Дмитрий Ромов – Цеховик. Книга 7. Большие дела (страница 12)
– Миш, терпи, дорогой. Здесь самая лучшая медицинская помощь, ты под присмотром, докторица сказала, что всё хорошо будет, подождать только надо. Слушай, меня сейчас выпрут, когда узнают, что я не твой брат. Давай, рассказывай. Тихонько только, чтобы соседей не беспокоить.
Мы с Лидой склоняемся над ним, чтобы нас никто не услышал.
– Да особо и рассказывать нечего, – говорит он. – Ждали меня у подъезда. Хорошо ещё, я один вышел, без Лидки. Представь, что бы было. Я вышел и пошёл через двор. Они подскочили и без разговоров начали метелить. Матерились, как сапожники. Кранты, говорят, тебе Бакс. То есть, понимаешь, да? Ждали конкретно меня. Ты, говорят, больше катать не сможешь, катала. Ну и всё такое. Инвалидом, говорят, сделаем. Если в казино своё ещё раз зайдёшь, ты покойник, а бабу… ну и всякие гадости.
Он переводит взгляд на Лиду и прикусывает язык.
– А менты приходили уже? – спрашиваю я.
– Нет ещё, – становится он тревожным. – Что им говорить, кстати?
– Скажи, деньги хотели отобрать. У тебя пять рублей было и шёл ты в магаз. Ты не хотел отдавать, а они были с похмелья, вот и разозлились. Наверное.
– Так у меня и была пятёрка на кармане.
– Тем более, не соврёшь значит. Ты в институт поступил, кстати? Прописку в общаге сделал?
– Да, давно уже.
– Ну и всё. Не волнуйся, лечись спокойно, за Лиду не бойся. Мы её побережём. Всё хорошо будет.
Заходит медсестра.
– Так, молодые люди, на выход. Всё. Мне надо больному капельницу делать и уколы. Врач сказала что можно приносить?
Лида кивает.
– Ну и всё. Давайте-давайте. Прощаемся и выходим.
Мы выходим в коридор, а она начинает раскладывать ампулы, бутыльки и трубки для капельницы. Я беру Лиду под руку и веду по коридору. В одной из палат дверь оказывается открытой, я машинально бросаю взгляд и останавливаюсь, как вкопанный. Там лежит очень знакомый мне человек отделанный похлеще, чем Миша Бакс.
Это Арсений. Он лежит на койке прямо напротив двери. Рядом с ним сидит лейтенант милиции.
– Так, товарищ Голубов, – говорит лейтёха. – У вас есть предположения, кто мог на вас напасть? Может быть, вы знаете нападавших?
Арсен чуть поворачивает голову и вздрагивает. Наши взгляды встречаются и повисает тишина.
– Вы поняли вопрос? – уточняет лейтенант.
– Да, понял, – хрипло отвечает майор и снова замолкает…
5. Паук, плетущий сети
Арсений облизывает пересохшие губы и несколько раз «стреляет» глазами, переводя их с меня на следака. Момент не самый приятный, тем более что моё дорогостоящее алиби может рассыпаться, как карточный домик.
Достаточно появиться реальному свидетелю, а то и парочке. Вроде в сквере никого не было, да и заросли там довольно густые, но свидетели – это такое дело, что вроде их нет, а потом раз и появляются, когда их не ждёшь. Я-то знаю. Да и у Новицкой его могли заметить, он как знал, постарался там шуму наделать.
Вообще, конечно, нельзя так поступать, необдуманно, импульсивно, по-мальчишески. Нельзя давать гневу овладевать собой, нельзя чуть что сразу лететь в бой на защиту обиженных и угнетённых с шашкой наголо. Понимаю. Да вот только, если бы я всегда делал, то что правильно, то уже давно стал бы начальником областного УВД. Минимум. Ну, в смысле там, у себя. И под маршрутку бы не залетел…
Арсений делает страдальческое лицо. Артист. Правда сейчас, я испытываю к нему некоторое сострадание и даже начинаю жалеть, что так его отделал. Не из-за возможных проблем, связанных с этим, а чисто по-человечески, так сказать.
– Товарищ, Голубов, так что? – торопит его мент. – Можете что-то прояснить?
Майор едва заметно качает головой.
– Я не помню, – хрипит он, и мне кажется, губы его трогает усмешка. – Провал в памяти. Избили сильно, всё как в тумане. Тут не только тело, вся жизнь переломана. Даже не знаю, смогу ли вернуться к прошлому… Но, если вспомню, кто это был, обязательно скажу.
Хорёк. Решил, значит, подвесить вопрос, за горло меня взять? Зачем, чего он хочет, интересно?
– Может быть, у вас какие-то конфликты были в последнее время?
– Нет, что вы, я человек тихий и неконфликтный. Алкаши, наверное. Пятьдесят рублей из кошелька забрали.
– Про деньги помните, значит?
– Помню, – соглашается Арсений и снова бросает взгляд на меня. – Выборочная потеря памяти, наверное. Такое бывает.
Милиционер оборачивается и вопросительно смотрит.
– Вам кого? – уточняет он.
– Товарища ищу, – улыбаюсь я. – Но он в другой палате, наверное.
Мы спускаемся в вестибюль. Лида не хочет уезжать, поэтому её приходится уговаривать. Куда вот только её деть? Сама она тоже оказывается под ударом. Что у этого Ашотика в голове, кто его знает…
Мы привозим её в гостиницу.
– Вы здесь проживаете, девушка? – интересуется дежурная на этаже.
Сейчас это уже не Лена Петрук. Ей на смену вышла грозная, масштабная во всех отношениях и неприступная дама.
– Не беспокойтесь, – улыбаюсь я. – Девушка уйдёт до двадцати трёх часов. Нам нужно рабочие вопросы обсудить.
– Паспорт, – не реагируя на мою улыбку, требует она.
Я беру у Лиды паспорт и, вложив пятёрочку, передаю его хранительнице этажа. Изучив содержимое документа, она, ни слова не говоря, возвращает бордовую книжицу и полностью теряет к нам интерес.
Устроив Лиду в своём номере, я поднимаюсь наверх. Вероятно, придётся снять ей номер на какое-то время. Она правда, скорее всего, в общаге прописана. Могут быть проблемы с гостиницей. Услуги предоставляются только иногородним…
Ладно, подумаем. Я захожу в казино. На самом видном месте сидит Абрам в окружении нахохлившихся соратников. Они сдвинули два столика и теперь, по всей видимости, обсуждают ситуацию. Со стороны картина выглядит не очень. Рожи у соратников те ещё, так что это собрание напоминает бандитскую сходку.
Я подсаживаюсь к ним:
– Утро в хату.
Все молча поворачиваются ко мне. Я замечаю за столом и Амира из Гагры. Киваю ему, он отвечает.
– Ну чё там Бакс? – спрашивает Абрам.
– Отдубасили его на славу, но жить будет. Надо Лиду обезопасить.
– Это Злобин пусть решает, – отвечает он и делает выразительный жест кистью руки.
Тоже вариант, конечно, но не думаю, что он приставит к ней охрану…
– Джентльмены, – обвожу я взглядом джентльменов удачи. – Прошу вас, давайте пересядем вон туда, вглубь за стойку, а то мы тут своим напряжённым видом клиентов распугиваем, а они нам очень важны, особенно в наступившие смутные времена.
Нехотя братья бандиты переходят в дальнюю часть зала.
– Ты лучше скажи, что делать будем? – щерится Мамука.
– А что нам известно о противнике? Живой силы много у него?
– У него же не армия, – рассудительно говорит Амир. – Только те, кого как охрану на точках используют. Есть несколько воров вокруг него, стремящиеся там, малолетки. Он их мобилизует, но у каждого свой интерес. Трофим Тамбовский прислал людишек. Они с ним в доле, и я знаю, что он подогнал несколько человек. Примерно, как у нас.
– Надо Шило мочкануть, – предлагает лысый парняга с рыхлым, изъеденным рытвинами, лицом.
– Я думаю, отвечать надо асимметрично, – заявляю я.
– Это как? – хмурится Абрам.
– Во-первых, мы должны для себя решить, вступаем мы в войну или нет. Если нет, пытаемся сгладить ситуацию, договариваться, искать компромиссы. Если да, тогда действуем жёстко и отвечаем неожиданно и болезненно. Они отметелили Бакса, так? Мы тогда отделаем Шило, правильно? Как они, так и мы. Это симметрия. Если действуем симметрично, то просто отбиваемся. Но если мы воюем, то цель какая? Принудить врага к миру или разгромить?
– Разгромить нах! – говорит один из Абрамовских людей.
– Как бы самих не разгромили, – отвечает другой.
– На мой взгляд, – продолжаю я, – всегда нужно искать мира. Это выгоднее.