он не мой, его Афганец предложил.

— Охеренная гарантия. Пусть возвращает бабки и товар, раз гарантировал.

— Так он гарантировал не от ментов, а что мы друг друга не накнокаем. Вот и вся гарантия. Авторитет, типа.

— Да что-то он ни хера не авторитет. — Князь покачал головой. — За него тут дядя Нико узнавал, фраер какой-то.

— Его Афганец предложил. Я, хер знает, авторитет он или фраер. А с Афганца уже не спросишь, как я понимаю.

— Ну, короче, я не знаю, как это вообще разруливать, — покачал головой Князь. — Будешь сам с бароном тереть.

— Вот смотрю я на тебя, — покачал я головой, — нормальный ты кент, только дел с тобой иметь нельзя.

— Чё? Крас, ты за языком следи.

— Без обид, Жан. Смотри сам. Я договаривался с тобой, я дело затевал с тобой и долю тебе предложил. Не дядюшке твоему, а тебе. А ты мне что говоришь? Что я сам буду с твоим родственником тереть? А с хера ли, братан? Ты что слова не имеешь? Твоё слово что, ничего не стоит? Ты крутой пацан или марионетка? Не отвечай. За людей не слова говорят, а дела.